От ненависти до любви

hieronumis, Эккираптор, Хвост Куро, DarDemona эту главу я хочу посвятить Вам! Девочки, спасибо Вам за терпение! И простите за сумасшедшую задержку.

Восприятие - сильно, а зрение слабо. В стратегии важно видеть отдаленные вещи, как если бы они были близкими, и отдаленно смотреть на близкие вещи.

Наступило десятое мая. В воздухе запахло летом. С веселым чириканьем по балконам и подоконникам шмыгали воробьи; голуби все чаще заводили свои нудные песни и мели хвостами асфальт. Солнце плескалось в окна, в кронах деревьев прятался теплый ветер, а по асфальту прыгали солнечные блики. В здании Службы Безопасности было тихо и безлюдно. В воскресный погожий день здесь были только дежурные... и начальник-трудоголик. Кларк сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги. Он неторопливо переворачивал страницы отчета Альфонса Элрика, внимательно вчитываясь в написанные размашистым почерком строки, и делал пометки в тетради. Генерал перечитывал этот отчет уже, наверное, в двадцатый раз. В написанном Кристальным алхимиком было много нестыковок, отдельные моменты вызывали вопросы, а некоторые факты, о которых Кларк знал, Альфонс даже не упомянул. Без сомнений: отчет Элрика сплошная «липа». Генерал раздраженно захлопнул папку и швырнул ее на стол. - Накропал, молокосос, - пробормотал он. Мужчина отвернулся к окну и надолго задумался. Кларка никогда не привлекали внешние атрибуты - звезды и прочие украшения мундира, его интересовала только реальная власть. В любой профессии желание быть первым у мужчины в крови, но высоту пьедестала мужчина определяет сам. Одному достаточно малого, другому не хватит целого мира. Власть – самая притягательная и сладкая, но она же наиболее труднодостижимая и скользкая вершина. Эштон Кларк всегда был честолюбив и давно понял, что только власть может дать в этом обществе относительную свободу. Служба в отделе безопасности его научила: сила не в количестве подчиненных, а в объеме секретной информации. И он, спасая страну от врагов внешних и внутренних, попутно занялся сбором информации на всех власть имущих. Лишь слегка копнув, он понял - перед ним непаханое поле, сплошной чернозем, кругом лишь хапуги, хватающие куски и не думающие о завтрашнем дне..... И пока звездные генералы грызлись за удобное кресло и сытое брюхо при главнокомандующем, Кларк закладывал фундамент лестницы, которая в будущем привела бы его прямиком в кресло фюрера. Нынешнее звание генерала его ничуть не смущало - в его кабинет не могли попасть люди званием и повыше. Кларк был терпелив и умел ждать. И до поры до времени удача сопутствовала ему, все складывалось более чем благополучно... пока не вмешались Мустанг и этот щенок - Альфонс Элрик. Кларк уже несколько суток анализировал, сверял данные, просматривал донесения наблюдателей и изучал сводки новостей, пытаясь свести события последних недель к общему знаменателю. Толстая тетрадь для заметок была исписана и исчеркана от корки до корки. Чутье разведчика подсказывало Кларку, что Мустанг что-то замышляет и «спускать на тормозах» не намерен. Будучи крайне подозрительным, генерал свято верил, что заговор против него существует и потому искал доказательства. А в свете последних событий даже незначительная мелочь могла свести на нет все его старания и годы кропотливой работы... Полковник Маккей до сих пор находился в военном госпитале под охраной. Кларк несколько раз навещал его - хотел допросить, но безуспешно. Физическое состояние биолога было тяжелым, но стабильным, а вот психическое вызывало опасение. После непродолжительной комы он пришел в сознание, но целую неделю никого не узнавал, говорил с трудом, часто бредил. Тяжелая черепно-мозговая травма и множественные переломы требовали длительного лечения. Мужчина почти все время спал. Подкармливаемый