От ненависти до любви

Тщеславие — страшная сила, действующая внутри нас и против нас же самих. Гюго В.

В кабинете Мустанга было душно. Солнце нещадно палило в открытые окна и нагретый воздух, что врывался с улицы, не приносил облегчения. Альфонс и Энви сидели на диванчике, Хавок занял место адъютанта, а изнывающий от жары Брэда развалился на стуле в углу. Рой сидел в своем кресле и про себя проклинал Устав, который предписывал одеваться по форме независимо от погодных условий. - Кларк осторожен, - тем временем продолжал Энви. – Я определенно ему нужен, но он не торопится раскрывать все карты сразу. Присматривается, допрашивает... Он не выпускал меня из дома целую неделю. Приставил ко мне конвоира. И только вчера, наконец, разрешил выйти в город... Альфонс бросил недоумевающий взгляд на начальника. - Но Тимонс в розыске… - Уже нет, - вмешался Хавок. – Кларк об этом позаботился. Так как розыскными мероприятиями занимается Служба Безопасности, ему это ничего не стоило. Он внес поправки в Постановление на розыск и вычеркнул Мэтью Тимонса из списка разыскиваемых два дня назад. Фотографии Тимонса уже содрали со всех информационных щитов - я лично проверил. Брэда перехватил взгляд Хавока и широко улыбнулся: - Вот ведь свезло! - Это хорошо, - согласно кивнул Мустанг, - теперь Энви может беспрепятственно передвигаться по городу, держать нас в курсе и передавать необходимую информацию. - Да… - отозвался Энви. - Но Кларк не спешит ее выкладывать. Никаких конкретных заданий он мне не дает. Информацию выдает маленькими порциями. Пока очень сложно собрать общую картину из кусочков мозаики, но я постараюсь… Взгляды присутствующих обратились к гомункулу. Энви, слегка смущенный столь пристальным вниманием, немного поерзал на диване и заговорил очень серьезным тоном. - Я думаю, уже ни для кого не секрет, что в июне Грумман уходит на заслуженный отдых. Весь Аместрис сейчас гадает, кого изберут на пост фюрера после его отставки, и мало кто знает, что преемник уже выбран. Грумман собирается назначить его на пост фюрера своим последним указом. Присутствующие нервно переглянулись. Брэда достал платок и обтер лицо. - Имя преемника известно только Грумману. Но Кларк, продумав возможные варианты, выделил пятерых, наиболее подходящих на эту роль. Я думаю, он намерен убрать не только Груммана, но и возможных претендентов на его кресло. Причем всех сразу, в один день. Энви замолчал, и в кабинете повисла гробовая тишина. Альфонс заметно побледнел, Хавок нервно сглотнул, Брэда мял влажный платок в руках. - Вот же... - Мустанг проглотил матерные слова. – Когда? - Точной даты я пока не знаю. Кларк говорил о каком-то дне «Х», но я думаю, что речь идет о двадцать восьмом мая. Мустанг вздрогнул, и испытующе взглянул на гомункула. Энви понял, что не выдержит этого взгляда и отвернулся. - Так скоро? – безнадежно произнес Брэда. - Это ведь через шесть дней… - почему-то шепотом сказал Альфонс. Мужчины с опаской взглянули на Мустанга, ожидали, что тот взорвется. Но Хавок лучше знал своего друга и начальника. Огненный алхимик лишь нахмурился, сосредоточенно глядя перед собой. - День суверенитета Аместриса, - пробормотал он. - Грумман будет выступать с речью перед гражданами… - Я не могу точно сказать, как Кларк будет действовать, - снова заговорил Энви. - Но, исходя из личных наблюдений и подслушанных разговоров, могу предположить, что он собирается устроить беспорядок во время выступления. Для этой цели ему и понадобятся «куклы», которых мы с Альфонсом нашли на юге и которых позже по его приказу вывезли в неизвестном направлении. Люди будут напуганы, начнется паника и неразбериха, военные откроют огонь. Именно в этом бардаке и будут устранены все шесть целей. А потом явится он, всех спасет, милостиво примет на себя бремя руководства обезглавленной страной, возвеличит свою личность, укрепит авторитарный режим и начнет биологическую войну с соседями с целью захвата новых территорий. Хавок хотел сплюнуть, но, не найдя подходящего места, слюну проглотил. В воздухе повисла пауза. Мустанг сидел с каменным лицом и молча обдумывал услышанное. - А какая у тебя во всем этом роль? – осторожно спросил Альфонс. - Я уже спрашивал Кларка об этом. Он сказал, что посвятит меня в детали позже. - И почему мне кажется, что человек, которому предстоит устранить генералов и фюрера - это ты? – вдруг спросил Хавок. - У вас огромный потенциал, господин майор, - скупо улыбнулся Энви. – Далеко пойдете. Хавок тяжело вздохнул и на испуганные, недоуменные взгляды Альфонса и Брэды пояснил: - Около недели назад генерал Кларк запросил личное дело Тимонса, особенно его интересовали результаты стрельб. Результаты, кстати впечатляющие. Конечно, с Ризой ему не сравниться, но, если бы Тимонс захотел, он мог бы стать хорошим снайпером. Все повернулись к Энви. - А что? - подхватил Брэда. – Выбор исполнителя логичен. А впоследствии его очень легко устранить. И искать его никто не будет. Энви недовольно поморщился: - Что мне делать? - Продолжай наблюдать, - мрачно ответил Мустанг. - Я хочу знать как можно больше. - Слушайте, а может я его просто грохну? – раздраженно спросил Энви. - Нет человека – нет