От ненависти до любви

Все приходит в свое время для тех, кто умеет ждать. О. Бальзак Никакая медлительность не бывает слишком велика, когда речь идет о смерти человека. Ювенал

Альфонс Элрик уже полчаса раскачивался на стуле, пребывая в состоянии некоторого оцепенения: события последних дней опустошили его нервы, мозг и душу. После разговора с Мустангом прошло уже три дня; телефон по-прежнему упрямо молчал, а Альфонс послушно и терпеливо ждал дальнейших указаний. Грид ворвался с такой внезапностью, что алхимик едва не свалился со стула. Гомункул стремительно приблизился и швырнул на стол перед Альфонсом какую-то бесформенную тряпку с налипшими кусками снега. - Что это? – нервно спросил юноша. - Не узнаёшь? Это его куртка. С минуту Элрик округлившимися глазами смотрел на находку, затем осторожно коснулся пальцами обледеневшей ткани. - Где ты ее нашел? – почему-то шепотом спросил он. - Я покажу. Алхимик задумчиво поковырял сапогом снег в том месте, где была закопана куртка. Чуть поодаль обнаружились и брюки с ботинками, так же присыпанные снегом. - Если он избавился от одежды, значит, изменил облик. Похоже, я был прав... Он действительно кого-то выслеживал. - Ну и где он, черт возьми?! – нетерпеливо воскликнул Грид. Альфонс медленно двинулся вдоль домов. - Это ведь почти окраина города, да? Вряд ли Маккей расположился в элитной гостинице в центре, - с минуту алхимик молчал, над чем-то размышляя, затем решительно повернулся к гомункулу. - Грид, нужно искать какое-нибудь заброшенное ветхое строение или подвал в пустующем здании. Они долго осматривали окрестности. Этот день выдался хмурым и пасмурным. Холодный ветер с горных хребтов быстро разогнал людей по домам, но Альфонс не желал останавливаться. Сам того не зная, он двигался в верном направлении, словно подталкиваемый неведомой силой. И когда в поле его зрения попал заброшенный дом с заколоченными ставнями, его сердце учащенно заколотилось. «Здесь!» – подсказало шестое чувство. Альфонс сорвался с места и опрометью бросился внутрь. Войдя в дом, он несколько мгновений стоял неподвижно, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку, а затем двинулся вглубь дома. Тяжелая ладонь Грида легла сзади на плечо, призывая остановиться. Дом был заброшен, однако люди здесь, несомненно, бывали – Грид сразу заметил дорожку следов, тянувшуюся вдоль коридора. И отпечатки были от армейских ботинок. - Не так быстро... – вполголоса сказал гомункул и добавил, одеваясь в углеродный панцирь, – Давай-ка я пойду впереди. Осторожно ступая, они стали осматривать каждую комнату. Они старались двигаться как можно тише, опасаясь, что их непрошеное вторжение будет вот-вот раскрыто. Некоторые из комнат были полностью разрушены, другие наоборот сохранились почти в неприкосновенности. Все комнаты пустовали, но на полу и на ступенях ведущей наверх лестницы они увидели множество следов. Сомнений не осталось – они нашли логово Маккея. Но вскоре с разочарованием поняли, что в здании никого нет. И по всему было видно, что его покинули недавно и в спешке. На втором этаже было заметно теплее. Но свет почти не проникал через плотно заколоченные ставни: лишь тонкие ниточки солнечного света пробивались сквозь щели и, словно паутина, тянулись к противоположной стене. Второй этаж был менее запущен, а в западном крыле и вовсе обнаружилась вполне жилая комната. Грид шагнул внутрь и включил фонарь: мутные, с намерзшей коркой льда окна едва пропускали свет с улицы. Тяжелые портьеры, большой дубовый стол посередине, бюро у стены, старый шкаф, диван, протертый ковер на полу - вот и все убранство. И судя по всему, еще недавно здесь кто-то обитал. В комнате было холодно, но по едва уловимому запаху Альфонс определил, что камин не так давно разжигали. А на столе стояла чашка с недопитым и замерзшим кофе. Альфонс стал рыться в бюро, но кроме подшивки давно истлевших газет, мелкого мусора и книг о сельском хозяйстве ничего не нашел. Стол также был пуст. Но в