обезболивающими, он жил как на плоту, который покачивался на волнах сознания то вверх, то вниз. Как ни прискорбно, но Кларк был вынужден признать, что Маккей надолго вышел из строя и теперь вряд ли будет ему полезен. Впрочем, работа Маккея была почти завершена. Основные формулы выведены, вирусы синтезированы, неоднократно испытаны и теперь работу мог закончить любой биолог, владеющий определенным набором знаний. Кларк не имел привычки цепляться за людей, он шел вперед, не оглядываясь. Люди для него представляли ценность, пока они были полезны. В отношении Огненного алхимика работа велась нудная, однообразная, теоретически дать результатов не могла: как машины и людей ни меняй, а противник знал, что за ним наблюдают. Встречу Мустанга с Джонсоном засекли, отследили, но то, о чем они беседовали, осталось неизвестным. И это сильно тревожило Кларка. Он был слишком опытным и матерым офицером, чтобы отнестись к встрече старых друзей как к обычным проводам. Джонсон был той еще занозой. Когда Итан Джонсон сел в поезд, Кларк узнал об этом первым. Короткий приказ: «Убрать!» должен был поставить точку в давней вражде. Такому решению способствовала не только угроза разоблачения - какой бы информацией Джонсон ни владел, это еще надо доказать, но и ненависть к отставному полковнику, зародившаяся около пяти лет назад. Они почти одновременно начали работать в службе безопасности, служили в разных отделах, ничего их не связывало, здоровались при встречах, и только. Но Джонсона старожилы отдела безопасности, хоть и с усмешками, но приняли в свои ряды сразу, а Кларка – нет. Кларк исправно служил уже два года и был отличным исполнителем. К тому времени Джонсон получил повышение, уже имел свою группу, а Кларка «старики» все еще не воспринимали всерьез. И это бесило его. Бесило то, с какой легкостью Джонсон очаровывал вышестоящие чины и выкручивался из сложных ситуаций. Он всегда «выходил сухим из воды», его не брали ни пули, ни доносы завистливых подчиненных. И как-то сложилось, что Кларк помимо своего желания и вопреки разуму поверил в неуязвимость Джонсона. Чуть ли не углы крестить начал, изгоняя нечистую силу. Молодой карьерист мешал ему жить и однажды Кларк попытался его подставить, Джонсон это быстро понял, умело обыграл и сумел не просто выкрутиться. Выставил все так, что Кларк едва не лишился звания и работы. К счастью, вмешался Брэдли... Человек, которого Кларк отправил устранить Джонсона, не был наемным убийцей: офицер спецслужбы, отличный боец - расширять круг людей осведомленных было неразумно и просто опасно. И хотя Кларк понимал, что Джонсон тоже не юнец, предупреждать исполнителя о силе и опасности объекта не стал, сказал лишь что он далеко не первый, кто берется за ликвидацию Джонсона. Предыдущих схоронили. Исполнитель очень скоро вышел на связь, сообщил, что сел в этот же поезд и ведет наблюдение, но его дальнейшее длительное молчание встревожило генерала. Опасения Кларка подтвердились, когда его люди в Веррингстоуне встретили и обыскали поезд. Но ни Джонсона, ни исполнителя не нашли. Кларк сделал предположение, что между ними произошла схватка, бывший полковник исполнителя убил, а тело, скорее всего, скинул с поезда. Что он задумал? Отчего медлит? Откуда будет нанесен удар, Кларк не знал. Но в том, что он будет нанесен, он ни секунды не сомневался. Тем временем, наблюдение за Мустангом не прекращалось. Но Огненный алхимик никаких конспиративных встреч не проводил, на службу ходил исправно, и болтается за ним «хвост» или нет, казалось, его не волновало. Слежка за стажером Элрика также не принесла результатов. Последний раз его видели шатающимся без дела по улицам города, затем он столкнулся со Стальным и, судя по всему, они сильно повздорили. Элрик вернулся в гостиницу, а вот стажера упустили. «Быстро бегает», - развел тогда руками офицер, который за ним следил. Еще одним неприятным сюрпризом и поводом для беспокойства стало внезапное исчезновение Перси Ханта.