От ненависти до любви

Множество мелких успехов не являются гарантией большой победы. Вильгельм Швебель Наука в развращенном человеке есть лютое оружие делать зло. Фонвизин Д. И.

Жизнь в Уайт Плейнс текла неторопливо и размеренно. Со всех сторон к городу подступал лес, а жилой массив тянулся вдоль реки по обе ее стороны. Дома здесь стояли на приличном расстоянии друг от друга, многие, особенно удаленные, пустовали. А давно заброшенный деревообрабатывающий завод ржавыми трубами возвышался над соснами чуть поодаль в лесу. К нему вела грунтовая, давно не ремонтировавшаяся дорога, по которой уже лет десять никто не ездил. Жили здесь в основном дети и внуки тех, кто когда-то работал на заводе и валил лес. Когда завод закрыли, многие уехали, но были и те, что остались. Гостиниц в Уайт Плейнтс не было, поэтому, представившись орнитологом, Альфонс поинтересовался у местного жителя, где можно снять дом. Сурового вида седобородый старик с интересом взглянул на юношу и задумчиво почесал затылок. - Снять дом? Да занимайте любой из пустующих – не жалко. Ключи под ковриком на крыльце или за наличником над дверью. Старик подсказал, где можно найти более-менее приличный дом и тут же потерял к Альфонсу всякий интерес. Разместившись, команда первым делом приняла решение не бродить по городу толпой. Население было сравнительно небольшим, люди знали друг друга в лицо, а появление на улицах незнакомых людей привлекало излишнее и совершенно не нужное внимание. Поэтому они разбили город на сектора и начали осматривать его поодиночке. День выдался холодным и пасмурным. На горизонте снова стали собираться тучи, а в воздухе кружились прошлогодние листья, подхваченные вихрями ледяного ветра. Эдвард немного постоял на крыльце дома, затем поднял воротник и, сунув руки в карманы, пошел прочь. Бывший алхимик с утра был в дурном настроении. С одной стороны он безумно радовался возможности снова быть с братом, и в то же время был огорчен его отстраненностью. Альфонс был близко и далеко одновременно. Его волновала только поимка Маккея и спасение Энви. Нет. Не так. Спасение Энви и только потом поимка Маккея. Больше его ничего не волновало. Эдвард пытался себя успокоить, убедить, что просто выдумывает и на самом деле все замечательно!... Но той связи, что была между братьями прежде, он уже давно не чувствовал. Даже когда душа Ала была прикреплена к доспехам, он ощущал ее сильнее, чем сейчас. Хотелось плакать от обиды и злости. Злости на гомункула... Эдвард так глубоко ушел в свои мысли, что даже первые капли дождя, которые ветер швырнул ему в лицо, не смогли оторвать его от размышлений, и только когда ливень с грохотом обрушился на Уайт Плейнтс, он сообразил, что пора искать какое-то укрытие. Подгоняемый ветром дождь выплеснулся на город, воздух наполнился свистом, камешки задребезжали по мостовой, потоки воды переполнили канавы, размыли улицы и начали собираться в огромные лужи. Несколько запоздалых прохожих, оказавшихся в этот миг на улице, разбежались, словно перепуганные кролики, и попрятались кто куда. День клонился к закату, и вскоре на улице стало темно. Эдвард огляделся, пытаясь понять, далеко ли ему до дома, но увидел, что, углубившись в размышления, отклонился от привычного маршрута и попал в совершенно незнакомую часть города. Фонарей на улице было мало, они далеко стояли друг от друга, и слабый свет с трудом пробивался сквозь грязные стекла ламп. В этом дрожащем и мерцающем свете ограждавшие улицу старые дома показались Эдварду пустыми и призрачными. Он торопливо пошел прочь, прижимаясь к стенам зданий в надежде хоть как-то уберечься от дождя. Ливень становился все яростнее, Эдвард уже промок насквозь и безнадежно загубил свое новое пальто, а до дома было по-прежнему далеко. Наконец он заметил впереди темнеющий свод арки, суливший ему убежище если не от ветра, то хотя бы от ливня. Он забрался в сухой уголок и огляделся по сторонам: над головой возвышался дом, а в сторону от мостовой, по которой он шел, убегала грунтовая дорога, ведущая неизвестно в какие края. Он тщетно попытался хоть немного отжать одежду, как вдруг до него донеслись голоса. Они становились все громче, быстро приближаясь к тому месту, где он стоял. Вскоре Эдвард уже мог различить молодой мужской голос, угрожающе и настойчиво выкрикивающий что-то неразборчивое. Время от времени в эту тираду вклинивался, возражая и успокаивая, более