оцинкованном ведре рядом со столом что-то жгли. Алхимик начал ворошить пепел и наткнулся на обугленные клочки бумаги. - Грид, посвети. Бумага рассыпалась и крошилась в дрожащих озябших пальцах, и мало что можно было разобрать. Гомункул еще раз подергал ящики стола и зачем-то стал их простукивать. Глухой удар заставил Альфонса отвлечься от своего бесполезного занятия. Недолго думая, Грид выломал ящик, в котором оказалось двойное дно. - Опачки! – произнес он, протягивая Альфонсу потрепанную толстую тетрадь. Альфонс начал жадно вчитываться в исписанные страницы, пытаясь понять, как давно здесь лежит эта тетрадь, оставлена она прежними владельцами комнаты или же ее забыл Маккей. Несколько свежих дат под абзацами, написанными размашистым неразборчивым почерком, убедили его в последнем. Но Альфонс никак не мог уловить сути написанного. Обрывки каких-то формул, химических соединений и непонятные термины. - Что это? – юноша растеряно перелистывал страницы. - На алхимию не похоже… Есть нечто общее, но я не узнаю символов. Это странно. Насколько я знаю, Маккей не алхимик. - И это все? Все, что удалось найти? Твою мать! - Грид в сердцах пнул ведро и оно, громыхая и, пачкая пеплом ковер, покатилось по комнате. - А это что? – гомункул нагнулся и поднял предмет, который выкатился из ведра вместе с мусором. Альфонс обернулся и присмотрелся: - Похоже на инъекционный шприц для усыпления животных... ЧТО? Алхимик подлетел к Гриду и выхватил шприц. Промелькнувшая вспышкой догадка быстро сформировалась в голове юноши в уверенную мысль и Альфонс впервые за эту неделю широко и радостно улыбнулся. - Грид! Он жив! Его просто усыпили. - И где они его спрятали?! - Не спрятали. Я уверен – в Норт-Сити их уже нет. Они увезли Энви с собой. Но в ту же секунду Элрик похолодел. Для каких целей Маккею нужен живой гомункул? Какие дьявольские эксперименты он собирается на нем ставить?! Словно прочитав его мысли Грид угрожающе зарычал: - Если эта тварь хоть пальцем его тронет... - Успокойся! – поспешно одернул его Альфонс. – Ничего с ним не случится! - скорее пытаясь убедить в этом самого себя, добавил он. Алхимик заткнул найденную тетрадь за пояс брюк и, прикрыв глаза, потер виски. Голова раскалывалась, руки окоченели, а пальцев на ногах он уже давно не чувствовал. Задерживаться здесь дальше он не видел смысла. Они еще раз осмотрели дом, и, не найдя ничего нового, вернулись в гостиницу. Всю ночь Альфонс метался по подушке. Его морозило, а голова гудела от тревожных мыслей. Уснуть удалось только под утро, но не прошло и часа, как его разбудил требовательный телефонный звонок. Юноша с трудом разлепил глаза и взглянул на часы. Без пятнадцати пять. Кто мог звонить в номер в такую рань? Альфонс поднес трубку к уху и услышал слегка охрипший, но твердый голос начальника: - Майор Элрик, вы выезжаете сегодня же! Утром вы купите билет на поезд, следующий до Виктория Велли. Не доезжая Виктория Велли* вы выйдите в Сноуброне* и заселитесь в гостиницу «Снежная сова». Там вы будете ожидать приезда гостя и дальнейших указаний. Выполняйте! - не успел Альфонс и рта открыть, как связь оборвалась. Что за секретность? Какой еще гость? Альфонс опустился на кровать и уронил голову на подушки. Думать он сейчас был не способен. До рассвета оставалось еще три часа, и он благоразумно решил потратить их на сон. Дорога до Сноуброна для Альфонса оказалась мучительной: никогда его еще не укачивало в поезде так, как в этот раз. Попытки уснуть под раздраженное бормотание Грида так и не увенчались успехом, и большую часть пути Альфонс буравил взглядом свое отражение в стекле. Сноуброн встретил их ледяным ветром и мокрым снегом. Над городом повисли тяжелые свинцовые тучи и на целую неделю воцарилась непогода. По ночам ветер выл так, что, казалось, содрогались стены. Еще в поезде Альфонс почувствовал недомогание и слабость, и к концу недели совсем расклеился, свалившись с температурой. Два дня он не показывал носа на улицу, кутаясь в