* Мужчины, что был с Элриком, когда его и всю его команду добровольных мстителей арестовали. Казалось бы, бестолковая информация, но это так, если рассматривать ее не в связи со своей жизнью. Когда начинаешь думать о собственной безопасности, становишься прозорливее. Кларк заинтересовался личностью Ханта еще при первом знакомстве. Кто он такой, откуда пришел и какую роль играет в команде Мустанга? В том, что имя Перси Хант не настоящее, а документы фальшивые, генерал не сомневался. Кларк не поленился – лично поднял архивы. Вместе с заведующей Центральной библиотекой Ческой, которая любезно предложила свою помощь, он целую неделю перебирал папки, но так ничего и не нашел. Хант появился в столице так же внезапно, как и пропал. Где он был, куда отлучался? У Кларка было много вопросов. Но никаких конкретных улик против Ханта не было. Эдвард Элрик, как и было рекомендовано, покинул столицу. Альфонс Элрик занимался какой-то рутиной, находился постоянно при штабе, город не покидал. А факт отсутствия стажера Элрика не приобрел значимости, благодаря громкому обсуждению в коридорах штаба участи несчастного стажера, который слег с воспалением легких. И не мудрено, в ночь, когда его упустили, он был почти раздет. Что заставило его уйти на улицу без куртки, так и осталось непонятным. В столице до поры до времени было тихо. Если не считать мелких краж и резни, вследствие которой погибло четверо парней, находившихся в розыске. И, так как Огненный алхимик курировал подобные дела, следователь военной прокуратуры передал это дело в его отдел, а именно майору Хавоку. Однако Кларк заинтересовался - запросил документы, но, так как дело уже успело побывать в руках у Хавока, ничего интересного для себя не почерпнул. Подчиненные Кларка занимались нудной, довольно безнадежной работой и в столице ничего значимого не происходило. Но вскоре в Централе случилось непредвиденное событие, которое взбудоражило весь город. О бунте, что произошел в Центральной тюрьме, писали все газеты, громко обсуждали по радио и на улицах. Благодаря государственным алхимикам бунт удалось подавить. Раненых перевязали, заключенных разогнали по камерам и стали подсчитывать урон. Четверо охранников были убиты, нескольких заключенных застрелили, десятку удалось сбежать. Во время операции сильно пострадало восточное крыло, несколько камер было разрушено. Арестованных пришлось переселить в северное крыло, которое давно не использовалось. Заключенным выдали теплые вещи и развели по камерам. Сотрудники тюрьмы быстро сделали сверку и, именно тогда Кларк выяснил, что около трех недель назад в Центральную тюрьму поместили неизвестного, которого теперь недосчитались. Данные о заключенном были скудными, а в графе «Имя» значилось: «Личность не установлена». Однако сопровождали его, как особо опасного преступника, в наручниках и под усиленным конвоем. Кларк стучал кулаком по столу, брызгал слюной и сетовал на недальновидность своих сотрудников, сам не понимая, почему столь незначительный факт его взволновал. Он был убежден - все эти факты не случайное стечение обстоятельств, а его догадки и подозрения не бред больного. Но кусочки мозаики никак не желали складываться в общую картину. Генерал встал, размял затекшие мышцы и взглянул на часы. Солнце уже давно село, в коридорах погасили свет, а на крыльце зажгли уличные фонари. Кларк потянулся к телефону, набрал номер старшего группы наблюдения и по совместительству своего шурина. Генерал терпеть не мог кумовство в работе, и на службе с братом жены держался отстранённо, всеми силами стараясь соблюдать субординацию. Но его шурин Джеффри Ховард по-прежнему считал, что находится на особом положении. - Доложи