низкий баритон. Путники поравнялись с аркой, и Эдвард остолбенел. Он шагнул в тень, максимально вжавшись в стену и, кажется, даже перестал дышать. Фотографии Маккея и Тимонса Эдвард получил еще в Централе, и у него было достаточно времени, чтобы запомнить их лица наизусть. Ошибки быть не могло. Те, кого они так долго искали, спокойно прогуливались по пустынной улице… Эдвард внутренне застонал. Как же ему сейчас не хватало алхимии! Не прекращая о чем-то спорить, мужчины свернули с центральной улицы и растворились во мраке. И только когда их голоса почти стихли, Эдвард выскользнул из своего укрытия и последовал за ними. Он решил не тратить время на попытки разыскать в этом захолустье работающий телефон, чтобы предупредить остальных. В конце концов, он и без алхимии многое может! Эдвард напрягал зрение, стараясь не потерять мужчин из виду, но в темноте почти ничего не было видно, и он полагался в основном на слух. Грунтовая дорога быстро раскисла от дождя, и Элрик чертыхнулся, поскользнувшись на чавкающей грязи. К счастью, шум дождя поглощал все звуки. Эдвард смутно догадывался, куда они идут и, когда впереди замаячил заброшенный завод, юноша понял, что не ошибся. Как предсказуемо. И почему они сразу его не осмотрели? Тем временем Маккей и Тимонс растворились в тени завода, и Элрик замер, прислушиваясь. Послышался лязг цепей и скрежет давно несмазанных петель - затем стало тихо. Какое-то время Эдвард постоял в нерешительности, борясь с сомнениями, но честолюбие победило. Он быстро проскользнул внутрь и замер. В помещении было темно, голоса давно стихли. Куда идти - он совершенно не представлял. Практически на ощупь юноша стал продвигаться вперед. Но не успел он пройти и десяти шагов, как вдруг услышал шорох за спиной. Эдвард резко развернулся и сделал выпад. Удар пришелся противнику в грудь и тот отлетел к стене. Отточенные за долгие годы навыки рукопашного боя позволяли ему действовать почти вслепую. Элрик полностью сосредоточился на своих чувствах: едва уловимое движение воздуха и бывший алхимик уклонился, делая подсечку. Еще одно тело упало навзничь. Эдвард приготовился нанести удар, как вдруг яркий свет в лицо заставил его зажмуриться. Юноша потерял концентрацию и был полностью дезориентирован. Холодное дуло винтовки уперлось ему в затылок. Слева и справа защелкали затворы. Дело плохо. Эдвард сник и злобно засопел, сквозь слепящий свет пытаясь рассмотреть своих противников. Ситуация явно была не в его пользу. Эдвард Элрик смотрел на расположившегося за столом мужчину настороженно. Худощавый, в дорогом костюме, лицо гладко выбритое, породистое, волосы темные с проседью, глаза карие, взгляд доброжелательный – такова была внешность Маккея. Интеллигентный, умный мужчина среднего возраста. Но то была лишь видимая часть айсберга, а что таилось в глубине – покрыто неизвестностью. Эдвард обернулся и смерил своих конвоиров оценивающим взглядом. - Не делайте глупостей, господин Элрик, - вздохнул Маккей. – ...И да, я знаю кто вы, - отвечая на немой вопрос пленника, добавил Полковник. Эдвард немного поерзал на стуле и перевел взгляд на Тимонса, тот стоял за спиной у Маккея и сверлил юношу взглядом. От него исходило впечатление силы, но силы угрюмой и подавляющей. Неприятный тип, скользкий… Полковник облокотился о стол и заглянул Эдварду в глаза. - Что вы здесь делаете, господин Элрик? В такой глуши, вдали от Ризенбурга... Только умоляю вас, не говорите мне, что приехали сюда погостить у старого друга. Я ни за что не поверю в такую глупость. Эдвард перестал улыбаться, даже погрустнел: - А вы умнее, чем я думал… Маккей бросил на него мрачный взгляд. - Жаль. Мне искренне жаль вас, молодой человек. Вы полагаете, что ловите преступника, который готовит переворот? – Полковник невесело рассмеялся. - Вы даже не представляете, насколько далеки от истины и во что ввязались. Позвольте я Вам кое-что поясню... Эдвард нервно заерзал на стуле и приготовился слушать. Маккей оказался на удивление болтлив. Человек, обладающий редким складом ума, в течение длительного время вынужденный общаться с солдафонами, истосковался по общению с грамотными людьми. Однако странный это был человек, и пока они вели беседу, Элрик пытался понять, в здравом ли он уме. - Война оказалась исключительно плодотворной для хирургической науки, - тем временем продолжал Маккей, – в ранах и мучениях она открыла неисследованные