плед и отпаиваясь чаем с малиной. Грид жужжал над ухом, как назойливая муха, брюзжал и жаловался: неизвестность и длительные задержки бесили его. Только спустя три дня Элрик почувствовал себя лучше. Устроившись в кресле у окна, он в очередной раз принялся лихорадочно перелистывать страницы найденного им дневника. В нем недоставало нескольких начальных листов, но вырваны они были неаккуратно, и по фрагментам текста, сохранившегося на прихваченных нитью обрывках бумаги, Альфонс заключил, что на первых порах эта книга служила для ведения домашней бухгалтерии, а уж после Маккей, найдя ей иное применение, просто выдрал не нужные ему записи. Альфонс углубился в чтение заметок. С самого начала ему пришлось изрядно поломать голову над малопонятными односложными фразами, из которых состояло большинство текстов. Даты под некоторыми записями совершенно отсутствовали. Вместо них Маккей ставил только дни недели. В целом это была какая-то абракадабра и Альфонс подумал о том, что Маккей, должно быть, не слишком дорожил этим дневником, если забыл его в столе. Однако одна запись заставила его нервно поежиться: Альфонс Элрик = подчиненный Мустанга. На следующий день, сидя у окна все в том же кресле, алхимик пытался разобрать каракули Маккея и нежился в лучах пробившегося наконец сквозь тучи солнца. Время текло как патока, и Альфонс уже перестал ждать чего-то, отдавшись нирване воскресенья. Однако около полудня раздался требовательный стук в дверь. - Какими судьбами, Эдвард? – воскликнул Грид, пропуская гостя внутрь. - Дежавю какое-то, - проворчал бывший алхимик, настороженно косясь на гомункула. Альфонс медленно поднялся из кресла и с вытянувшимся лицом приблизился к брату. - Эд, - судорожно выдохнул он, - ты уже второй раз появляешься неожиданно, словно снег на голову. Эдвард скинул пальто и заключил Альфонса в объятия. - А ты каждый раз не перестаешь меня удивлять. В следующий раз, когда я к тебе приеду, дверь мне откроет Прайд? Альфонс сконфуженно опустил глаза, но Эдвард улыбался широко и искренне: не похоже было, что он злился. - Чё это ты про него вспомнил? – влез в разговор Грид. – Он уже давно сдох. Элрики притихли и как-то странно переглянулись. - Э… вообще-то нет, - нарушил молчание Альфонс. - Эдвард сохранил ему жизнь. Его память и способности были запечатаны, и теперь он живет с мадам Бредли, как обычный ребенок. Лицо Грида стало пепельного цвета. - Чёёёооо?!?! - взвыл он. - Вы с ума сошли?! Это же бомба замедленного действия! Его нужно немедленно уничтожить!!! - Грид, как ты можешь так говорить? – пристыдил его Альфонс, - Он же твой брат… - Да какой он мне брат?! Жопоручище поганое!!! Еще около часа Грид матерился и плевался ядом. Пока он метался по комнате, Эдвард обменялся с братом последними новостями. Из его рассказа Альфонс узнал, что Эдвард и есть тот самый гость, которого он дожидался и Мустанг прислал его в помощь. Альфонс разозлился не на шутку и даже грозился позвонить начальнику, но Эдвард его успокоил. - Какой в этом смысл? Я теперь все равно не уеду. Неужели ты думаешь, что я брошу тебя в трудную минуту? К тому же мой приезд ни у кого не вызовет подозрений. Старший брат приехал навестить младшего. Что тут такого? - Но ты больше не можешь использовать алхимию… – воскликнул Альфонс, но осекся на полуслове, поняв, что ляпнул лишнее. Эдвард промолчал, но от алхимика не укрылось, как он нахмурился. Позже, когда все расселись за столом, Эдвард достал из чемодана увесистую папку и выложил ее содержимое на стол. Оказывается, Мустанг передал для Альфонса целое досье на Маккея. - У меня было достаточно времени в поезде, чтобы изучить ее вдоль и поперек, - ответил Эдвард на немой вопрос брата о сорванной печати. – Подробнее ты ее перед сном изучишь, а пока я вкратце расскажу тебе то, что узнал. Итак, - начал свой рассказ Эдвард. - Джон Маккей, возраст 47 лет, не женат, детей нет. Служит в армии с лохматого года с самого своего призыва в медицинскую роту. - Медицинскую? – вскинулся