обстановку! – гаркнул Кларк таким тоном, как будто случилась вторая гражданская война, а ему забыли об этом доложить. - Так она не меняется, - с обидой в голосе ответил Джеффри. - Мустанг ушел с работы ровно в шесть. Служебная машина отвезла его прямиком домой. По дороге он нигде не останавливался. Стажер Элрика на улицу не выходил, в обед к нему приезжал майор Хавок с пакетами продуктов и лекарствами, пробыл минут двадцать, уехал. Альфонс Элрик весь день просидел у себя в кабинете. Здания не покидал, обедал в штабе, с работы ушел в двадцать два пятнадцать. Кларк нахмурился: - Он всегда с работы в восемь уходит, чего это он сегодня допоздна засиделся? - Так мы не спрашивали, господин генерал, - в голосе Джеффри звучало недовольство. Кларк разозлился: получают бешеные деньги, а пустяковую работу выполняют, словно одолжение делают. Но гнев сдержал, сказал спокойно: - Продолжайте вести наблюдение, если заметите что-нибудь подозрительное - сразу же докладывайте. Швырнув трубку на рычаг, Кларк собрал документы со стола, запер их в сейф, погасил свет и вышел в коридор. Он быстро спустился в просторный холл и остановился у стола дежурного. Завидев генерала, щуплый лейтенант резво вскочил со своего места и вытянулся по стойке смирно. - Господин генерал, машина ждет у входа! Кларк окинул придирчивым взглядом внешний вид дежурного и недовольно скривился. - Отставить. Отпускайте водителя, машину в гараж. Я хочу пройтись пешком. - Как можно, сэр? – взволнованно возразил молодой человек. – Времена-то неспокойные... И еще не всех беглых заключенных изловили... Кларк бросил раздраженный взгляд на заспанного, слегка растрепанного подчиненного: - Мундир застегни! – отрезал он и вышел на улицу. С наслаждением вдохнув прохладный ночной воздух, Кларк спустился с лестницы. Миновав ворота, он свернул на аллею и решительным шагом направился в сторону дома. Было уже довольно поздно и на улицах никого не было. Да и не могло быть: гулять в такую глухую ночь, да еще после побега заключенных было сродни самоубийству. Однако Кларка подобные мелочи не тревожили. Он не спеша шел по алее, слушая собственные шаги, что гулким эхом отдавались в ночной тишине и просто наслаждался свежим воздухом, стараясь не думать о работе. Неожиданно мужчина напрягся. Сотни иголочек вдруг впились в спину, вызывая чувство легкой анестезии, как бывало и не раз, когда он ощущал на себе чей-то взгляд. Генерал замедлил шаг и прислушался к своим ощущениям. Кто-то или что-то пряталось в темноте. Оно таилось, выжидало, наблюдало. Что-то бесконечно злобное, бесконечно ужасное, бесконечно древнее. Кларк ощущал это каждым волоском, каждым кусочком кожи. Обратив взор назад, он уловил какое-то движение. А может это дрожащий свет фонарей сыграл с ним злую шутку? Мужчина осторожно двинулся дальше, и скорее почувствовал, нежели услышал осторожные, едва различимые шаги позади. Невдалеке за деревьями горел фонарь, и Кларк быстро зашагал по направлению к источнику света. Оказавшись рядом с фонарем, он замедлил шаг и остановился, заняв выгодную позицию, так, чтобы оставаться в тени, в то время как преследовавшему его человеку неминуемо пришлось бы выйти из тени. - Я вас слышу, - произнес Кларк. В ночной тишине голос генерала прозвучал непривычно громко. - Чего еще ожидать от начальника Службы Безопасности... – услышал он спустя несколько долгих секунд. Кларк повернулся на голос и напряг зрение. Из темноты вышел молодой человек. Вопреки ожиданиям Кларка, вид у него был вовсе не угрожающий. Худой и бледный, в одежде, которая была ему велика, он выглядел изможденным. Осунувшееся лицо, растрепанные, давно не стриженые волосы и глубоко запавшие, полные усталости глаза. Однако, где-то в глубине, на самом дне его глаз притаился едва различимый дьявольский огонек. - Кто вы? И что вам нужно? – несмотря