области! Прогресс невозможен без чьей-то крови. Но мировая трагедия позволила сделать грандиозные открытия. Например, для психологов это была удивительная практика, лучшая, чем для хирургов, потому что в горниле войны человеческий мозг раскрылся, как цветок под лучами солнца. Под воздействием примитивных животных сил, захваченные хаосом физической и психической энергии, загадочные области мозга открыли свои тайны... - Вы больной? – коротко спросил Эдвард, прервав вдохновенную речь полковника. - Меня обзывали по-разному, - усмехнулся Маккей. – Часто не понимали. Но я лишь служу на благо этой страны. Скажите, вы любите своих детей? - Идиотский вопрос. - Отнюдь. Масса людей достаточно равнодушна к своим детям, а некоторые собственных детей просто терпеть не могут. - Я нормальный человек и детей своих люблю, - твердо сказал Эдвард. - Вопрос о нормальности оставим, - отмахнулся Маккей. - Вы любите своих детей и, конечно же, хотите для них мирного и светлого будущего. А как его обеспечить, когда Аместрис находится в плотном кольце государств, жаждущих заполучить эти земли? Я всего лишь пытаюсь обезопасить нашу страну, гарантировать ей жизнь без войн… - Проводя незаконные эксперименты? – перебил Эдвард. - Создавая сыворотки, которые не работают? - Не смейте насмехаться! Это труд всей моей жизни! – оскорблено воскликнул Маккей, махнув куда-то в сторону туалета. - Вот как? Интересно, что же это за труд? - хохотнул Эдвард. - Полковник подразумевает свои исследования, он просто не совсем точно указал направление, - поспешил объяснить Тимонс. Слова лейтенанта вызвали на лице Эдварда кислую улыбку. - Неужели вы опять взялись за свою сыворотку? Собираетесь создать армию суперсолдат? Маккей устало провел рукой по глазам. - Суперсолдат? К сожалению, возможности человеческого тела не безграничны, - разочарованно произнес он. - А побочные эффекты порой бывают непредсказуемы. Нет. Мой нынешний проект куда более грандиозный. Я ведь еще и биолог... - И? – настороженно произнес Эдвард. - Ну нет, - рассмеялся Маккей. – Кто обладает информацией, тот владеет ситуацией. Я и так рассказал вам больше, чем положено. - Жаль, - разочарованно произнес Элрик. – А похищение гомункула как-то связано с вашим грандиозным проектом? Тимонс заметно дернулся и перевел взгляд на полковника. Маккей выбрался из-за огромного стола и приблизился к Эдварду. - Вы и это знаете? Значит, я был прав. Вы здесь не на прогулке. Что еще вам известно? Закусив губу, Эдвард молчал. Маккей смотрел на юношу долго, изучающе, наконец, тяжело вздохнул и отступил. - Что ж… Тем хуже для вас. - Вы не ответили на мой вопрос, - упрямству Эдварда можно было позавидовать. - Похищение гомункула как-то связано с вашим грандиозным проектом? Терпение у Маккея кончилось, и даже врожденная осторожность покинула полковника. - Дался вам этот гомункул!! Бездушная тварь, которая своим существованием оскорбляет саму суть человеческой природы!!! Тимонс предостерегающе тронул Маккея за плечо, но того уже начало заносить. - Вы! Вы думаете, я не знаю о том, что вы пощадили Гордыню? О том, что позволили Жадности сбежать от Брэдли в Даблисе?! - глаза Маккея потемнели, и Эдвард буквально кожей почувствовал исходящую от полковника ненависть. - Все эти разговоры о чести, справедливости, человечности … Чушь!!! Сохранив жизнь одному гомункулу, вы заочно лишили жизней нескольких десятков, если не сотен человек! Вы хотя бы на секунду задумывались об этом?! Эдвард дико смотрел на Маккея. Он хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. - Правильные?! Благородные?! Милосердные?! – брызгая слюной, орал Маккей. - Вы, Элрики, ничем не лучше тех, кто отправляет солдат на смерть! Ставите жизни гомункулов выше жизней человеческих! И вы еще смеете меня судить?! Всех вас! Ненавижу!!! И будто всю силу выплеснув вместе с этим криком, Маккей сразу как-то обмяк и замолчал. Смахнув пот со лба, он одернул пиджак, нетвердой походкой обошел стол и рухнул в кресло. Одной рукой полковник устало прикрыл глаза и Эдвард задумался над тем, какие же тонкие струны его души он так неосторожно задел своим вопросом. Маккей сам избавил юношу от догадок. - Я потратил жизнь, создавая то, что в будущем позволит этой стране возвыситься. Стать центром мира… А такие солдафоны, как Мустанг, - почти выплюнул он, - топчут своими сапожищами все мои труды, даже не пытаясь понять. И вы такой же… Я разочарован... Вы