Призрак прошлого.

      Между свистящими пулями Зимний солдат двигался с потрясающей концентрацией, даже грацией какой-то пугающей, будто в родную стихию окунулся. Всё оттого, что он точно знал, как и по какой траектории полетят в его сторону стальные «осы», точно знал, как следует двигаться, чтобы не стать лёгкой мишенью. Куда и каким образом нужно уклониться или отступить… На самом деле, это не так уж и сложно, не подставляться, если понимаешь психологию противника. Огонь всегда ведётся по переменой: обязательно будут секунды, когда магазин перезаряжают, обязательно будут мгновения от хлопка – выстрела до полёта пули к цели. Сержанта Барнса этому учили. Долго, упорно, в тренировочных лагерях нацистов, после Второй мировой – на секретных базах, где всем и вся руководил Александр Пирс. Джеймс оказался очень способным учеником. Без сомнений. Без жалости. Без памяти. Он верил в то, что ему внушили. Действовал так, как было выгодно его командованию. Идеальное оружие. Баки всегда анализировал свои задания: делал выводы, учился на ошибках, решал тактические задачи, стараясь свести сопротивление противника на нет. И ему это всегда удавалось. — «Быстрый, сильный…» — Наташа неотступно следовала за ним, пытаясь не отстать. — «Сам стал теперь чьей-то мишенью... из-за меня...» — Стремительно за угол свернула, прижавшись спиной к кирпичной стенке тупика-подворотни, по кромке которой, высекая мелкую крошку, резануло четыре выстрела. — «Всё же отстала! Проклятье!» — шумно перевела сбившееся дыхание, огляделась в поисках Зимнего солдата. Но Баки бесследно исчез, словно и не было его никогда, — «сквозь землю он что ли провалился, чёртов призрак? Русских разведчиков из государственного управления, учат, конечно, с местностью сливаться, но то оперативные группы в особых боевых условиях… Даже не сомневаюсь, что Джеймса на это тоже натаскали, но тут решительно негде спрятаться!» — Голову вверх задрала, рассматривая линию крыши двухэтажного строения, по краю которой шла ржавая водосточная труба с замятыми бортиками. — «Не так высоко. Если на мусорные контейнеры подняться, то можно перемахнуть» — агент Романова оказалась загнанной в угол. Даже под ложечкой неприятно засосало. Но… — Что-то уж больно тихо? — вырвалось приглушенное. — Не стреляют. Почему? Чего ждут? Или мы сумели оторваться? — от быстрого бега сердце всё ещё под рёбрами прыгало. Прислушалась. Снова тишина. — Может быть, Баки увёл преследователей за собой в другую сторону? Да нет же… — любопытство взяло верх над осторожностью, заставив Наташу выглянуть из своего убежища. На полупустой утренней улочке в Зимнего солдата и Чёрную вдову определенно стреляли профессионалы. Не палили без разбора, стараясь чётко «снять» цель. Вот только кто? В том, что в укрытии, на окраине Бостона, окажется не только агент Романова, но ещё и наёмник, убийцы точно не предполагали, поэтому его появление на сцене поставило ушлых ребяток в некоторое замешательство, которое, однако, быстро сменилось решительными действиями. Очевидно тот, кто руководил группой захвата, дал приказ устранить обе цели, дабы не рисковать. Удобно. Однако, это стало основной ошибкой. Зимний солдат привык работать один. Редко с группой поддержки. Постоянно отстающая от него Наташа портила всю картину отступления. Балласт, который лучше бросить, чем тянуть за собой, но проснувшаяся не к месту совесть не позволила Барнсу этого сделать: — «Будь проклят бездумный альтруизм!» — раздраженно подумал мужчина, с лёгкостью взобравшись на крышу дома, в тупике которого, секундой позже, спрячется агент Романова. Рыжеволосая шпионка правильно направление движения наёмника угадала. Почти. По скатной металлической серой крыше, вперёд. Дальше, быстрее. Чтобы преследователи не успели заметить его тёмную фигуру. Берцы скрипят на старом профильном металле. Утро выдалось солнечным, насыщенным и ветреным. Наверху порывы, несущие в себе мелкий песок и пыль, чувствуются особенно, попадая в глаза, заставляя хмурить складку между бровей. — «Спасибо Наташе, за разбитые очки. Стоило ей появится, как всё пошло через задницу. Охренительную, упругую задницу. Там, где она пытается залечь на дно, вечно поднимается цунами. У неё что, карма