проблемы. Мустанг, казалось, задумался. Было заметно, что мысли генерал-лейтенанта еще где-то витают, и он старается сосредоточиться. - Нет, - наконец ответил он. – Мы не можем быть уверены, что Кларк действует один. А рисковать мы не имеем права. Энви, продолжай играть роль. Докладывай обо всем, даже о самых незначительных деталях. А я попробую попасть на прием к Грумману. Я обязан его предупредить. Генерал Кларк пребывал в бешенстве. Время было на исходе. Отношения с Тимонсом складывались трудно, но Кларк давить не хотел, искал пути сближения. Молодой человек держался ровно и спокойно, но часто изображал непонимание, по нескольку раз переспрашивал. Однако, чем больше Кларк узнавал о нем, тем больше убеждался - объект выбран верно. А значит, его пора было посвятить в детали. И вот сегодня, когда генерал, наконец, отбросил последние сомнения, Тимонс «ушел» из-под наблюдения. Что это? Случайность, нерасторопность наблюдателя? Мог ли Тимонс намеренно сбежать из-под слежки? Сотрудник группы наблюдения вел его от самого дома до рыночной площади. Тимонс никуда не спешил, казалось, просто прогуливался, передвигался медленно. Площадь была немноголюдна, что позволяло подобраться к объекту наблюдения достаточно близко, при этом оставаясь незамеченным. Сотрудник отвлекся лишь на секунду, на шумную стайку пробегавших мимо детей… и Тимонс словно сквозь землю провалился. Просто растворился. Не затерялся в толпе, не спрятался, а именно растворился. Переоделся? Замаскировался? Как? За секунду? Парень, что наблюдал за ним, не был новичком в своем деле, но, докладывая о случившемся, так и не смог внятно объяснить, что произошло. Начальник группы наружного наблюдения стоял перед столом Кларка, смотрел в угол и прикидывал, что теперь с ним сделают и на чем окончится его карьера. Генерал Кларк говорил, точнее кричал: - Ты начальник группы наблюдения или полный мудак? Как можно было потерять хромающего, с трудом передвигающегося человека на пустынной площади?! Кто у тебя на службе, профессионалы или инвалиды кривоногие?! Джеффри Ховард, устремив мрачный взгляд прямо перед собой, даже не пытался оправдываться. - Все исправим, генерал Кларк. Я лично возьму на себя ответственность. Мы его найдем. Кларк смерил шурина злобным взглядом: - Не «мы»! Ты! – ткнул он в него пальцем. - Лично каждую подворотню проверишь. Каждую забегаловку, каждый подвал, а нужно будет - и канализацию. Даю тебе ровно два часа! Они встретились в скромном кафе, расположенном в одном из переулков Аместриса. Зал был небольшой, столики отгорожены друг от друга барьерами. Вроде и не отдельные кабины, но создавался определенный уют. Играла негромкая музыка, людей было мало. Грид, не глядя в меню, сделал заказ, уперся локтем в стол, оперся подбородком на ладонь и долго смотрел на Энви. Энви молчал. Он мельком оглядел зал, зацепился взглядом за алкогольные напитки за спиной бармена, но передумал и, наконец, повернулся к Гриду. - Рад, что с тобой всё хорошо, - беспечно сказал Грид. – Мустанг заставил меня поволноваться. Он сказал, что ты на секретном и опасном задании… Почему ты не спрашиваешь, где я был? Энви безразлично пожал плечами, он вел себя так, словно они вчера расстались. - Энви, я и не думал бросать тебя, – почему-то начал оправдываться Грид. - Мне пришлось срочно уехать по просьбе Мустанга. Итану Джонсону нужна была помощь. На лице Энви промелькнула тень, но лишь на секунду. - Это веская причина, - отозвался он. Грид внимательно всмотрелся в лицо брата и вдруг громко рассмеялся. - Сладкий мой, да ты ревнуешь! - И не мечтай, - в голосе Энви было столько равнодушия и усталости, что Грид сразу поник. Подошел официант, принес два стакана с соком и лед. Энви пригубил из стакана и отвернулся к окну. Молчали долго. Грид жадно рассматривал точеный профиль брата и нетерпеливо барабанил пальцами по столу. - Блядь! – внезапно взорвался он. – Меня не было три недели! А ты даже не поинтересовался, почему я исчез, где был и что случилось. Я готов тебе в горло вцепиться, только бы спросил. А ты улыбочками отгораживаешься!! Энви отвернулся от окна и удивленно вскинул брови. - Мне нужен только ты! – уверенно и твердо произнес Грид. Сказанное было правдой – как ни странно, но поведение Энви, которое, казалось бы, должно было бесить и вызывать желание придушить собственными руками, на деле только распаляло охотничий азарт, заставляя завоевывать снова и снова, делать его своим, доказывать свое право быть рядом. Энви изображал на лице безразличие, но на самом деле блаженствовал. - Я должен вернуться через полчаса, иначе Кларк на уши всю Службу Безопасности поднимет. Если у тебя всё, то я, пожалуй, пойду, - выдержав паузу, произнес он. Грид вскочил так внезапно, что напугал официанта, который принес заказ. - Хватит со мной играть в кошки-мышки! Я и так был достаточно терпелив всё это время! Может у тебя память хреновая стала, и ты забыл, кто я такой?! Энви бросил настороженный взгляд в зал: у барной стойки никого не было, бармен флегматично тер стаканы, посетители в дальней кабинке притихли, уткнулись в свои тарелки и сосредоточенно ковыряли вилками салат. - Сядь! – отрывисто приказал Энви. Грид