что-то там про гомункула спрашивали… На юге Зависть безжалостно убил десять моих людей. Я лично знал каждого из них. Это были хорошие ребята. У многих были семьи, дети. Их жизни на совести… нет, не гомункула. Вашего брата. Альфонса Элрика. А сколько их еще будет? Все еще хотите его спасти? Эдвард заметно помрачнел. Маккей озвучил то, о чем он думал в последнее время постоянно. Полковник ненадолго замолчал, а потом с грохотом опустил кулак на стол. - А моему адъютанту он сломал шею! Парню было всего двадцать три года. Двадцать три... - голос Маккея заметно дрогнул, и Эдвард внимательнее присмотрелся к Полковнику. Тимонс, до этого безучастно стоявший за спиной, вдруг брезгливо скривил губы, закатил глаза и отвернулся. - Боже мой, - ошарашено произнес Эдвард, на скулах которого проступили красные пятна, – вы, что, были любовниками? Убийственный взгляд в ответ означал попадание. - Уведите его. Элрика грубо встряхнули, и, заставив подняться на ноги, толкнули к двери. - Полковник, у меня к вам один вопрос, - обернулся к нему Эдвард. – Так и подмывает спросить... - Валяйте. - За что вы так ненавидите Роя Мустанга? Маккей насупился и долго молчал, прежде чем ответить: - Он всегда открыто критиковал мои исследования, а во время совместных учений убедил часть высшего командования в том, что мои идеи не только не принесут пользы армии, но и навредят, - наконец произнес Полковник. - А еще он позволил себе кое-что сказать в мой адрес. - Что именно? - Уж если вы так хотите знать, - тут в голосе Маккея зазвучали уязвленные нотки, - он обозвал меня паршивым педиком. - А что вас, собственно, не устраивает? – холодно спросил Эдвард. – Вы такой и есть. Выходя из комнаты, Эдвард оглянулся. С побелевшим, искаженным от ярости лицом Маккей смотрел ему вслед. Глядя в ночь за окном, Альфонс нервно барабанил пальцами по столу. Эдвард задерживался. Альфонс ни на минуту не забывал о задании, но о брате он помнил и тревожился ежесекундно. Это не всегда было заметно, но оставалось неоспоримым фактом. Едва ли Альфонс знал, что ему следовало сказать, как объяснить, что его сердце замирает, а внутри все сжимается в тугой узел от мысли, что с Эдвардом может что-нибудь случиться, поэтому решил, что молчание предпочтительнее. Но втайне от брата приставил к нему Грида, лелея надежду, что Эдвард не будет слишком злиться, когда узнает об этом. Но терзавшие Альфонса угрызения совести как рукой сняло, когда Грид ворвался в дом и сообщил, что нашел логово Маккея. И Эдвард сейчас находится там. Людей у полковника было не больше двух десятков, но они были прекрасно вооружены и обучены. Едва Альфонс с парнями ступил на территорию завода, как их обнаружили. А когда люди Маккея поняли, что незнакомцы сдаваться не намерены – открыли огонь. Обстрел продолжался почти непрерывно. Но для алхимика численный перевес не имел значения, и вскоре большая часть противников была обезврежена. Тревога за брата придала Альфонсу сил и изобретательности. Никогда прежде его алхимия не была столь впечатляющей. Рты открыли даже видавшие виды Грэй и Джонсон. Несколько вооруженных противников скрылись за тяжелыми коваными воротами, ведущим в цех обработки древесины. Альфонс, не церемонясь, вынес их вместе с петлями и замер, увидев фигуру на полу. - Энви! Гомункул неподвижно лежал на холодном бетонном полу. Его руки и ноги были туго обмотаны толстой стальной цепью. Еще несколько цепей, впиваясь в тело, крепко приковывали его к полу. Альфонс на это лишь криво улыбнулся. Похоже, Маккей не осознает истинную силу гомункула. Энви с легкостью разорвал бы эти путы, словно паутину… но Зависть крепко спал. - Итан, прикрой меня! Альфонс подбежал к гомункулу и, освободив его от оков, опустился рядом на колени. – Энви, очнись... Темно... Так темно и холодно. Неуютно. Словно кто-то пристально наблюдает, подкрадывается, вот-вот прыгнет... Он не видел, но чувствовал чье-то присутствие. Темнота была абсолютной. Пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, он изо всех сил напрягал зрение, до рези в глазах. А потом услышал звук. Нет. Голос... Кто-то звал его. Почему они не уходят, почему не перестанут его беспокоить? Ему так трудно смотреть, а теперь еще приходится слушать. Что-то промелькнуло перед его глазами. Он совсем перестал понимать, что происходит. Должно быть, затуманилось зрение. Он поднял руку и потер глаза. Небольшой светлый кружок вспыхнул