такая?» — теперь обходим противников с тыла и спускаемся, как можно бесшумнее, за их спинами с крыши. Вниз. В отличие от простых солдат из группы захвата, Баки никогда не будет безоружен. Его главное оружие – бионическая рука, всегда с ним. — «Неожиданность за неожиданность. Воздаяние вам, друзья мои, за слезоточивый газ!» Зимний солдат появляется внезапно, ловким приёмом выбивая из рук ближайшего противника автомат. Стреляет в бедолагу в упор, уперев дуло в грудь. Тело глушит хлопки от выстрела, но внимание остальных членов группы захвата уже привлечено. Посему Баки движется дальше, методично, мрачно. Отвечает на мощные удары в ближнем бою… Одного за другим. Отнятый у кого-то из преследователей нож летит в сердце тому, кто хотел напасть со спины. Сторонний наблюдатель увидел бы только блик на солнце, после которого здоровенный детина, на голову выше Джеймса, падает ничком на землю. На форме нападавших нет ни нашивок, ни иных опознавательных знаков, но она явно военная, очень знакомая. Он видел её прежде, но не мог вспомнить, где именно. — Отлично! — удовлетворенный результатом своих измышлений, наёмник делает выпад с подсечкой, приложив, последнего оставшегося из отряда бойца головой об асфальт, но вопреки надеждам Джея, черепушка у того оказывается крепкой. Похоже «языка» вырубить, чтобы потом допросить с пристрастием, не получится, а он только попрактиковаться хотел… — «Какая досада! Нужно импровизировать на месте». Лишь только захват бионической руки разжимается, «джентльмен удачи», невзирая на посыпавшиеся из глаз искры, рывком вскакивает на ноги, утирая тыльной стороной ладони кровь, хлынувшую из разбитого носа. — Ты сильнее, чем кажешься. Высунувшаяся из укрытия Наташа впервые видит, как среди мертвых тел, оставленных позади, по мере того, как прорывался к ней наёмник, теперь оставшийся один на один с последним преследователем, Баки улыбается, чуть прикусывая нижнюю губу. Ухмылка получается кривой, снисходительной. Отводит на мгновение колючие серые глаза, а после опять изучают своего оппонента, ища слабое место. — Плохо недооценивать своего врага. Его нужно уважать, — незнакомец тоже скалится. Страшно. Не хуже, чем Барнс, медленно вытягивая из отворота тёмной куртки, чем-то похожей на форменную одежду сотрудников Щ.И.Т.а, длинный армейский нож с зазубренным лезвием. — Ты – легенда, Зимний солдат. И я испытываю гордость оттого, что перережу тебе глотку. — Могу перед смертью ещё и автограф оставить, — заметив рыжую шпионку, бросил на тротуар добросовестно «позаимствованный» автомат, — отброшу коньки, подскочит в цене. Наниматели твои, должно быть, только за одну цель заплатили, м? — Пнул оружие в сторону Наташи. Держи мол, красавица. Ты знаешь, что с этим делать, а я пока отвлеку нашего недоброжелателя честной беседой, сделав вид, что стану драться с ним врукопашную. — «Враг в любом случае обречён на провал. Застрелит ли его агент Романова, или я задушу собственноручно… Всё одно. Поступаю подло и нечестно? Ну… на войне все средства хороши. Вдруг он выболтает что-то о своём руководстве?» — Я люблю работать сверхурочно, — как голодный волк медленно движется по кругу, ощетинив в руке жаждущий крови клинок. — Плохое же у тебя начальство, раз гоняет своих работников «за спасибо», — противник напрягся, готовый бросится на Зимнего солдата, произнеси тот ещё хоть слово. — Я работаю на серьёзных людей. А ты им, кстати, всегда вставляешь палки в колёса, так что… - понял, что лишнего сболтнул. Расклад удался. — Они мне ещё спасибо скажут! — Яростно бросился на Джеймса, да так, что тот и, правда, едва пригнуться успел, подставляя свою металлическую руку под удар, закрываясь. Гнев он, как катализатор, часто скорость реакции подогревает. Нож лязгнул о металл, отскочив. Бионическая рука Зимнего солдата, как не крути, вполне могла соревноваться по прочности со щитом Капитана Америки или знаменитым костюмом Железного человека. Что ей какая-то сталь? Коротко и жестоко противники сцепились прямо пред носом рыжеволосой шпионки, не позволяя ей прицелится как следует. — Мать твою, Баки Барнс, — сквозь зубы выругалась Наташа, — не хочу попасть в тебя, но извини заранее, если так получится. Не получилось. Одиночный