Призрак прошлого.

      Хороший секс неминуемо ведёт к разрядке, физической и эмоциональной, после часто затягивая любовников в мир грёз и сновидений. Если бы Баки был не в бегах, а на задании, то ни за что не позволил бы себе потерять контроль и провалиться в пустой сон, тем более рядом с Чёрной Вдовой. Агент Романова своё прозвище получила не за красивые глаза и шикарную улыбку. Вовсе нет. Тому были вполне объективные причины. Псевдоним Наташи говорил сам за себя… Ошибка номер раз. Девушка, прижимающаяся к мерно вздымающейся груди своего партнёра под колючим шерстяным одеялом, проснулась первой, постаравшись высвободится из тёплых объятий как можно осторожнее. — «Чёрт… не стоило. Я же говорила, что только переночую…» — подумала Наташа, поморщившись. От воспоминаний о содеянном щёки сами собой запылали. Правда, особых сожалений девушка не испытывала. Скорее наоборот. — «Почему он во мне такую гамму чувств вызывает? Не повсеместно положительный Стив Роджерс, а наёмник Баки Барнс, с которым как по лезвию бритвы шагаешь?» — вгляделась в бледное лицо Зимнего солдата — «Всё ведь могло быть иначе… да, нечасто тебе, приятель, загорать приходилось. Вместо отпуска - только холод криокамеры… грустно. Очень». — Не удержалась, откинув со лба своего недруга тёмную прядь волос, мягких, длинных, но не настолько, чтобы можно было собрать их в хвост. Она же знала, что вчера он лгал, говоря о том, что не станет её убивать. Хотел, но передумал. — «Почему? «Старые добрые времена» планы изменили или иные обстоятельства?» — молодое лицо Баки исказила гримаса. Словно страшный сон увидел, где плыла вокруг него только боль: — Нет… — даже с губ тихое сорвалось, полушепотом-полустроном, заставляя Наташу насторожиться. — Эй! — толкнула наёмника в бок, — подъём сержант Барнс! Проснись! А в кошмаре царил зимний холод. Там поезд мчался на бешенной скорости, через высотный мост, над пропастью, будто машинист думал, что за ним демоны гонятся из самого Ада. Сквозь снег и обжигающе ледяной ветер, забивающийся под куртку сотнями иголок. Там был Капитан Америка, протягивающий ему – Джеймсу Барнсу, руку, затянутую в обрезанную потёртую перчатку, умоляющий держаться, говорящий, что дотянуться у него обязательно получится… — Давай Баки! Прошу тебя! — и Барнс держался из последних сил, ухватившись за искореженный взрывом кусок обшивки вагона. Уже тогда он понимал неизбежное. — Я не могу. Оставь меня! — Страх смерти, почему-то отступил, растворившись в переполненной адреналином крови. — Уходи, Стив! — Нет! Я тебя никогда не брошу… Новый взрыв и всё летит к чертям собачьим! Баки падает вниз. В пропасть. Левая рука висит плетью. Но это не важно. Он всё равно умрёт. Разобьется… не о скалы в ущелье, так об занесённую снегом равнину, близ змеящейся чёрной ленты реки. — Нет! — в ушах звучит крик Роджерса, полный отчаяния. Безутешный. Он много лет оплакивал его, считая погибшим. — «Да. Именно так», — в голубых глазах Стива, Баки уже видел подобное загнанное выражение прежде. Там, падая в бездну и после… На воздушном авианосце, когда Капитан Америка отбросил свой щит, заявив, что драться с Зимним солдатом не станет. Не слова, остановили Барнса, а этот умоляющий взгляд. Боль, боль, боль.... Ледяная вода в лёгких. Он упал в тёмный стремительный поток, бегущий по каменистым уступам. У Джеймса не было сил бороться со стихией. Не было сил ни на что. Сознание милосердно его покинуло. Левую руку он потерял, но работающий на «Гидру» учёный Арним Зола дал ему новую, бионическую. Вернул к жизни. Сделал Зимнего солдата во много крат сильнее, чем Баки был прежде… Прошлое и настоящее смешались в сновидении воедино, в реальности прозвучав сдавленным стоном. Баки прыгнул следом за Роджерсом в синюю гладь залива. Спас, хотя и сомневался в правильности своего выбора. Взрыв здесь тоже был. Были падающие горящие обломки небесного линкора, была кромка берега с желтым песком и травой. — Проснись! — далёкое. Во сне оно подействовало не хуже электрического разряда, заставляющего подскочить на месте. Непонимающим взглядом наёмник уставился на рыжеволосую шпионку, поджавшую под себя ноги и сидящую рядом. Он распахнул глаза, приподнявшись на локтях и тяжело дыша, уверяя себя в том, что — «всё просто привиделось… не было этого. Не было. Не могло быть…» — Тише, тише… С тобой всё в порядке, Джей? — поинтересовалась Наташа, с опаской, ведь Баки подпрыгнув от её тычка, как ужаленный, едва ей голову не снёс. Натренированное тело действует рефлекторно, чувствуя опасность. Все приёмы самозащиты до автоматизма заучены. Вот и результат. Девушка лишь чудом увернулась. — Да… — выдыхает, озираясь. Сейчас его лучше не трогать совсем. Из окна, сквозь жалюзи льётся солнечный свет, рисуя длинные полоски на синем армейском