еще больше покраснел от злости, но послушно сел на свое место. Энви подождал, пока официант уберет пустые стаканы, расставит тарелки с заказом и удалится. - Что за истерика? – вполголоса спросил он. - А какого хуя ты… - Заткнись! – резко осадил его Энви. – У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на выяснение отношений. Я тебя не на свидание звал! - Тогда зачем? - Мне нужна твоя помощь, - шумно выдохнул Энви. Он не любил просить о помощи, а просить о помощи Грида - всё равно что хомут на себя вешать. Однако, выбора у него не было. Грид откинулся на спинку стула и вопросительно взглянул на брата. - Помоги найти лабораторию по производству вирусов. Она здесь, где-то на юго-востоке Централа. Пока мне удалось выяснить только это, но у меня сейчас более важные дела. А времени совсем не осталось… Грид долго не отвечал. Он умышленно тянул время, давая возможность задать никчемный вопрос. И Энви не выдержал, спросил: - Сделаешь? - Я ее найду, - самодовольно ответил Грид, уже предвкушая, что он потребует взамен. Мустанг сидел за столом своего домашнего кабинета и косо смотрел на Хавока, расхаживающего туда-сюда, с армейским разворотом на каблуках. - Я даже не удивлен и на все сто процентов уверен, что среди окружения фюрера есть люди Кларка. Сейчас они с особой тщательностью фильтруют всех посетителей. Знаешь ты о заговоре или нет - Кларку лишний риск ни к чему. Мустанг раздраженно поглядывал на друга, который, заложив руки за спину, топтался по дорогому ковру и философствовал. - Я думаю, история о том, что фюрер Грумман плохо себя чувствует и поэтому никого не принимает, не более чем байка, - с умным видом закончил Хавок. - Я не глупее тебя. Догадался, - раздраженно сказал Мустанг. - Но как бы там ни было, Груммана необходимо предупредить. Может, письмо передать? Перехватят… Неожиданно у Мустанга появилась новая, интересная идея, мелькнула в сознании и пропала. Он напряженно восстанавливал увиденное и услышанное, пытался появившуюся мысль возродить, но вошла Риза. Женщина принесла бутерброды и разлила по чашкам кофе. Хавок горячо ее поблагодарил, взял бутерброд, начал жевать. Риза улыбнулась в ответ, затем укоризненно взглянула на мужа. - Рабочий день закончился. Ты бы переоделся, а то мундир заляпаешь. Мустанг лишь кивнул в ответ и, прикусив ноготь большого пальца, задумался. Риза уже давно привыкла к заскокам своего мужа. Она недовольно покачала головой и вышла из кабинета. Рой долго кусал ноготь. Пытаясь поймать ускользающую мысль, он словно погрузился в транс. Когда он стряхнул с себя оцепенение, Хавок уже расправился со своими бутербродами и теперь косился на порцию Мустанга. Рой вдруг резко вскочил на ноги, метнулся к двери, выглянул в коридор, убедился, что там никого нет и закрыл дверь. Затем подошел к окну, плотно задернул шторы и, придвинув стул к дивану, на котором расположился Хавок, уселся напротив. Жан следил за лихорадочными передвижениями друга с нескрываемым удивлением. - У меня есть идея! – выпалил Мустанг. – Опасная и безумная, но ничего лучше за столь короткий срок я все равно я не придумаю. Хавок слушал сосредоточенно, не перебивая. Наконец Мустанг закончил и почти с мольбой взглянул на друга в поисках одобрения. - Что скажешь? Энви справится? - А хер его знает, - неуверенно ответил Хавок. – Может и справится, но не верю я ему. Он продаст тебя при малейшей возможности. Ты, Рой, ас вербовки. Провел партию на высочайшем уровне! Но Энви – личность сложная, сформировавшаяся. Он змей - никто не в силах сделать из него преданную овчарку. Он будет улыбаться, послушно выполнять команды, и вместе с тем терпеливо ждать момента, чтобы смертельно укусить и ускользнуть. - Полагаешь? – несколько разочарованно произнес Мустанг. – А мне казалось, нам с Альфонсом удалось что-то в нем изменить. - Безусловно, удалось, но пройдет день, и все встанет на свои места. Ну откуда ты такой наивный? – Жан даже всплеснул руками. – Любого можно купить, соблазнить, убедить, но переделать его невозможно. Нельзя из танка сделать сеялку, один создан для уничтожения, другая – для возрождения. - Ты поумнел что ли? – с грустью спросил Мустанг. Где-то в доме хлопнула дверь, и разговор мгновенно прекратился. Энви вернулся на конспиративную квартиру Кларка спустя пару часов. Генерал не стал устраивать допросов выглядевшему уставшим молодому человеку. Наверняка у Кларка были мысли по поводу его отсутствия, но он так и оставил их невысказанными, однако стал еще более осторожен. Информацию Эштон Кларк выдавал по капле. Но Энви был терпелив, каждую каплю рассматривал под микроскопом и к концу недели уже имел достаточное представление о генерале, о его намерениях, частично даже о характере и привычках. До дня «Х» оставались считанные дни. В ночь на двадцать пятое мая Энви вывел из раздумий настойчивый стук дверь. Увидев на пороге генерала, гомункул даже не удивился, скорее он ждал этого. В руках у Кларка была сумка-чехол, и гомункул догадался о содержимом еще до того, как генерал ее открыл. Энви осторожно коснулся пальцами холодного металла, но, заметив на себе пристальный взгляд Кларка, уверенным и точным движением вскинул винтовку на