Призрак прошлого.

      Клинт Бартон мучился догадками. От совершенно нелепых, до вполне имеющих под собой рациональное объяснение и подоплёку. — «Наташа оказалась в беде. Я должен ей помочь. Таков был приказ директора Фьюри. И всё это несмотря на то, что Зимний солдат опасный противник» — склонился над россыпью гильз на бетонном полу убежища, что укрывало агента Романову до появления оперативников Щ.И.Т.а. Покрутил одну из них в пальцах, затянутых в кожанные перчатки. Гильза от стандартного патрона снайперской винтовки 7,62 на 54, со стальным сердечником. Такой в обращений с 1891 года. Пожалуй, самый популярный в мире… Подобными обычно пользовался сам Призрак, а тут выходит, что кто-то стрелял в него. Очень интересно. — Мда… но кто? — выдал вслух. — Тут была перестрелка — бросил свою находку суетившимся экспертам. — Нужно провести анализ. Вдруг найдётся зацепка? Отпечатки пальцев? Хотя, скорее всего ничего не найдём. Но чем черт не шутит? — Как скажете, сэр — повёл плечами молодой человек со светлыми, чуть вьющимися волосами, делающими его обманчиво похожим на амура с картин эпохи Возрождения. На лету словил брошенный Соколиным глазом «боевой трофей». — Но понадобиться немного времени, — как следует рассмотрел находку, качнув головой. — На наши похожа по насечкам то. У каждого оружия характерный след есть, это как индивидуальная подпись стрелка, а тут вся картинка маслом на лицо. Это первое, что и без всякой экспертизы могу сказать. — Огляделся по сторонам, на следы от пуль вдоль унылых серых стенок, которые казались удивительно правильными и просчитанными до миллиметра. — Работали профессионалы. Так что версия с хищением оружия сразу отпадает. В то же время нельзя всё свалить на Зимнего солдата. Явно не его «автограф». — Вдохнул-выдохнул, шагнув вначале в одну сторону, потом в другую. От разбитого окна, до старого с серыми пятнами зеркала над раковиной в ванной, осколки которого поблёскивали на полу, — первый выстрел был сделан оттуда. — Показательно махнул рукой в сторону высотки за окном. — Обзор хороший очень и чистый. Наташа, наверное, не думала, что кто-то станет её здесь искать. Надо бы потом туда наведаться, вдруг снайпер следы какие-нибудь оставил? — Всё равно прогони по базам. Мы не торопимся. — Нахмурился Бартон. — Если было нападение кого-то из агентов Щ.И.Т., что ещё верны директору Фьюри, а не «Гидре», то я не знаю что и думать. А если это наши враги, что всё очевидно. Чёрная вдова в большой заднице. Просто в огромной. С Зимним солдатом нельзя договориться, только если он не решит вести диалог сам. Наташу он не убил сразу, хотя вполне мог бы. Значит она нужна живой. Сто к одному, они уже очень далеко. Он же не дурак, чтобы остаться? Это не рационально. Да и не знаем мы точно, чей «автограф» оказался первым. Не говори гоп, Осирис, пока не будут известны факты. На домыслах далеко не уедешь. Патрон советский, винтовка вероятнее всего тоже. Я проверю крышу лично. «Амур» названный Бартоном – Осирис ничего не ответил, только кисло ухмыльнулся, принявшись за работу. Вечер скользнул по окнам и стенам домов, огненно-желтыми отсветами в стёклах. Заходящее солнце. Оно быстро скроется за горизонтом, погрузив город в сумерки… Стив уехал из мотеля, лишь только они обсудили план дальнейших действий. Роджерс не должен был отрываться от основной группы агентов, чтобы не вызвать у тех подозрений, пока принадлежность Соколиного глаза к Щ.И.Т.у и его намерения, вызывали у Зимнего солдата и Чёрной вдовы сомнения. Впрочем… Капитан был рад уже тому, что Баки вступил с ним в хоть какую-то дискуссию, а не пытался свернуть ему шею. Если Джеймс не вспомнил его до сих пор – не беда. Он поможет другу воскресить в памяти годы, проведённые вместе и их дружбу. Если нет… То завоюет доверие Баки снова. И совершенно точно было лишь одно, что друга он больше никогда не оставит. — «А если друг сам попросит?» — напомнил с ехидством внутренний голос. — «Что тогда?» — фары Харлея высвечивали в темноте мелькающую желтую полоску-разметку шоссе — «тогда я уйду, но это не означает, что оставлю его без присмотра совсем. Просто нам нужно разобраться во всём. В себе в том числе. Наташа права» — вспомнил как агент Романова смотрела на Зимнего солдата. Это невероятное столкновение взглядов. Его. Её. Серые – зелёные. Только не хватало запаха озона в воздухе. Иначе Стив подумал бы, что быть нешуточной грозе. В разговоре Баки не казался Стиву растерянным или испуганным, как ему виделось до этого момента. Похоже его бывший друг лучше владел собой чем капитан Америка, а может быть и действительно ничего не чувствовал кроме раздражения и сопутствующего к цели интереса. — «Я его проваленное задание и способ вернуть доверие «Гидры» если он миссию свою доведёт до конца. Почему же медлит? Не было ли моё спасение с воздушного авианосца просто услугой, за то, что я не оставил его умирать под обломками, что придавили Баки к палубе? Как там принято у профессионалов? Око за око? Извечный закон Талиона – не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой». — «Тот человек, которого ты знал, давно мёртв…» — вот и первая молния в этом грозовом фронте. Недавние слова друга попали в сердце стремительнее пули. То безразличие с которым эта фраза была произнесена. — «А вдруг и правда, Баки умер в 1944-ом, а теперь остался только тот, кого Наташа звала Джей? Только Зимний солдат… Лицо до боли родное и знакомое, а вот содержание совсем другое. Иные мысли, иные действия… Что мне делать тогда?»