на внешнее спокойствие, Кларк был предельно собран, готовый в любой момент выхватить оружие. - А вы меня не помните? Печально... – человек осторожно приблизился. Кларк заметил, что он слегка припадает на одну ногу. – Меня зовут Мэтью Тимонс. - Мэтью Тимонс? – генерал насторожился и с недоверием взглянул на молодого человека. – Да, я помню... ваша фамилия была в списке тех, кому удалось сбежать. - И только? – удрученно покачал головой Тимонс. – А ведь вы лично присутствовали при аресте в Уайт Плейнс... Однако, короткая у вас память. Кларк нахмурился. Тон Тимонса ему не нравился. - Очень недальновидно с вашей стороны, генерал Кларк, - тем временем продолжал молодой человек. - Я все ждал, когда же вы вызовете меня на допрос, но вы почему-то меня проигнорировали… Слегка прихрамывая, Тимонс приблизился. - Оставайтесь на месте, - спокойно, но твердо произнес Кларк. Молодой человек замер и скорчил смешную гримасу. - Вам нет нужды так нервничать, генерал. Я вам не угрожаю. Я хочу с вами сотрудничать. - Любопытно, и чем же мне может быть полезен беглый преступник? – Кларк сделал вид, что заинтересован. - Ну… - Тимонс неопределенно пожал плечами. - Я ведь не просто наемник полковника Маккея. Я был его помощником. Правой рукой, так сказать... - Из категории «сходи», «принеси» и «раздобудь»? – переспросил Кларк, в голосе звучала насмешка. - Я, между прочим, сыщик, - севшим от сдерживаемого гнева голосом, произнес Тимонс. – В совершенстве владею оружием… - Как и любой из моих подчиненных, - уверенно перебил Кларк. – Довольно, молодой человек. Этот диалог становится утомительным… Однако вы смелы, раз рискнули заговорить со мной. Ведь я легко могу пристрелить вас. У меня есть на это полное право. Тимонс уже чувствовал, что Кларк теряет терпение, но всё ещё цеплялся за последнюю надежду. - Не поймите меня неправильно, генерал. Я просто не хочу бегать всю жизнь, рискуя однажды быть арестованным. Я не преступник. Я бывший военный. Когда-то я служил у генерал-лейтенанта Мустанга, но по состоянию здоровья был уволен, - с оскорбленным видом заявил Тимонс. - Но личные амбиции здесь ни при чём. Я хочу быть полезен и, может, вас заинтересует тот факт, что я служил в Центральном штабе, имел доступ к картотеке военного суда и некоторым архивам. При упоминании Мустанга правый глаз генерала нервно дернулся, однако Кларк брошенный медовый пряник на лету не схватил, но вежливый доверительный тон поддержал. - Молодой человек, архивы, к которым имею доступ я, вам и не снились. Так чем вы там занимались у Маккея? – без всякого перехода задал он неожиданный вопрос. - Я был его осведомителем и правой рукой... – растерянно произнес Тимонс, слегка сбитый с толку. - Кстати, за Маккеем должок. За мои труды он обещал мне философский камень! - А вы на все готовы ради камня, да? - На многое, – уклончиво ответил Тимонс. Генерал усмехнулся, но промолчал. Беззастенчиво рассматривая молодого человека, он размышлял о пользе сомнительного союза. Зачем ему беглый преступник, да еще калека? Озлоблен? Факт. Но парень болен, физически слаб и ни для какой серьезной операции не пригодится… И тут у генерала появилась шальная идея. Он вдруг подумал, что исполнитель, которого впоследствии будет очень легко убрать, ему очень пригодится. И Тимонс идеально подходил на эту роль. - Что ж, думаю, у меня найдется для вас работа, – с наигранным радушием произнес Кларк. Сцепив пальцы, Тимонс сидел в гостевой комнате и буравил взглядом стены. Это была странная комната. Дизайнер интерьера то ли был безнадежно слепым, то ли исступленно боролся с подступающей шизофренией, свойственной творческим личностям. Иначе никак не объяснить всплески ярости и глухой тоски, скользящие в каждом изгибе угрюмой мебели, каждом светильнике, каждой портьере. От дикого сочетания красок где-то в закоулках