плечо, передернул затвор, прицелился. Придирчиво осмотрел со всех сторон. Снайперская винтовка – очень деликатное оружие, требующее жесткого соблюдения регламентных процедур по чистке, смазке и обслуживанию. Даже незначительный на вид или незаметный невооруженным глазом дефект мог сильно снизить точность стрельбы. Кларк внимательно следил за каждым движением Энви. - В кого мне придется из нее стрелять? – будничным тоном спросил гомункул. Кларк достал из внутреннего кармана сложенный вдвое листок и протянул его Энви. - Уверен, имена тебе знакомы. Энви пробежал список глазами и с выражением сильного изумления на лице взглянул на генерала. - Я не говорил, что работа простая, - опережая вопрос, сказал Кларк. - Одевайся. Я покажу место, откуда тебе предстоит стрелять. По пути обсудим детали. Энви молча кивнул и бережно положил винтовку обратно в чехол. Кларк вел машину аккуратно. Ночные улицы и проспекты Централа были безлюдны. До места они добрались быстро и без происшествий. Генерал не стал «размазывать», детально выложил весь план и алгоритм действий. Проговорил его вместе с Энви несколько раз. И гомункул неожиданно осознал, что с ним ведут предметный, очень серьезный разговор и всё происходящее не шутка, не бред больного воображения. Кларк настроен решительно. Он начал войну за власть в собственной стране и осколки полетят в разные стороны. В квартиру они вернулись только под утро. В шесть утра, так и не сомкнув глаз, Энви отшвырнул потную подушку и поднялся. Нужно было срочно связаться с Мустангом. Но выйти из дома под благовидным предлогом удалось только к полудню. Энви знал, что его сопровождают, но внимания на «свиту» не обращал. Сделав несколько витков по улицам города, он нырнул в одну из арок и с легкостью затерялся в толпе, оставив напуганного и растерянного наблюдателя одного. Энви пробыл у Мустанга около часа, дольше задерживаться было опасно. Наверняка Кларку уже доложили об исчезновении Тимонса, и это не способствовало доверию со стороны генерала. Прежде чем выскользнуть из приемной Мустанга, Энви выглянул в коридор и воровато огляделся по сторонам. В коридоре никого не было. Гомункул быстро направился к выходу, но проходя мимо одной из дверей, вдруг замедлил шаг и остановился. Альфонс сидел за своим рабочим столом и что-то писал. В дверь постучали. Алхимик, уверенный, что явился заботливый дежурный, чтобы позвать на обед, отложил бумаги и прошел к двери. - Я не забыл, просто отвлекся немного, - улыбаясь, произнес он, но, увидев на пороге Энви, резко замолчал от неожиданности, не находя нужных слов. Возникла пауза. - Я понял, приглашения я не дождусь, а мне страшно хотелось взглянуть, как ты поживаешь, - грустно улыбнулся Энви. - Я могу убраться, но, если ты разрешишь, посижу тихонечко в кресле… - Извини, - вспыхнул Альфонс и отступил в сторону. Энви вошел в кабинет Альфонса, слегка прихрамывая, даже перед другом он продолжал ломать комедию. - Как ты? – осторожно спросил Альфонс. - Ну… У меня талант вляпываться. Всё как всегда! - Ты узнал что-то новое? Ты уже был у Мустанга? Что тебе известно? – начал сыпать вопросами Альфонс, но увидев бледное напряженное лицо гомункула, его руку с побелевшими от напряжения костяшками пальцев осекся и замолчал. - У меня очень мало времени, - как бы извиняясь, произнес Энви. О задании они не говорили. Но несколько неловких дежурных фраз так и не смогли разрушить стену отчуждения между ними. Энви ни взглядом, ни словом не высказывал обиды, но держался отстраненно. И пусть Альфонс улыбался мягко и тепло, он так и не смог избавиться от мучительного чувства вины. - Я могу тебе чем-то помочь? - спросил Альфонс, когда Энви был уже в дверях. – Может, нужно что? Гомункул смотрел себе под ноги и молчал. Какое-то грустное чувство возникло между ними. - Я хочу клубники, - наконец, вполголоса сказал он. - Что? – опешил Альфонс. – Это какая-то шутка? - Я похож на клоуна? – обиделся Энви. - Нет, что ты! – спохватился Альфонс. - Но… но сейчас только конец мая… Энви, не поворачивая головы, медленно произнес: - Ты вроде алхимик, разве нет? Альфонс поежился. У Энви был какой-то пугающий, бесцветный голос. - Да… но… Что, прямо сейчас? Энви склонил голову и как-то странно взглянул на юношу. - Потом может быть поздно. Генерал Кларк лежал на спине, заложив руки за голову, казалось, ни о чем не думал, мысли перескакивали с одного на другое, не останавливаясь ни на чем существенном. Накануне дня «Х» некоронованный фюрер Эштон Кларк вернулся с совещания в Центральном штабе в сумрачном состоянии. Спустя полчаса он почувствовал легкое недомогание. Кларк прислушался к себе, стараясь понять, что конкретно болит, но не понял. Проверив пульс и давление, он удивился – ранее подобного не случалось, пульс безобразно частил, давление вместо положенных ста десяти на семьдесят скакануло на сто пятьдесят и сто десять. Боль была под самой грудиной, как говорится, под ложечкой. А может, я просто не хочу туда идти? Кларк подошел к бару, смочил губы коньяком, пытаясь отбить привкус железа. Потом вернулся в спальню, боль под ложечкой не проходила, голова не то чтобы болела, но была какая-то дурная. Кларк вдруг вспомнил