одеяле. — Вот и чудненько. Не хотела исчезать не попрощавшись, — улыбнулась, вот только несколько вымученно это получилось. — Забей, — отмахнулся мужчина, отвернувшись в сторону, а после сел на постели чуть ссутулившись. — Какие дивные картины у тебя на спине, — дотронулась до ранее виденных синяков и ссадин, — хоть тест Роршаха интерпретируй. — Чуть выше, к левому плечу, к покрытой шрамами от имплантации бионической конечности, коже. — Болит она? — светлый отполированный металл блестит, не хуже, чем щит Капитана Америки. Есть два вида рубцов: те, что на теле значат мало, а вот те, что на душе остаются и не заживают – совсем другое дело. Они годами кровоточат. — Поздний импрессионизм. И как тебе такое в голову пришло? Ещё бы Фрейда вспомнила… — Обернулся, тряхнув головой, стараясь избавится от навязчивых образов из сна, — иногда болит. — Понятия не имею. Зигмунд – дело прошлой ночи. Хорошо тебя Кэп отделал. — Всё ещё обнаженная прижалась к своему врагу сзади. Неуклюжие, неправильные какие-то объятия вышли. Обвила поджарый сильный торс, сцепив ладони на хорошо очерченных мышцах живота, — говорят, что люди потерявшие руку или ногу, даже через много лет, продолжают чувствовать боль в утраченной конечности. Думала сказки, а теперь вижу, что это правда… — уходить из убежища агенту Романовой почему-то не хотелось. Даже опасения поставить себя в глупое положение перед наёмником должной роли не сыграли. — Почему ты всё это говоришь, а я тебя до сих пор слушаю? Насколько я знаю, Роджерс после нашего с ним рандеву оказался в больнице? — вздохнул, подивившись той внезапно нежной нотке умиротворения, что проскользнула в прикосновении Чёрной вдовы. Волосы, упавшие на глаза, за ухо откинул, решив сменить тему с более неприятной на менее. Как говорится: из двух зол. — Мда... Можно смело утверждать, что вы квиты. Так значит, ты интересовался судьбой Капитана? — подловила девушка Джеймса, — ну и ну. Кто бы мог подумать! Баки предпочёл промолчать, вызвав на губах агента Романовой милую, но хитрую ухмылку. Зимний солдат не мог рассказать Наташе о том, что когда Стив загремел в госпиталь, наёмник умудрился проникнуть туда, чтобы ещё раз увидеть того, кто так упорно звал Барнса своим другом. Баки сделал это чтобы убедиться, что Роджерс невредим, что кто-то из последователей «Гидры» не решит избавиться от Стивена, пока тот уязвим… что темнокожий вояка из воздушно-спасательной бригады охраняет его покой. А когда убедился, то просто развернулся на мысках и ушёл. Прочь. Незамеченным. Покачиваясь словно пьяный, до того образ сильного и уверенного в своей правоте Капитана Америка разнился с тем светловолосым парнем, что лежал без сознания на больничной койке. — Я думаю, — продолжила Наташа, отстранившись, — что рано или поздно ты всё вспомнишь, Джеймс. — Главное, чтобы не слишком. Чёрная вдова поспешно оделась, столкнувшись ещё раз, в ванной, с Баки, который к тому времени принял свой обычный полувоенный вид, с той лишь разницей, что вместо кожаной куртки с множеством ремней и потайных карманов на нём была простая чёрная майка без рукавов. Барнс умывался над круглой раковиной, ледяной водой, желая привести себя в вид божеский. — Всё же уходишь. — Констатировал, посмотрев в зеркало на шпионку, стоящую позади. Зрительный контакт: серые – зелёные. Словно не хотел оставаться один. — Побриться не забудь. Боюсь, мы с тобой как старые склочные супруги, хотя вернее вышло бы сравнение про скорпионов в банке. — В серой толстовке с капюшоном, синих джинсах и кроссовках, Наташа выглядела среднестатистической девчонкой из местной бостонской округи, ничем не примечательной, абсолютно заурядной, с россыпью мелких веснушек на щеках. — Не хочу, чтобы ты пристрелил меня. — Я не собирался этого делать. — Немного помолчав, всё же честно добавил, — без нужды, разумеется. — А если бы такая нужда возникла? Что тогда? — Тогда… — в зеркале, сверкнул и погас красный отсвет от лазерного прицела, — на пол! Быстро! — Крикнул, толкая агента Романову на бежевую кафельную плитку, как раз в тот момент, когда там, где должна была находиться её шальная рыжая головушка, просвистела пуля.       Разбитое зеркало острыми осколками посыпалось вниз. — Что происходит, Джей? — Зеленые глаза испуганы. Всё дело в удачно выбранном моменте. Неожиданно. Но нападавшие именно этого и добивались, кажется. — Есть сейчас разница? Потом порассуждаем! — прошипел Баки, когда следующий выстрел разнёс вдребезги окно в спальне. — Готов побиться об заклад, это твои «друзья» и они очень по тебе соскучились! — Покосился на кубышку со слезоточивым газом, с лязгом покатившуюся по полу. — Валим! Валим! Валим! — Прикрыл нос рукой, чтобы не вдыхать ядовитые пары, поднимающиеся снизу вверх, попутно схватив Наташу за руку и потянув за собой.