прямо перед ним. Луч карманного фонарика. Что они ищут? В круге появилась рука, рука с длинными гибкими пальцами. Кто-то начал трясти его за плечо и Энви приготовился возражать. Но прежде, чем застывшие губы смогли произнести слово, он почувствовал, как кто-то прижал теплую ладонь к его лбу. - Энви, очнись… В голове у него загудело – как будто он погружался в воду. Что за свет слепит его даже сквозь закрытые веки? Он с трудом открыл глаза. Что это? Энви смотрел прямо на золотой диск солнца, медленно садившийся за строем благородных сосен. Он опустил взгляд и увидел, что стоит по щиколотку в мягкой зеленой траве, усеянной маленькими голубыми цветами. Над их чашечками жужжали пчелы. Парили маленькие желтокрылые бабочки. Дул мягкий ветерок, теплый и ароматный. Ему это не показалось странным – нормальный домашний мир – мир, каким он и должен быть. Энви стоял на поляне, насыщая свой голодный взор, и не мог наглядеться. Но он же помнил, что когда-то был в другой жизни, совсем не похожей на эту, в мире зависти, боли и отчаянья, кровавой грязи и холода, в мире жестокости, где ночи – мучительный ад яростных смертоносных звуков. В мире измученных людей, в мире кровавых подтеков, женского визга и надрывного детского плача. В мире танцующих мертвецов. Где это было? Неужели действительно может существовать такое? Или это сон? Он поднял руки и взглянул на них. Грязные, с землей под ногтями. Окинув себя взглядом, он обнаружил, что одет в короткий черный топ и шорты. Рядом с ногой он заметил полураздавленный букетик голубых цветов. Он почти застонал от жалости и наклонился, чтобы поднять цветы. - Слишком много мертвых, слишком много, - прошептал он и смолк, удивленный собственными словами. Он на самом деле пришел из того кошмарного мира? Где он теперь? Как мог добраться оттуда сюда? Перед глазами все поплыло и стало черным, словно кто-то внезапно погасил солнце. Теплая рука коснулась его щеки. Мягкий голос ласкал истосковавшийся слух. - Энви, проснись. Это я, Альфонс. Откуда-то издалека, из других времен и пространств на него надвигалась огромная, тяжелая усталость. Он чувствовал ее приближение… все ближе и ближе… она коснулась его, прыгнула на него, она повалила на землю… Но две мягкие теплые руки подхватили его, и его тяжелая голова упала на них. Сквозь тесно прижатые ладони в него вливалась сила. Усталость как-то сжалась, начала медленно отступать… исчезла…Но возникло непреодолимое, неконтролируемое желание плакать… плакать от облегчения, что усталость ушла, что дьявольский мир остался где-то далеко, что теперь он здесь с Альфонсом. И его слезы покатились на его ладони. На самом ли деле голова алхимика склонилась к нему и губы коснулись его волос? Или ему показалось? Он тряхнул головой и открыл глаза. Он лежал на бетонном полу в просторном, полутемном помещении с высоким потолком. Снаружи шел дождь. Крыша местами прохудилась, и вода ручьями текла на пол. Энви повернул голову и увидел какие-то механизмы. Он скорее почувствовал, чем увидел, что его голова покоится на коленях алхимика, и две руки бережно его поддерживают. Энви вывернулся и встал. Голова еще немного кружилась, но он уже чувствовал, как к нему возвращаются силы. - Прости, - пробормотал он.- Я не знаю, почему плакал. Альфонс улыбнулся и кивнул. Взгляд его был полон той же доброты и жалости, что была в глазах юноши, когда он впервые посмотрел на него в подземелье, когда спас от Мустанга. Энви покрутил головой и осмотрелся. - Где мы? Что это за место? Как я здесь… - Мы в Уайт Плейнс. Недалеко от Вест-Сити. Тебя усыпили и перевезли сюда. Ты что-нибудь помнишь? Энви отрицательно мотнул головой. - Нет… - Сейчас это неважно. Нужно найти Маккея, – перебил Грэй. Энви повернулся на голос и, окинув взглядом двух незнакомых мужчин, подозрительно сузил глаза. - А это еще что за отряд добровольцев? - Энви, это Итан Джонсон и Маркус Грэй. Их Мустанг прислал. Они мне помогают арестовать Маккея. Растерянность на лице Энви сменилась недовольной гримасой: - А не пошли бы они лесом? Нам только любителей здесь не хватало… - Умеет расположить к себе, - усмехнулся Джонсон, откровенно рассматривая гомункула. Энви расценил пристальный взгляд незнакомца как угрозу и уже хотел сказать что-нибудь едкое, как вдруг помещение огласил радостный возглас. - Энви!!! Грид приближался, стремительно набирая скорость, но колючий взгляд заставил его оступиться на