странное выражение: «Кожей чувствует». В целом, причин для беспокойства не было. Все было готово. Одноглазые монстры доставлены в нужное место. Тимонс тщательно проинструктирован. Винтовка смазана. Но Кларка не покидало дурное предчувствие. Вроде всё хорошо… А может быть, слишком хорошо? В работе сотрудника спецслужбы это означает, что ты придурок и дела у тебя дерьмовые. Он вновь улегся, начал отматывать события назад, затем снова вперед. Вскоре он обнаружил ряд нестыковок и совпадений, а совпадений Кларк не любил. Итан Джонсон сбежал, где находится - неизвестно. Ликвидировать его невозможно, а значит, в день «Х» он живой и здоровый будет на свободе. От него можно ожидать чего угодно. Тимонс дважды уходил из-под наблюдения. И это очень не нравилось Кларку. Мустанг… Мустанг ценной информацией не располагает, но в день «Х» способен выкинуть непредвиденный трюк, так как обладает потрясающей интуицией и совершенно непредсказуем. И еще один вопрос, не дававший генералу покоя уже несколько дней, остро бил в висок. Стажер Элрика. Темная лошадка, о которой почти ничего не удалось выяснить. Ничего необычного, кроме того, что парень появился ниоткуда. Кларк давно «пробил» его имя и выяснил, что документы принадлежат молодому человеку, который уже три года, как мертв. Так что же не так с этим парнем? Почему Мустанг уделяет стажеру столько внимания? Какую опасность может нести в себе худенький парнишка? Парень явно не способен на активный поступок. Кларк размышлял долго, искал изъяны, слабые места в предстоящей операции. Время, как и обычно, когда ждешь, растягивалось в бесконечность. В три часа ночи, всё тщательно обдумав, мужчина пришел к выводу, что акция подготовлена безукоризненно, успокоился, и, сидя в кресле, заснул. Впрочем, генерал Кларк отродясь никому не верил, полагался лишь на себя и на собственное чутье, поэтому план «Б» у него всё же имелся. До операции оставались считанные часы. Мустанг поднял коллег в пять утра, хотя выход фюрера в народ был назначен на двенадцать часов. Его команда неприметно появилась на площади уже в начале девятого. Площадь чистили, прихорашивали, расставляли цветы, развешивали флаги. Производили последние приготовления. Площадь была небольшой. С одной стороны высилось здание музея, на широкой лестнице которого соорудили помост, установили трибуну и сейчас подключали микрофоны. Неподалеку громоздился то ли недостроенный, то ли восстанавливаемый дом. Сейчас стройку обнесли высоким забором. К одиннадцати начали стекаться люди и вскоре они уже заполнили всю площадь. Люди голосили и улыбались. Погода была солнечной, мостовая быстро нагрелась, и вскоре стало жарко. В одиннадцать двадцать к зданию музея подплыл черный полированный бок служебной машины, пропуская ее во внутренний двор. Значит, Грумман уже на месте. Мустанг нахмурился и осмотрелся. Он не ожидал такого скопления людей. Охрана оттеснила толпу, и в радиусе метров десяти перед микрофонами никого не было. Но генерал-лейтенант прекрасно понимал: при всей дисциплинированности собравшихся - толпа есть толпа. Стоит стоявшим в задних рядах шелохнуться, сделать шаг впереди нейтральную зону заполнят - охрана будет бессильна. Мустанг вместе с Альфонсом стал пробираться ближе к трибуне. Другие из его команды работали в толпе под руководством Амстронга, который был слишком заметен, поэтому его спрятали в людской массе. Хавок и Брэда расположились на периферии. Генерал Кларк стоял на четвертом этаже недостроенного здания, огороженного по его распоряжению военными, якобы в целях безопасности. О том, какую опасность таит подвал этого здания, знал только Кларк. Две сотни голодных монстров, возбужденные гулом людских голосов, скребли изнутри железные двери, стремясь вырваться наружу. Кларк припал к окулярам бинокля, всматриваясь в лица генералов, что начали занимать места рядом с трибуной. Техники настраивали звук, делали последние приготовления. Генералы улыбались, жали друг другу руки. Один… второй… третий, четвертый и, наконец, пятый. Все в сборе. Не хватало только фюрера. От непрерывного напряжения у Кларка начало резать глаза, лица сливались в сплошную ленту, он тряс головой, пытался восстановить зоркость и прогнать мысль о неудаче. Кларк так сконцентрировался, рассматривая людей на помосте, что не увидел Мустанга, который пробивался сквозь толпу вдоль трибуны, таща за собой за руку Альфонса Элрика. Энви стоял на крыше недостроенного здания и смотрел вниз. Перед ним колыхалась человеческая многоголовая масса. Рядом, у ног лежала зачехленная винтовка. Гомункул обернулся и искоса посмотрел на сильно нервничающего военного, которого Кларк приставил якобы для того, чтобы прикрывать спину. Молодой человек украдкой взглянул на часы и покосился на винтовку. До выхода Груммана оставалось полчаса, а снайпер даже не думал готовиться. И солдат, наконец, понял: что-то не так. Несколько секунд он испуганно смотрел на гомункула, затем потянулся к оружию. На это Энви лишь криво усмехнулся. Молодой человек так и не понял, что произошло. Что-то бесформенное и зеленое вдруг ударило его в грудь, выбив весь воздух из легких, и опрокинуло на спину. А затем его поглотила