сознания молодого человека проснулась тщательно подавляемая злость. Его так и тянуло разметать одним ударом мебель, шторы, окна и стены. Тимонс находился в одной из конспиративных квартир Кларка, используемых Службой Безопасности для приема гостей, не стремящихся к рекламе. Разговор с Кларком состоялся давно. За истекшее время молодой человек несколько раз порывался уйти. Нервы шалили, но пока он с ними справлялся. Сейчас Тимонс сидел в кресле под торшером и о чем-то напряженно размышлял. В дверь постучали. Молодой лейтенант заглянул в комнату, вежливо поздоровался и пригласил пройти за ним. Он проводил Тимонса до кабинета генерала и приветливо распахнул перед ним дверь. Тимонс слегка замешкался на пороге, как будто сомневаясь в своем решении, затем набрал в грудь воздуха и шагнул внутрь. Кларк сидел за столом и что-то писал. Мэтью прошел к дивану, присел, немного поерзал, устраиваясь поудобней, и выжидающе взглянул на генерала. Отложив ручку, Кларк закрыл блокнот и, сцепив пальцы под подбородком, облокотился о стол. - Ну что? Готовы послужить во благо этой страны и в защиту ее интересов? – насмешливым тоном спросил он, однако взгляд у генерала был цепкий и холодный. - Говорите прямо, – насупился Тимонс. - Не люблю метафор... - Хорошо, - согласился Кларк. - Сегодня в стране сложилась такая ситуация, которая в любой момент может перерасти в кризисную. Власти Груммана приходит конец. Вопрос о том, кто будет править страной после отставки фюрера стоит очень остро. Спецслужбы всегда были и всегда имели при голосовании решающий голос, но к «рулю» их никогда даже близко не подпускали. Они занимались только своим ведомством. Конечно, государственный аппарат прекрасно понимал, какого страшного зверя он держит на цепи, но обойтись без нас никак не мог. Поэтому на протяжении длительного времени спецслужбы пытались сократить и ослабить. Во время правления Брэдли они восстановили свою мощь до прежних размеров. Из всех правителей удержать спецслужбы в узде удавалось только фюреру Кингу Брэдли. Кларк замолчал и многозначительно взглянул на Тимонса. Но парень лишь пожал плечами. - Я вас не понимаю, - признался он. – Я в высокой политике не силен. Генерал посмотрел на гостя несколько снисходительно: - Сегодняшний царь должен в июне освободить трон. И мне необходимо сделать так, чтобы фюрером стал человек, от нас зависимый. Тимонс совершенно неожиданно рассмеялся: - И лучше, если этим человеком будете вы? - Это в идеале, - очень сухо сказал Кларк, внимательнее присматриваясь к собеседнику. Парень явно прикидывается глупее, чем есть на самом деле. – Голосования не будет... Дело в том, что три дня назад на совещании Грумман объявил, что уже давно выбрал кандидата, которого он последним указом назначит своим преемником. Сейчас имя будущего фюрера он держит в секрете. Он объявит он его в июне, накануне своей отставки. Тимонс понимающе кивнул: - Вот оно что. У вас есть догадки, о ком он говорит? Тех, кто мог бы претендовать на кресло фюрера не так уж и много. Уилсон, Райт, Адамс, Картер, Мустанг... - Мустанг? – Кларк нервно рассмеялся. – Та еще заноза в заднице. В последнее время он создает мне много проблем. Я надеялся уладить разногласия между нами мирным путем, но он, похоже, не желает успокаиваться... - Так в чем дело? Избавьтесь от него! – хищно облизнулся Тимонс. Кларк внимательно посмотрел в лицо парня, пытаясь понять, насколько он психически уравновешен. - Это ваша благодарность за годы службы? Вовремя он от вас избавился... Тимонс зло глянул на генерала, глаза его странно блеснули. - Нет, - тем временем рассуждал Кларк. - Убить генерала, да еще государственного алхимика... Бессмысленно и небезопасно. Для него у меня отведена особая роль. - А какая у меня во всем этом роль? Кларк поднялся, расправил плечи, обошел стол и навис над