полпути. С трудом подавив в себе желание кинуться Энви на шею, Грид остановился в опасной близости от брата. Энви сделал шаг назад. Грид придвинулся еще ближе. - Бесишь… - зашипел Энви. Тем временем противники, воспользовавшись заминкой, сгруппировались, перезарядили винтовки и вновь открыли огонь. - А где Эдвард? – не на шутку всполошился Альфонс, утягивая Энви за колонну. - Я его не нашел! – откликнулся Грид, полностью одеваясь в панцирь. Совсем рядом застрекотали выстрелы. - Эдвард здесь? Я его найду! – вдруг сказал Энви. – Грид, останься с Альфонсом! - Ты уверен? Ты вообще-то длительное время в отключке был… - Я в норме. - Что, уже не терпится кому-нибудь хребет переломать? – с сарказмом произнес Грид. - Займись делом! - и Энви выскользнул в коридор. Альфонс было дернулся следом, но Грид оттеснил его обратно за колонну. - Не волнуйся, Альфонс. Особой любви Энви к твоему брату не испытывает, но если Эдварду будет угрожать опасность - он колебаться не станет. Не зря же ему поручили развязать войну в Ишваре. С таким заданием мог справиться только он. Альфонс судорожно вздохнул и ухватился одной рукой за колонну, чтобы не упасть. Сердце подпрыгнуло и провалилось в бездонную яму. - ...Что? - А ты не знал? – Грид сконфуженно глянул на мрачные лица парней. - Черт… Я тебе ничего не говорил! Эдварда связали и вывели в плохо освещенный коридор. - Шевелись, - один из солдат грубо подтолкнул юношу в спину. Элрик возмущенно открыл рот, но в этот момент где-то приглушенно раздались выстрелы. В следующее мгновение в коридор выскочили Тимонс и Маккей. Звуки выстрелов услышали и они. Маккей распорядился вывести Элрика через запасной выход и усадить в припрятанную на заднем дворе машину. Тимонс, вооружившись, побежал на звук выстрелов, а Маккей бросился спасать свое оборудование. Конвоиры торопили и все время пихали пленника в спину, медленно но верно приближая и без того взбешенного Эдварда к точке кипения. У одной из дверей они замешкались и бывший алхимик, наконец, улучив момент, нанес удар. Один из конвоиров осел на пол, но второй оказался проворнее. Он увернулся от атаки и уже собирался приложить Эдварда прикладом, как вдруг конвульсивно дернулся и выронил из ослабевших ладоней оружие. Юноша выпрямился и изумленно уставился на торчащее из груди парня блестящее отточенное лезвие и быстро расползающееся по одежде багровое пятно. В темноте, за спиной у солдата блеснули два фиалковых глаза, лезвие медленно втянулось обратно, и человек рухнул к ногам гомункула. Зависть! Эдвард невольно напрягся. Чего ждать от гомункула – он не знал. Энви подошел ближе. Его лицо светилось, как всегда, несколько насмешливой улыбкой, но в глазах не было ни грани недружелюбия. - Энви, – констатируя факт, произнес Эдвард. – Жив, значит… - Привет, фасолина. Давно не виделись. Эдвард был бледен, но держался спокойно. Энви взмахнул преобразованной рукой, раздался свист рассекаемого клинком воздуха и веревки упали к ногам Элрика. - Возвращайся к брату, он сейчас в цехе обработки. Иди на звук выстрелов, а мне нужно еще кое-кого найти, – замогильным голосом произнес Энви. Не дожидаясь ответа, гомункул скользнул в темноту, оставив растерянного Эдварда одного. Озираясь по сторонам и срывая дыхание, Маккей семенил к запасному выходу. Лямка тяжело нагруженной сумки больно врезалась в плечо. Полковник понимал, что все оборудование ему не вывезти, поэтому взял с собой только самое ценное. Где-то раздался взрыв, свет задрожал, несколько раз моргнул и погас совсем. Маккей в растерянности остановился, а затем осторожно стал продвигаться вперед. Глаза привыкли к полумраку не сразу. И вдруг, каким-то необъяснимым чувством, он почувствовал нависшую над ним опасность. Именно нависшую. Сверху. Маккей резко обернулся, задрал голову и пошатнулся от ужаса. - Бог мой! Внушающее ужас чудовище – огромное, высотой в три человеческих роста, возвышалось прямо над ним. В средней паре конечностей оно держало смятое в лепешку, обескровленное мертвое тело. Только изувеченная, отвисшая на одну сторону голова жертвы свидетельствовала о том, что некогда тело принадлежало человеческому существу. Маккей попятился, но споткнулся и рухнул на бетонный пол, больно ударившись спиной. Перед глазами всплыла фотография чудовища, которую ему однажды показывал Тимонс. Жуткий снимок был до омерзительности достоверен, но даже в нем не заключалась вся полнота