темнота. Поменяв облик, Энви перепрыгнул на соседнюю крышу и помчался к зданию музея. Расположившись в кресле под торшером, Грумман, причмокивая от удовольствия, потягивал из чашки горячий чай, закусывая его кусочком сахара. Охрана осталась снаружи. Адъютант удалился, чтобы проверить всё ли готово к выступлению. Вдруг стена напротив мелко задрожала, и стала складываться, образуя дверной проем. Около двух секунд Грумман раздумывал над тем, что бы это значило, а затем увидел своего друга и подчинённого Мустанга. Генерал-лейтенант уверенно шагнул в комнату; за его спиной фюрер заметил еще двоих молодых людей, в одном из которых узнал Кристального алхимика Альфонса Элрика. - Здравствуйте, сэр, - отдавая честь, произнес Мустанг. - Извините за столь внезапное вторжение, но вам грозит смертельная опасность. Грумман невозмутимо отставил чашку и выгнул брови. - О чем вы, генерал-лейтенант? Охрана, услышав голоса за дверью, стала ломиться в комнату, но Альфонс уже запечатал вход. - Извините, сэр! Некогда объяснять, но вам придется пройти с нами, - не терпящим возражения тоном, сказал Мустанг. - О! Это похищение? – прищурился старый авантюрист. - Если вам так удобно, то да, я вас похищаю, – учтиво поклонился Мустанг, приглашая жестом пройти за собой. Альфонс обмер и стоял с таким видом, будто пришел на собственный расстрел. Грумман пригладил усы, придал им строго параллельное полу положение, затем с готовностью встал с кресла. Альфонс следил за главой государства с колотившимся от волнения сердцем. - Эхе-хе, какая неожиданность, право, - в голосе фюрера боролись нотки сомнения и откровенного ликования, ликования человека, который, истосковавшись по приключениям, без оглядки совершает прыжок в неведомое. - Но я через двадцать минут должен выступать перед людьми. Они специально пришли ради этого. Мне так неудобно…. - Об этом не беспокойтесь, сэр, - сказал Мустанг, пропуская Энви вперед. Кларк стоял в проеме окна и в бинокль разглядывал людей. Неожиданно он увидел Мустанга, находившегося в толпе прямо перед трибуной. Генерал-лейтенант и Альфонс Элрик стояли в первых рядах. Что он там делает? Он же должен быть рядом с фюрером! Кровь ударила Кларку в голову. Но в это время на лестнице показалась фигура Груммана. Люди толпились, гудели, большинство поднимались на носки, вытягивали шеи, пытались увидеть фюрера, который, стоя на лестнице, привычно улыбался и приветствовал граждан в микрофон. Кларк ощутил легкое головокружение и слабость в ногах. Он взглянул на часы и прикрыл глаза. Вслушиваясь в доносившиеся с площади голоса, он ожидал, когда раздадутся испуганные крики людей, но со стороны площади доносились только радостные возгласы и смех. Кларк подождал еще минуту, открыл глаза и взглянул в бинокль. Крупная капля пота скатилась по виску. Грумман отошел от микрофона: он улыбался, что-то говорил, пожимал протянутые руки. Кларк зажмурился, потряс головой и снова поднес бинокль к глазам. Где выстрелы?! Где одноглазые монстры?! Что?! Как?! Почему?! Генералу было невдомек, что снайпера уже нет на крыше, а отставной полковник Джонсон в эту минуту вместе с алхимиками и верными Грумману людьми зачищает подвал. Седой, широко улыбающийся фюрер последний раз махнул рукой и повернулся спиной, собираясь уходить. Кларк прикрыл глаза и подумал, что это конец. Конец не только всей операции, конец ему - генералу Эштону Кларку. Люди собрались расходиться. Кларк смотрел на медленно, неумолимо удаляющегося фюрера и понимал: решение надо принимать немедленно. Он снял фуражку, вытер рукавом взмокший лоб. Пять шагов... Кларк опустил бинокль. Семь… Положил ладонь на рычаг детонатора… Десять. Грумман почти исчез в черном провале парадного входа. Кларк повернул рычаг на сто восемьдесят градусов и резко надавил. За секунду до этого Мустанг почувствовал знакомый озноб. Это состояние появлялось у него в решающие моменты, словно предупреждало о надвигающейся опасности. Он зябко передернул плечами, обернулся на недостроенное здание и в этот момент прогремел взрыв. Энви взрыва не услышал, лишь пол встал дыбом, стена покачнулась и рухнула ему на голову. Когда здание приподнялось, рвануло кирпичными осколками, ухнуло взрывом и подняло столб огня, черного дыма и каменной пыли, площадь многоголосо закричала. Мустанг прижал к себе Альфонса и рванулся в сторону, увертываясь от мечущихся людей. Огненный столб взвился высоко в небо, потом съежился, как будто здание засасывало огонь внутрь, и с новой силой рванулось наружу через окна и двери, опаляя жаром людей. Площадь мгновенно стала красной от крови, кругом были разбросаны обрывки одежды и фрагменты тел. Крики и стоны обожженных людей слились в протяжный вой. Мостовая была усеяна сотнями погибших и раненых. Фьюри сидел на краю тротуара, едва сдерживая подступающую к горлу рвоту. Брэда и Фарман поддерживали оглушенного взрывом, потерявшего сознание Альфонса. Хавок метался между машинами медицинской службы и отдавал приказы. Амстронг старался загородить собой Мустанга. Совершенно напрасно, никто на генерал-лейтенанта не смотрел. Не пострадавшие и отделавшиеся незначительными ранениями люди подсаживали раненых и покалеченных в машины «скорой помощи». Поодаль стояли две пожарные машины: заливали огонь. Мустанг отер лицо и осмотрелся по сторонам. - Чего замерли? – нервно сказал он, взглянув на своих подчиненных, которые продолжали поддерживать безвольного Альфонса. – Вы же видите, парень без сознания. Отвезите его в гостиницу, вызовите врача, но в больницу не отдавайте. Закусив губу, Мустанг отвернулся, стараясь не встречаться взглядами с людьми. Только сейчас он понял, как оплошал. Не смог предугадать и предотвратить трагедию. Рой пытался не обращать внимания на нарастающую пульсирующую боль в голове, но несмолкающие стоны, плач и крики не давали возможности расслабиться. Перед глазами поплыли картины прошлого... Ишвар... Мустанг медленно начал оседать на землю. И тут он увидел Хавока. Даже сквозь пелену Рой видел его вполне ясно. Жан подхватил Мустанга как раз в тот момент, когда тот уже терял сознание. - Жан... - Рой вцепился в мундир друга и почти повис на нем. Ноги его не держали. - Послушай, скоро здесь будут репортеры... О взрыве, наверное, уже знает весь город. Но вы смерть фюрера категорически отрицайте. Говорите, что он легко ранен, помещен на лечение... но лица у вас должны быть похоронные. Нужно чтобы Кларк и его сообщники получали противоречивую информацию. Жан осторожно усадил друга на бордюр и склонился к лицу друга. – Где он? – прошептал он ему на ухо. - В безопасности, - слабым голосом откликнулся Мустанг. Старинный трехэтажный дом на окраине столицы стоял в очень красивом и живописном месте. Дом был добротным и, несмотря на годы, еще крепким - кирпичик к кирпичику. Пыльные окна, бросающие снисходительные взгляды на близстоящие новостройки и отдаленную автостраду, почти все были целы. Вывеска у входа сильно поржавела и облупилась, но еще можно было разобрать надпись: «Служба городского хозяйства и утилизации мусора». Давно не стриженная у подножия дома зелень тянулась вверх и цеплялась за стены. И, судя по всему, этот дом давно пустовал. Однако бездомные даже не пытались забраться в весьма теплый и еще почти не загаженный подвал, а любопытные и везде снующие мальчишки пробегали мимо, даже не взглянув в его сторону. И только кошка, лениво развалившись на подоконнике, презрительно щурилась на прохожих. Внутри было очень тихо. Нельзя было сказать, что здание так уж захламлено. Поверх четко намеченного когда-то порядка небрежно разметалась некоторая доля хаоса в виде осколков и обломков различных мелких вещиц, а также битого стекла. Но по всему было видно, что после того, как здание опечатали, в нем кто-то бывал. Цепочка следов в пыли уводила вглубь здания и исчезала под массивной железной дверью, которая вела в цех утилизации. Сейчас здесь царила мертвая тишина. Обесточенные механизмы покрылись толстым слоем ржавчины и давно не использовались. Однако, у стены в центре цеха громоздился широкий стол, заставленный колбами, пробирками, лабораторными воронками и стаканами, образуя живописную скульптурную группу. В центре зала, рядом с потертым диваном для отдыха, стоял небольшой кофейный столик. Обхватив голову руками, на диване сидел человек. Раздавленный невидимой тяжестью, он с каждым часом все глубже проваливался в зловонную тьму бездонной ямы под названием «отчаяние». Все его мироощущение сузилось до объемов этого небольшого помещения. Некогда прямая спина генерала Кларка ссутулилась, плечи были напряжены, на лбу пролегли глубокие морщины, а кожа приобрела нездоровый цвет. Сейчас он представлял собой довольно жалкое зрелище. Он с трудом пытался понять, что произошло и что теперь делать. Впрочем, уже не имело смысла дознаваться, почему монстры так и не вырвались из подвала, а снайпер не спустил курок. И так было понятно - кто-то узнал о его планах и помешал ему. Кларк не доверял никому и если привлекал людей для осуществления плана, то рассказывал ровно столько, сколько следовало знать для выполнения работы. И только Тимонсу было известно больше остальных. Вывод напрашивался сам собой. Двойной агент? Когда это случилось? Пока он сидел в тюрьме? Или еще раньше? Кларк треснул по столу и громко выругался, распугав пищавших у стены крыс. Да какая разница? Всё это уже не имело смысла. Особенно теперь, когда по радио объявили, что фюрер Грумман жив. Жив… Жив! Жив?! - Да как он может быть жив?! – заорал в пустоту Кларк. Пальцы неприятно задрожали. Это просто невозможно... Невозможно! Здание разрушено почти до фундамента, все, кто находился в этот момент внутри, погибли. Это могла быть акция, направленная на то, чтобы успокоить граждан и предотвратить панику. Но слегка скрипучий, легко узнаваемый голос фюрера, вещающий по радио о том, что с ним все хорошо, ситуация взята под контроль и причин для паники нет, разрушил последнюю надежду. Бессильная ярость захлестнула Кларка, разбивая на мелкие осколки его и без того рухнувший мир. Ярость исказила его лицо. Он медленно встал и, чувствуя слабость в коленях, оперся о стол. Руки стиснули края изящного кофейного столика и взгляд Кларка, блуждающий вокруг, уперся в него. Он медленно оторвал столик от пола, поднял его над головой и с размаху швырнул в стену, находя яростное упоение в том, как с грохотом и