просвистел удачно. Не менее удачно Джеймс, вместе со своим врагом, повернулся в сторону стрелявшей так, что пуля попала недоброжелателю в спину. Пробивая ребра, свинец достиг сердца. Боец потянул носом воздух и, выронив нож, упал под ноги Барнсу. Вероятно, нападавший такой тактический ход предвидел, поэтому и не отступал от Зимнего солдата ни на шаг, но факир был пьян и фокус не удался. — Уж и не ждал поддержки, — Баки подобрал лежащий на тротуаре клинок, покрутив тот в руках — оставлю на память о преданном фанате, — объяснился, спрятав новоприобретение за голенище ботинка, а после, перешагнув через труп, направился к Наташе. — Нужно уходить — коротко ответила та, перехватив автомат, болтающийся на плече, покрепче. — Не хочу дожидаться подкрепления. Почему-то мне кажется, что оно непременно будет, если они начальству доложить успели о происходящей ситуации. — Я насчитал десять человек. — Согласился Зимний солдат, зашагав следом за Чёрной вдовой, — скорее всего, отчитались… хм… уйти, уйдём, но мне бы накинуть что-нибудь, а то я как белая ворона и автомат ты в сумочку не спрячешь. — Неужели ты шутить умеешь? — обернулась усмехнувшись. — Это злая ирония. А что мне остаётся делать? — притормозил у припаркованного через два проулка минивена, одним махом высадив в стареньком «Рено» боковое стекло. — Грязно работаешь, Джей — покачала головой Наташа, слушая, как завопила автосигнализация. — На этой развалюхе мы далеко не уедем. — Я не собираюсь угонять подобный металлолом. Ты права, он рассыплется по дороге, — фыркнул Баки, открывая дверь и утягивая с пассажирского сиденья забытую хозяином бордовую кожаную куртку со стоячим воротником, — я собираюсь заняться шопингом! — Одежда оказалась впору, выгодно подчеркнув образ наёмника, заглядывающего в бардачок и выгребающего оттуда несколько смятых сотенных купюр и тёмный солнечные очки. — Пятьсот долларов. Вполне терпимо. Полагаю, эти бумажки нам тоже пригодятся. Не думаю, что у тебя в декольте есть заначка. — Боже… — агент Романова не выдержала, закатив глаза. — Ты что-то с чем-то. Ты знаешь? — Я думал, ты скажешь, что я хам, который ради достижения своих задач тобой пользовался и продолжает этим заниматься? — Снова улыбка, но не такая, какой он ухмылялся своему врагу. Другая. Эта скорее милая вышла. — Примерно это я и хотела тебе сказать, — перспектива оставить оружие девушку вовсе не прельщала. Поэтому автоматическую игрушку на обтянутое велюровым чехлом сиденье минивена Наташа положила, скрепя сердце. — В рожке осталось три патрона — успокоил шпионку наёмник, — не страдай. — Нацепил очки, пригладив металлической рукой волосы. — Ты что, считал? — Ну да. Как же иначе? — вырванные с корнем провода заставили сигнализацию заткнуться. На этот раз промолчала Наташа. Слишком много у неё сейчас крутилось в голове мыслей и выводов. Относительно Баки, относительно отряда молодцов, целью которых было на тот свет её отправить… — «Как уворачиваясь от пуль оппонентов, можно было считать, сколько у них патронов осталось? Да. Стреляли много, прицельно, но… Одно дело действовать так, как учили на подготовительных базах, другое – действовать будто ты – машина-убийца». — Подняла взгляд на наёмника, содрогнувшись от воспоминаний о том, как он на мосту, не далеко от штаб-квартиры Щ.И.Т.а в Нью-Йорке, пытался избавиться от Капитана Америки. Как защищала она Роджерса, как Баки крикнул тогда своим пособникам, что он убьет рыжеволосую шпионку лично… — «Она – моя!» — так, кажется, это тогда прозвучало, заставив сердце провалиться куда-то под рёбра, в живот. Как он тогда выслеживал её, выискивал, словно хищный зверь. Он её знал, он её помнил. Он прострелил ей плечо… — «Если бы на месте Барнса был кто-то из молодцов «Гидры», то пулю я схлопотала бы в голову. Что же… спасибо и на этом!» — они были близки физически, но в душу он не пускал к себе никого. Сейчас только Наташе посчастливилось увидеть, быть может, его настоящего, саркастически шутящего над ней, стоящего напротив в ожидании. — Пошли, — предложение обыденное, будто они на одной стороне баррикад. — Куда, Джей? — Хотя бы в закусочную через четыре квартала. Прогулки по крышам на голодный желудок меня утомляют, знаешь ли.