ужаса, который внушала реальная гигантская масса чудовища. Гомункул отшвырнул мертвое тело и склонился еще ниже, обдавая Маккея горячим дыханием. - Э... Э... Энви... Постой. Выслушай меня, - задыхаясь, пролепетал Полковник. Но гомункул на это лишь зло усмехнулся, так, что Маккей понял - пощады не будет. И тогда он закричал. Громко, протяжно, отчаянно. Словно тряпичную куклу, ломая кости и выворачивая суставы, Энви швырял человека об стены. Из-за сломанных ребер дышать становилось все труднее, в ушах стоял звон, глаза заливала кровь, а правую руку мужчина совсем не чувствовал. Маккея снова подкинули в воздух, и удар хвоста отбросил его словно теннисный мяч. Полковник рухнул на пол и, харкая кровью, попытался отползти, но его грубо схватили и с силой впечатали в пол. Тяжелая когтистая лапа придавила сверху, выжимая воздух из легких и не давая возможности вдохнуть. - Ты! Жалкое насекомое! – услышал Маккей рев монстра. – Как ты осмелился поднять на меня руку?! Кем ты себя возомнил, червяк?! Откуда-то издалека послышался лязг, напряжение гулко загудело в проводах и включилось аварийное освещение. Его отсветы озарили запечатленные на лице полковника безнадежность, ужас, что криком рвался сквозь сжатые зубы, и черную бездну отчаянья. Когтистая лапа разжалась и Маккей жадно начал хватать воздух широко открытым ртом. Но не успела паника отпустить мужчину, как он с ужасом увидел занесенный над ним огромный кулак, готовый обрушиться на него сверху. - А сейчас ты умрешь, - ласковым тоном садиста произнес Энви. - Энви! Стой!!! – огласил помещение звонкий юношеский голос. Энви нервно дернул хвостом и замер с занесенной над Полковником лапой. Альфонс, протягивая руки в успокаивающем жесте медленно приблизился. - Энви, пожалуйста. Не надо, – как можно мягче произнес он. - Эта тварь хотела пустить меня на опыты! – прорычал гомункул. Чувствуя свою беспомощность, Альфонс начал раздражаться, даже повысил голос: - Энви, он нужен нам живым! Ты завалишь мне задание! Мустанг мне голову снимет! Энви колебался, ярость, что клокотала в нем, требовала выхода. Но здравый смысл и слова Альфонса возобладали над эмоциями. Гомункул утробно зарычал и медленно опустил руку. - Спасибо, - облегченно выдохнул Альфонс. Послышался топот и разнобой человеческих голосов. Через минуту из темноты вынырнули слегка запыхавшиеся Грэй, Джонсон и Эдвард. Грид, что-то насвистывая, не спеша шел позади. Альфонс окинул друзей взглядом, убедился, что никто из них не ранен и кивнул брату. - Дракон?! Откуда здесь дракон?! – вдруг истерично взвизгнул Джонсон. - Они что существуют?! Или это безумный эксперимент Маккея? Альфонс удивленно вскинул брови и повернулся к Энви. На месте гомункула стоял дракон. Тот самый, с картинки из книги. Его чешуя переливалась и вспыхивала маленькими радужными искрами в тусклом дрожащем свете ламп так ярко, что слепила глаза. Зрелище было настолько завораживающим и фантастическим, что Грэй и Джонсон замерли с открытыми ртами. - А… Это Энви, - устало произнес Альфонс. - Это Энви?! – эхом повторил Джонсон. Энви самодовольно оскалил клыки, тряхнул гривой и отвернулся. - Позёр, - фыркнул Эдвард. Гомункул принял человеческий облик и только тут Джонсон заметил у его ног распростертое тело. - Блядь! Маккей! Под недовольное шипение гомункула Альфонс оказал Полковнику первую помощь. И так как самостоятельно Маккей передвигаться не мог, алхимик соорудил каталку. Благо всякого железного хлама на заводе было предостаточно. Машина, на которой Полковник собирался уехать, нашлась во внутреннем дворе. Ключи изъяли у него же. - Ну что? – оглядывая соратников, спросил Джонсон. – Молодчики Маккея нам не нужны. Не станем же мы конвоировать целый отряд. Как поступим? - До утра с ними ничего не случится, - сказал Грид. - Из пут Альфонса им не выбраться. Утром сделаем анонимный звонок в Западный Штаб и свалим отсюда. - Я предлагаю ехать прямо сейчас, - аккуратно произнес Грэй. - А вот Западный штаб я бы на уши поднимать не стал. Лучше местным клич кинуть. Пусть сами разбираются. Пока суд да дело - мы уже будем далеко. - Я вообще-то душ хочу принять. И жрать охота, - недовольно проворчал Эдвард. Энви отошел в сторону и втянул полной грудью ночной морозный воздух. Дождь кончился, но свинцовые тучи все еще висели над городом, и вокруг по-прежнему было зловеще темно. У лесополосы стали собираться клочья тумана: они стелились по земле, путались