Не моя судьба

tipper - illabye http://www.youtube.com/watch?v=w1DKy1uqGpE В полночь сигаретный дым приобретает особый, потусторонний вкус, отдающий полынью и волшебной пыльцой. Не той, которой можно разжиться на окраине у дилера, а настоящей, которой владеют только феи. Возможно, поэтому Том сейчас курит, сидя на полу. Он бросает взгляд на Мэри, спящую на кровати Эрика. Во сне девчонка кажется совсем юной и невинной, словно и не было с ней всей этой... жизни. Словно не она — завсегдатай баров и вечная должница дилеров. Мэри приперлась к Эрику домой, как всегда, под кайфом. О том, что с ней сделал мужчина, Гаврош предпочитает не думать. Он старательно отгоняет мысли о том, откуда у нее появились эти засосы на шее, кажущейся пепельно-бледной в неверном свете лампочки, мигающей каждые полминуты. Том стукается головой о дверной косяк, - Это как сцена из плохого нуар-фильма, - шепчет он. Хрипло смеется, кашляет, щелчком отправляет сигарету в темноту квартиры, кажущейся сейчас совершенно незнакомой. - Герой изменил своей любви с его подругой. И любовь теперь думает, что же делать с ними обоими. Всего лишь приложить подушку к ее лицу и подержать несколько минут. Том и сам не знает, откуда у него берутся такие мысли. - Я никогда не убивал и не хочу изменять этому правилу, Мэри. Пусть другие и считают, что... Но я знаю правду. Ни разу за все эти годы я не совершал того, что дало бы Этому власть надо мной. Именно поэтому Оно играет в эти игры. Ждет, когда я сломаюсь, бросает меня в самые отвратительные места на Земле. В объятия к самым подлым и мелким людям. Но я никогда... даже из милосердия, Мэри. Даже ради того, чтобы избавить от страданий. Пахнет мочой и жжеными тряпками. Девушка спит. Том хочет плакать. Но не может. - Прости, Мэри. Он подходит к кровати, невесомо гладит ее по щеке. - В другой жизни мы могли бы стать чем-то... Если бы я не был собой, и ты была бы кем-то... Потом он идет на кухню и берет самый большой нож. В память о Мэри Питеру остаются шрамы на запястьях и воспоминания. Не только плохие, наверное. Пэн вспоминает те вечера, которые они проводили на крыше дома. Только они и небо — бархатная бесконечность, усеянная звездами. Том рассказывал девочке о других мирах, о сказочных мирах, их не столь сказочных жителях и острове, которым он владел однажды. Острове, на котором не сбываются мечты, но, по крайней мере, там не надо бояться взрослых. Потому что их там нет. Еще он говорил о людях, полетах и феях. Кажется, Мэри ему верила. Кажется, он сам себе верил. - Все, чего мне хотелось — капелька любви, - тихо-тихо говорит он ситцевому небу. Киллиан еще спит, так что Питер, выскользнув из-под его руки, выходит на улицу, чтобы покурить. - К чему такие разговоры? - спрашивает Эмма, щелкнув зажигалкой. - Да так... Не могу поверить, что это реально. Что я и он... - Все будет хорошо. Она говорит: - Глупо, да? Кажется, у меня синдром героя. Я верю в то, что могу найти хэппи энд для каждого человека. И даже для... Питер смотрит на нее этими невозможными глазами, в которых плещется море. - Король, - сиплый и испуганный возглас вырывает Эмму из задумчивости. - Пэн... - Феликс! На асфальт падает сигарета. Когда пират, проснувшись, спускается вниз, в кафе, он обнаруживает в помещении когорту чумазых мальчишек, смотрящих на Питера с благоговением. Он пробирается сквозь толпу, одаривая каждого из детей улыбкой. - Феликс. - Крюк. - У меня такое ощущение, что я ее знаю, - задумчиво говорит Мэри-Маргарет, смотря на чашку с какао, поставленную перед ней Руби. - Эту блондинку. - Интересно, почему у меня такое же чувство? - спрашивает Дэвид. - Словно... мы встречались раньше. Эмма, и не подозревая, какое смятение вызвала у пары Прекрасных, провожает их долгим взглядом, когда они выходят из кафе и идут вниз по улице. Принц бережно придерживает Белоснежку под локоток. Женщина медленно идет, оберегая себя. - Ты плачешь, - тихо говорит Питер. - Когда она была беременна мной... она была такой же? Мама... очень красивая сейчас. Эмма понимает, что это глупо — ревновать к еще нерожденному малышу. К малышу, у которого будет всё то, чего не было у нее. В полночь сигаретный дым приобретает особый, потусторонний вкус, отдающий полынью и волшебной пыльцой. Питер, стоящий на крыльце, кутающийся в чужое пальто, поджигает сигарету дрожащими руками. Пэн говорит: - Как долго ты меня ждешь? Феликс не отвечает. Его мир шатается, как пьяная вдрызг Белль, бредущая куда-то мимо вниз по улице. Феликс снова теряется, снова чувствует себя рабом Питера, самым верным слугой, самым первым, самым... Это не любовь, а какая-то больная зависимость, въевшаяся в кожу, от которой он только-только начал избавляться год назад. Нет собаки вернее Феликса. Нет хозяина лучше Питера. «Как долго ты готов ждать?». - Она тебя не помнит. - Никто ничего не помнит! - восклицает потерянный. - Никто! Что это за магия? Когда Феликс возвращается домой, он обнаруживает, что Адам пропал.