сидящим Тимонсом. - Я обязательно посвящу вас в детали, но позже. А пока расскажите мне обо всем, что произошло на севере. Очень подробно и без утайки. В номере гостиницы Джонсон, сидя за письменным столом, накручивал телефонный диск, пытался соединиться с Централом и тихо матерился. Фьюри обещал обеспечить свободный канал связи ровно в три часа дня. Джонсон отчетливо представил себе недовольное лицо друга, который где-то там, в Централе меряет шагами мостовую, нарезая круги вокруг телефонной будки. Наконец он услышал продолжительные гудки и недовольный голос Мустанга: - Слушаю вас, слушаю! Что вы пробиваетесь, словно сквозь встречный огонь неприятеля? - Здравия желаю, господин генерал-лейтенант! – радостно закричал Джонсон. - Не ори, Итан, слышу тебя хорошо. - Как погода в Централе? – Джонсон сбавил тон. – У меня полный порядок, гроза прошла стороной, тишь и гладь. Божья благодать. - У тебя всегда благодать, - Мустанг пытался говорить строго, но было слышно, как он облегченно вздохнул. – В Централе на ближайшие две недели установилась непогода. Ожидаются осадки, местами ливневые дожди с градом. Джонсон многозначительно помолчал. - Даже так? Чем я могу помочь? Прислать грузовик зонтов? – специфический язык Мустангу был вполне понятен. - Не надо. Сиди пока тихо… Они поговорили еще несколько минут. Мустанг рассказал о выходке Энви, о бунте в тюрьме и своих стратегических планах. Брэда в тренировочном костюме, который его молодил, но подчеркивал солидный животик, стоял в стороне, стараясь выглядеть невозмутимым, словно звонящий аппарат в телефонной будке и ответивший на звонок генерал-лейтенант – дело обычное. Когда Мустанг вернулся в штаб, кабинет заливал золотистый свет заката. Солнце легло на пол желтыми квадратами. Мужчина стянул с себя плащ, потянулся, напряг все мышцы, расслабился. Он чувствовал себя легко и уверенно, голова ясная. Хавок вошел следом и расположился на диване. - Все получилось? – спросил он. - Да, - просто ответил Рой, усаживаясь в свое кресло. Разговор зашел в тупик, но Мустанг не проявлял никакого нетерпения, казалось, дремал. Сонно поглядывая на сидевшего напротив Хавока, он вяло размышлял о том, как собирается провести лето. Думать о политических играх Кларка в эту минуту совершенно не хотелось. Жан держал в руке сигарету, жадно курил. Рой недовольно поморщился, заворочался в кресле, затем вызвал адъютанта. - Майор, - сказал он, когда Ганг Ли вошел в кабинет. – Будь любезен, прибери за этим бандитом, - он указал на переполненную пепельницу, - дышать нечем. Открой пошире форточку и дай нам чаю. Ганг Ли послушно выполнил распоряжение и бесшумно выскользнул из кабинета. Мустанг перевел взгляд на Хавока. Жан сидел почти неподвижно, ссутулив мощные плечи, и молчал. Вздремнуть что ли? В дверь постучали. - Ал! – оживился Рой. - Хорошо, что ты заглянул. Входи и закрой за собой дверь. Альфонс вошел в кабинет, кивнул Хавоку и приблизился к столу начальника. - Как там поживает твой стажер? Я слышал, он пошел на поправку. Альфонс недоуменно уставился на начальника. - Чт... - Это хорошо! – радостно перебил Мустанг. - Передай ему, что пора бы уже показаться на работе. Пусть на днях зайдет в штаб, походит по коридорам, поздоровается с людьми. Часа на два, не больше... Хавок подмигнул Альфонсу и натянул на лицо хитрую улыбку. - Ваши великие замыслы, генерал-лейтенант, мне не всегда понятны, - осторожно произнес Альфонс, - но я передам. - Отлично, - Мустанг потянулся в кресле. – А ты зачем зашел? Что-то срочное? - Нет, просто хотел пожелать доброго вечера. Я домой, - улыбнулся Альфонс. Его вдруг охватила странная эйфория. Напряжение последних дней словно растворилось в теплых озорных глазах начальника, который всем своим видом говорил: «Все хорошо». - И тебе не хворать! Альфонс щелкнул каблуками и вышел из кабинета.