среди стволов деревьев и словно спрут тянули свои щупальца к заводу. Глядя в ночное небо, Энви отстраненно слушал разговор, как вдруг склонил голову и прислушался. - Что такое? - спросил Джонсон, заметив напряженную позу Энви. - Тихо! Вы слышали это? Все разом замолчали и прислушались. - Вот опять! Энви не показалось: он был уверен, что слышал звук включаемого генератора. Переносные генераторы использовались армией для прожекторов и искусственного освещения в темное время суток. Они были снабжены бесшумными моторами, но во время включения издавали характерный хлопок. Энви слишком хорошо знал этот звук. И сейчас он был уверен, что слышал два таких хлопка. Если его опасения верны, вокруг завода должно быть уже несколько десятков пехотинцев. Альфонс тронул Энви за руку. - Энви, что слу… Яркий луч прорезал ночную тьму, выхватывая из мрака фигуру Альфонса, затем еще один, и еще, и еще, и вскоре вся команда оказалась в кругу ослепительного света. - Оружие на землю, руки за голову. Без резких движений, – раздался голос, усиленный громкоговорителем. Альфонс прикрыл глаза ладонью, пытаясь рассмотреть противников. Судя по клацанью оружия и щелчкам взводимых курков, их взяли в плотное кольцо. Секундой позже в круг света вошел мужчина в военной форме. Немолодой, высокого роста, худой, со слегка обвисающими плечами. Серый цвет глаз казался странным на смуглом лице. Открытый лоб, хищный нос крючком. Неприятнее всего был рот, в котором отражалась жестокость и привычка потакать своим слабостям. Он бесстрашно подошел к горстке людей и остановился рядом с Альфонсом. - Здравствуйте, господа. Я предлагаю вам сдаться добровольно и даю ровно две минуты на размышления. Если вы не подчинитесь, мы будем вынуждены применить оружие. Энви было дернулся, но Альфонс мотнул головой, призывая его остановиться. - Чё за ботва?! Ты кто такой?! – сатанея, прорычал Грид. - Забыл представиться, - не отводя пристальных глаз от лица Альфонса, произнес мужчина. – Генерал Эштон Кларк. Отдел безопасности Аместриса. Наступило напряженное молчание, которое первым нарушил Джонсон: - Как интересно, - нараспев произнес он. – Отдел безопасности в такой глуши. Чего ради? - С вами, отставной полковник Джонсон, у меня будет отдельный разговор, - неожиданно зло сказал Кларк. Итан поперхнулся воздухом и замолчал. Альфонс натянул на лицо вымученную улыбку: - Что происходит, генерал Кларк? Мы же не преступники. Кларк смотрел на юношу долго, не мигая, словно сова, затем значительно произнес: - Одна минута уже прошла, не вынуждайте меня применять оружие. Грэй, тихо матерясь, опустил оружие на землю. Остальные последовали его примеру. Кларк перестал держаться так, словно держал на голове пиалу с водой и сделал знак рукой своим людям. Из темноты вышли четверо солдат и быстро собрали оружие, один из них протянул Кларку деревянные колодки. - Протяните руки и без глупостей, - произнес генерал, обращаясь к Альфонсу. Альфонс не кричал, не изменился в лице, он с трудом пытался понять, что происходит и что теперь делать? Но Эдвард оказался не столь терпелив. Он резко приблизился и, отодвинув брата за спину, встал между ним и Кларком. - Вы с ума сошли?! Да вы знаете, с кем разговариваете? Это государственный алхимик Альфонс Элрик! Никто из солдат Кларка не шелохнулся, они смотрели на Эдварда с уважением, даже восхищением. Парни явно были осведомлены о том, кто перед ними и что он сделал для страны. Элрик-старший стоял, широко расставив ноги, его волосы были взъерошены, над верхней губой блестели капельки пота. Он не пытался оттолкнуть Кларка, он просто упрямо смотрел ему в лицо, но Альфонс не сомневался в том, что при случае, Эдвард затеет драку. - Эд, не нужно… - тихо произнес Ал. После минутного колебания Эдвард все же отступил в сторону. Кларк быстро защелкнул на запястьях Альфонса колодки, тем самым лишая его всякой возможности использовать алхимию. Энви напряг все мышцы и ощетинился, но Альфонс бросил на гомункула выразительный взгляд и покачал головой. На остальных надели наручники и развели по разным машинам. Маккея загрузили в джип. Военные быстро прочесали завод, вызволили людей Маккея из алхимических ловушек, так же надели на них наручники и усадили в грузовики. На горизонте занимался рассвет. Начинался серый, пасмурный день. С мрачными лицами и с глазами, как у побитых собак Альфонс и его маленький отряд возвращались в Централ.