Альфонс. - Да, именно, - утвердительно кивнул Эдвард. - Медицинскую. По образованию он доктор, а еще биолог. Альфонс связал услышанное с записями в найденном дневнике и переглянулся с Гридом. Гомункул тихо чертыхнулся. - Во время экспансии в Аэруго он оперировал раненых, прививал новобранцев и создавал вакцины. Кроме того, он входил в число ученых Исследовательского центра солдатского снаряжения армии Аместриса, где занимался изготовлением индивидуального рациона, адаптированного под потребности каждого солдата в питательных веществах, и пригодного для длительного хранения. Маккей работал на совесть, всегда ощущал поддержку Центрального штаба, действовал вдохновенно, целеустремленно и упорно. Он получал внеочередные звания и быстро дослужился до полковника. Казалось, его ждет скорое продвижение по служебной лестнице. Но неожиданно, когда в верхах вопрос о его назначении генерал-лейтенантом был решен, он крупно облажался. Тогда он занимался разработкой сыворотки для создания физически выносливых и сильных солдат. Были выбраны десять добровольцев. Маккей обещал потрясающие результаты, но эксперимент дал неожиданные результаты. Восемь человек из испытуемых умерли в страшных муках, а двое навсегда остались недееспособными инвалидами. Эдвард ненадолго замолчал, давая возможность переварить услышанное. - Так вот о каком случае говорил Дайсон, - произнес Альфонс. – Теперь понятно... Эдвард отхлебнул из кружки горячего чая и продолжил: - Маккея засунули в какую-то глушь подальше от разъяренных родственников погибших, где он продолжал работать над сывороткой, пытаясь ее усовершенствовать. Но вскоре генерала, который его поддерживал, сняли с должности и посадили по обвинению в государственной измене. В тюрьме он и умер во время эпидемии гриппа. Про Маккея все забыли. Три года он просидел на жопе ровно, ожидая, пока улягутся страсти, а затем решил о себе напомнить. Написал несколько прошений в Центральный штаб, но внезапно, после многих лет службы, прозрел; он понял, что его способности никого в верхах не интересуют и его кропотливая, порой рискованная работа никому не нужна. Осознав ситуацию, Маккей поник, бросил исследования, стал писать «правильные» отчеты. И вот когда Джон Маккей, полковник и орденоносец, смирился с тем, что его поезд от перрона отошел и он со своими знаниями нахер никому не нужен, явился некто заинтересованный в его исследованиях. Маккея вдруг «реанимировали», приписали к Южному штабу и отправили курировать Рашвель. И почему-то никого не смутило, что руководителем операции по поимке преступников назначили человека, который ни к военной прокуратуре, ни к разведке отношения не имеет. Вот такая картина, - закончил Эдвард. - Охренеть! - добавил от себя Грид. Альфонс облокотился о стол и уронил голову на руки: - Так он доктор! – застонал он. – Ну конечно! Теперь мне многое понятно. Меня еще на юге поразило его невежество и примитивность в стратегии. А на самом деле - все просто. Он совершенно не знаком с военным делом, потому что всю жизнь просидел в лабораториях. - И тем не менее ты его упустил! Первый раз на юге и вот теперь снова, - фыркнул Грид. Альфонс смерил Грида испепеляющим взглядом, но промолчал. - В общем, послезавтра мы садимся на поезд и едем в Атэнри,* - нарушил паузу Эдвард. – В Миддл Деррибрен* к нам подсядет человек. А в Атэнри будет ждать еще один. По прибытию мы получим дальнейшие инструкции. - Нет, ты посмотри на него, - всплеснул руками Грид. - Не успел приехать – уже командует. Эдвард перевел вопросительный взгляд на гомункула. - Пока офицеры отдают приказы - гражданские стоят в сторонке! – пояснил свою мысль Грид. - Ты чем-то недоволен? - Да! Начнем с того, что ваш план говно! И я не собираюсь ему следовать. Если Мустангу известно, где прячется Маккей, почему об этом нельзя сказать сразу? К чему вся эта секретность, ожидание указаний?! Кто вообще придумал этот план? - Мустанг. - Правда? Лично Мустанг...?! – благоговейным