треском крушится и рассыпается на части дорогая вещь. Первобытный рев прорезал тишину помещения и, прокатившись, замер под высоким сводом. Спустя несколько минут, Кларк смахнул пот со лба, одернул форму и, набравшись сил, направился к выходу. Он не собирался отсиживаться в этом склепе. Когда-нибудь он вернется в эту страну и попробует снова, но сейчас… Кларк распахнул дверь и испуганно замер. На пороге стоял внушительного вида мужчина. Кларк мгновенно узнал его и попытался закрыть дверь, но сильная рука грубо оттолкнула его от двери вглубь помещения. - Уже уходите? – холодно спросил Грид. Генерал выхватил оружие и несколько раз выстрелил, но мужчина даже не пошатнулся - пули отскакивали от его груди. Кларком овладела паника, в глазах мелькнул страх, однако быстро совладав со своими эмоциями, он резко произнес: - Кто ты такой? - А черт его знает, сам не разберусь, кто я такой, – в голосе Грида сквозила насмешка, но взгляд был холодным. - Что это значит? Как вы вошли? Как вы узнали про это место? - Вы, генерал Кларк, задаете столько вопросов, не знаю, на какой отвечать, - улыбка медленно сползла с губ гомункула и его лицо, наконец, обрело свое естественное выражение: холодное и непроницаемое. Глаза сверкнули бешенством. И Кларк понял, что это конец. Адреналин ударил в кровь. Он отбросил в сторону бесполезный пистолет и метнулся в сторону противника, надеясь сбить его с ног. Но этот маневр не удался. На Кларка посыпались беспорядочные удары. Беспомощно закрываясь руками, генерал стал пятиться назад. Наконец, он попытался нанести ответный удар, но его рука так и не достигла цели. Схватив мужчину за запястье, Грид с силой вывернул руку назад. И потому, как она безжизненно повисла, стало ясно, что рука сломана. Кларк попытался сделать хоть что-нибудь, но силы были не равны… Мужчину развернуло к Гриду спиной, и тот нанес ему сильнейший удар ногой между лопаток. Голова Кларка дернулась назад, и гомункул услышал хруст ломающихся позвонков. «Вот будет идиотизм, если я убил его» - подумал Грид, опускаясь на корточки перед распростертым на полу телом. Генерал-лейтенант Мустанг, сидя в своем кресле, слушал доклад Фармана и тяжело вздыхал. Ему, как человеку, который остро чувствовал свою вину, сейчас было особенно тяжело, это было видно по его вымученному взгляду. - …среди гражданского населения пятьдесят шесть погибших, из них пятеро детей, - зачитывал нерадостные цифры Фарман. - Трое пострадавших умерли по дороге в госпиталь, еще четверо уже в больнице… Брэда и Фьюри молчали, старались на Мустанга и друг на друга не смотреть. Амстронг стоял, подперев стену могучим плечом, и заматывал бинтом запястье правой руки. - …сто сорок человек получили ранения разной степени тяжести и ожоги. Погибло пятнадцать военных, в том числе два государственных алхимика, двадцать восемь солдат получили ранения… Сгорбившись и сцепив пальцы, Альфонс сидел, низко опустив голову, и, казалось, не слушал. - Генерал-майор Райт, генерал-лейтенат Уилсон и генерал Адамс погибли. Генерал Дуглас в тяжелом состоянии находится в госпитале, сейчас за его жизнь борятся врачи. Генерал-лейтенант Картер получил незначительные повреждения. Взрывной волной его отбросило за помост к подножию лестницы, поэтому он почти не пострадал… Центральный госпиталь и больницы переполнены, но ситуация находится под контролем. На устранение последствий взрыва брошены все подразделения, ситуация стабилизирована, - закончил Фарман. Его длинная худая фигура еще больше ссутулилась, и без того неулыбчивое лицо помрачнело. Мустанг облокотился о стол и уронил голову на руки, пряча лицо в ладонях. Хавок разглядывал друга из-под прикрытых век, удивляясь его везучести и тому, каким образом Рою удалось извернуться и одолеть профессионального боевика Кларка. Молчание длилось долго. Наконец Мустанг выпрямился и окинул взглядом поникших сослуживцев. - Генерал Кларк мертв, - услышал он собственный голос, словно кто-то посторонний говорил со стороны. – Грид нашел его раньше нас и… перестарался. Настоящего Мэтью Тимонса можно возвращать в тюрьму. - Не понимаю, - болезненно поморщился Фьюри, - зачем Кларку нужен был Тимонс, если он собирался всех взорвать? - Думаю, он не собирался, - глухо откликнулся Мустанг. – Скорее всего, держал руку на кнопке, на случай если что-то пойдет не так. И сам же испугался, когда рвануло. Покушение на фюрера – это не шутка. Что сделают граждане, разъяренные невнимательностью властей с нами, генералами – это одно, а что сотворили бы с начальником службы безопасности – совсем иное. После такого, он не то что фюрером не смог бы стать - в тюрьме сгнил бы за халатность. Парни переглянулись. Фарман достал платок и шумно высморкался. - А фюрер? - осторожно спросил непосвященный Брэда. – Он, правда, жив? - Да, - кивнул Мустанг. - Слава Богу! – неверующий Фарман широко перекрестился. - А где Энви? – наконец задал Кайл мучавший всех вопрос. Мустанг прикусил губу и обернулся на Альфонса. Глаза юноши, обычно живые и лучащиеся энергией, сейчас были тусклыми и безжизненными, как перегоревшие лампочки. Мустанг отвел взгляд, посмотрел на напряженные лица подчиненных и красноречиво покачал головой.