шепотом произнес Грид и тут же грубо добавил, - Я же говорю – говно! Я так понимаю, мы едем в Вест-Сити... Эдвард сцепил пальцы и исподлобья взглянул на гомункула. - Что? – усмехнулся Грид. - Из нашего маршрута не трудно догадаться. Короче, вы можете ждать своих инструкций до лета, а я поеду прямиком в Вест-Сити. - Как? – не на шутку всполошился Альфонс. - Грид, мы же договорились! - Да, о том, что каждый из нас может расторгнуть договор в любой момент, не объясняя причин. - Да он еще даже не вступил в силу, а ты уже сбегаешь! – вспылил Альфонс. - Я, в отличие от тебя, не скован приказами и обязательствами и волен делать то, что хочу! Остаток вечера Грид и Альфонс препирались, как старые супруги. Первые полчаса Альфонс еще пытался вразумить Грида, ссылаясь на фактор внезапности, здравый смысл, командный дух и прочее, но вскоре и у него терпение лопнуло, и разговор плавно перешел в обмен колкостями. Эдвард притих и наблюдал за диалогом с нескрываемым изумлением. Он до сих пор не мог свыкнуться с тем, что его брат вот так запросто, по-приятельски может общаться с гомункулами. Вторая неделя марта принесла множество самых разных эмоций, связанных с заданием. В поезде, как и было обещано, к ним подсел пассажир. Это был молодой человек, чуть старше тридцати. Высокий худой сероглазый шатен с изящными руками. Но при своей субтильной внешности интеллигента, он обладал мертвой хваткой. Если в кого вцепится, то его можно было только убить, но не оторвать. Мужчину звали Маркус Грэй. Отставной майор и опытный сыщик, он был соратником и давним знакомым Хавока. Тоже с придурью, но парень свой, за версту видно. И ростом вышел, и лицом, и говорить умел просто и доходчиво. Интеллигент, но с любым быдлом мог договориться. А когда служил, форму носил так, словно родился в ней. В Атэнри между Гридом и Альфонсом снова завязалась перепалка. Гомункул рвался в Вест-Сити, Элрик пытался его удержать. Но спорить с тем, у кого на первом месте было «Хочу и буду!» оказалось задачей непосильной, и вскоре алхимик сдался. После монолога сквернословия в адрес Грида, Альфонс заявил, что больше не держит его и пошел заселяться в гостиницу. Каково же было его удивление, когда Грид, что-то раздражено бормоча, потащился за ним следом. Единственная на весь город гостиница оказалась не в центре, а в переулке на окраине, в довольно затрапезном здании с просевшей, скособочившейся дверной створкой. Алхимик пафосно хлопнул в ладоши, и дверной проем обрел вторую жизнь. Альфонс обил с ботинок снег о щербатую ступеньку крыльца и вошел внутрь. - А новые петли поставить сил не было? – спросил он у флегматичного вида парня, что стоял за стойкой регистрации. - У меня другие обязанности, - лениво откликнулся тот, пропуская постояльцев на плохо освещенную лестницу, что вела на второй этаж к жилым комнатам. Разместившись в гостинице, Альфонс приготовился к очередному томительному ожиданию, но не прошло и суток, как на пороге его номера появился молодой человек лет двадцати семи. - Итан Джонсон! – выпалил он с порога, отодвигая Альфонса в сторону. Он по-хозяйски прошел в комнату, скинул пальто, настороженно покосился на Грида и окинул номер придирчивым взглядом. - Да уж, не пятизвездочный отель... Молодой человек шлепнулся в кресло, задрал ноги на стол и пригладил волосы. Вид у него был вовсе не угрожающий. Худощав, роста среднего. Лицо одухотворенное с тонкими чертами и очень белой кожей в сочетании с ярко рыжими волосами и карими глазами. Однако взгляд у него был острый, а когда ему случалось вспылить, лицо его резко менялось. Пока Альфонс сверлил его изучающим взглядом, Джонсон ловко выхватил из пачки на столе сигарету и прикурил, выпустив струю дыма. - Вам, кажется, не предлагали курить, - холодно заметил Грид. Джонсон грациозно передернул плечами. - Ну и что? Я же знаю, что вы просто не успели мне этого предложить. Этот короткий диалог положил начало дружбе гомункула и человека, который своим хамством и непосредственностью так напоминал Гриду Энви. Джонсон был фигурой загадочной. До увольнения из армии он имел звание полковника, служил в Восточном штабе, позже в Южном, затем ненадолго исчез. Но вскоре появился в Управлении охраны фюрера, на какой-то незначительной должности. Он показывался на глаза время от времени, числился одним из помощников всесильного генерала Рейвена, но в штабе не сидел, бумаг не писал, однако в кабинет начальника проникал в любой момент и о чем с ним беседовал – никому не известно. Кроме того, Джонсон был вхож во все кабинеты Центрального штаба, везде его принимали, разговаривали уважительно. Но незадолго до переворота в Централе фюрер Брэдли распорядился сделать «установку» на Джонсона, и вскоре его уволили. Кем он приходился генерал-лейтенанту Мустангу и какую роль во всем этом играл, оставалось только догадываться. Тем временем весна уже вступила в свои права. Унылая промозглая погода сменилась ярким солнцем, которое, врываясь в распахнутые окна, настраивало на позитив. Два дня царило затишье, а потом словно плотину прорвало, и события хлынули, все больше расширяя брешь. Утром пятнадцатого марта раздался стук в дверь. Посыльный прямо с порога спешно вручил Альфонсу конверт и испарился. Эдвард нетерпеливо вырвал послание из рук брата и вскрыл его. Торопливо пробежав глазами содержимое письма, он взволнованно обратился к попутчикам. - Это от Мустанга. Местонахождение Маккея установлено. - Что? - взвился Альфонс. - Где? - решил задать более конструктивный вопрос Грид. - Он южнее Вест-Сити в городке под названием Уайт Плейнс. - Город на реке? – задумчиво произнес Маркус. - Карта есть? – спросил Джонсон. - Да, конечно, - Альфонс достал из своей сумки карту Аместриса и расстелил на столе. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, присутствующие обступили стол и склонились над картой. - Значит, так, - нарушил молчание Джонсон, - сначала едем в Ардклод, а оттуда до Уайт Плейнс через лес. Джонсон прочертил пальцем маршрут от Атэнри до Уайт Плейнс и вопросительно взглянул на коллег. - Нам дважды придется пересекать реку – нахмурился Маркус. - И неизвестно, в каком состоянии мосты после зимы. - Так ведь с нами алхимик - Мастер-на-все-руки! – воскликнул Грид. – Пакуйте чемоданы! А я найду машину. В Уайт Плейнс можно было попасть двумя путями. По транспортной артерии, которая связывала город с Вест-Сити - столицей Западного округа, и из Ардклода, что было гораздо быстрее. Но в каком состоянии пребывала дорога после суровой зимы? К счастью, это путешествие не принесло никаких неожиданных сюрпризов: лишь однажды Альфонсу пришлось применить алхимию, чтобы починить мост, который разрушила вздувшаяся от паводка река. Всю дорогу до Уайт Плейнс попутчики обсуждали стратегию, делились своими соображениями, выстраивали план. Альфонс болтовню за спиной не слушал, смотрел на дорогу. Что-то подсказывало ему, что разработка стратегии в данном деле - занятие неблагодарное и скорее всего, действовать придется по ситуации. Дорога заняла два дня и к полудню семнадцатого марта они уже были в Уайт Плейнс. Городишко насчитывал не более тысячи жителей. Это было глухое место. Город располагался в долине между холмами и со всех сторон его окружал лес. Узкая асфальтированная дорога, что вилась между сосен, была единственным средством сообщения с миром. Когда-то город был рабочим поселком. Здесь валили лес. Сохранился даже деревообрабатывающий завод, который теперь не функционировал. День был воскресный, машин на улице было немного. Вскоре они припарковались. Альфонс вдруг почувствовал легкий озноб, возникающий у него в момент опасности, он сосредоточился и из стороннего наблюдателя превратился, точнее, вернулся в привычную шкуру армейского пса. Он отметил, как Итан без надобности поправил галстук, вытянулся и напрягся и без того статный Маркус, зло прищурился Грид и нахмурился Эдвард. - Ну, - Грид открыл дверцу машины и шагнул на тротуар, - понеслась моча по трубам!