Last days

Pagoda - Alone And now I can't leave, I just sit in my room With only cigarettes to kill my time. I’ll be fine, i’ll be alright... "3-го апреля Курт провел ночь в доме в местечке Carnation, в компании неизвестных друзей. В доме были найдены <..>, большое количество пластинок и пепельница, полная окурков, принадлежавших не только Кобейну." Ничто, кроме неясных речей из телевизора с почти выключенным звуком, не нарушает тишину мягко освещенной комнаты. Ты садишься на просторный диван, но чувствуешь себя неуютно: я замечаю, как ты сутулишься и головой чуть ли не вжимаешься в плечи, из-за чего очень напоминаешь потрепанного воробья, попавшего в дождь. Закурив и немного расслабившись, запрокидываешь светловолосую голову на спинку дивана, начиная буравить потолок взором больших глаз. - Как ты меня сегодня по телефону узнала, кстати? - Сегодня? - искренне переспрашиваю я. И правда ведь, с утреннего звонка до текущего момента на самом деле прошли считанные часы. Даже и не верится, что такие значительные и странные события вмещает всего один день. В голове все перемешалось, и теперь кажется, что отрывки сегодняшнего утра прилетели из прошлого дня, а происходящее сейчас - фильм в каком-то абстрактном кинотеатре... - Я пару раз попадала на ваши концерты, во второй удалось даже попасть за кулисы после окончания. Помню, я тогда подбежала к гитарному технику*, такому плотному мужчине, рассказала ему, что не могу уехать домой и мне очень нужно где-то переночевать, а рассчитывать я могу только на то, что ребята из вашего окружения окажут помощь и куда-нибудь меня пристроят. Тогда он провел меня в запущенную комнатку - в конце коридора, между гримерной и туалетом. Там лежали какие-то шмотки, пачки сигарет, микрофоны, педали и прочее, в котором, к моей необъятной радости, отыскалось вполне приличное одеяло, - зажмуриваюсь, с улыбкой вспоминая, как меня, уже спящую на полу, чуть не придавило упавшим фиолетовым велосипедом осветителя... - Да, в таких комнатушках у нас часто что-то типа концертной кладовки, в этот бардак дверь всегда открыта, - немного усмехается Курт. Из-за запрокинутой головы голос его звучит ниже, более хрипло, чем обычно. - У меня тоже есть вопрос, - потихоньку подхожу к теме, интересовавшей меня весь день. - Ммм? - протягивает он, держа сигарету в сомкнутых губах. Слава его позе, я сталкиваюсь взглядом с шеей и щетинистым подбородком, а не сверлящими выразительными глазами. Меня и так уже мучает эта ситуация - каким образом вышло, что Кобейн оказался у меня дома, да еще и объявленный чуть ли не в розыск? Спасибо хоть на том, что он от меня зрительного контакта не просит, а то я точно бы под землю провалилась... - Эбби? - голос непутевого пропавшего резко выдирает меня из задумчивости. - Ты же хотела задать вопрос, - утихомиривает он секундное недоумение в моих глазах. - А, да! Меня весь день интересовало, почему ты так легко согласился на встречу? Я ведь могла оказаться кем угодно. Даже домогающейся фанаткой, - смеюсь я, представив, как незнакомая девушка с весьма недвусмысленными целями подкатывает к парню по телефону. Курт выдает тихий смешок. Закусив губу и голубоглазым взором задумчиво блуждая по пыльному потолку, он замолкает и, скорее всего, начинает вспоминать сегодняшнее утро. Через главный проход в доме выхожу покурить и подышать свежим воздухом: казалось бы, взаимоисключающие вещи, но на самом деле вполне удающиеся одновременно. У крыльца меня встречает скамья, обрамленная железными завитками. Вот оно, барство в самом неприятном его смысле - с сигаретой вальяжно сидеть у входа, показывая своим видом, кто хозяин всего этого особничища. Нет уж, спасибо, я постою... Проделав с три десятка шагов, оборачиваюсь к зданию и чиркаю зажигалкой у края никотиновой палочки. Сквозь облачко дыма пристально, будто в первый раз, оглядываю окружающее меня место. Да, у меня есть дорогой дом: продуманная трехэтажная конструкция, скованность идеально выстриженным метровым бордюром кустов, но просторность и освещенность за счет качественных, больших рам окон. Но нужно ли мне все это?.. Давно пора признаться самому себе, что меня здесь радует только огромная, закрытая от любопытных глаз территория (по которой можно расхаживать в своих прежних кофтах и драных джинсах) и начинающие цвести бело-розовыми гроздями пышные кусты у самых ворот. Живые островки естественности и непокорности в скучной пучине правильно высеченных линий - вот то, что радует глаз. Еще, конечно, мне очень нравится прохладный чердак, библиотека на первом этаже и детская комната Бин - единственные три места в доме, что не зависят ни от статусности, ни от накаленности его обстановки. Единственные три места, где я могу, как бы странно это ни было, уединиться от Кортни. Кстати, о птичках... Видимо, она так сильно горит желанием примириться, что аж тушит его сейчас в дорогущих магазинах улиц Лос-Анджелеса. Тоже мне, грозится по телефону отнятием Френ! Если до этого докатится, то врачи просто сверят мой и ее уровни наркоты в крови, тогда-то и посмотрим, кто из нас более примерный родитель. Правда, если на то пойдет, то у меня малышку тоже заберут... Хотя почему? Они должны учесть, что я, блин, держался эти месяцы, в отличие от "любящей матери"... И разрыв отношений только усугубляется. Сегодняшние выяснения, начавшиеся с попыток договориться об аннулировании завещания и брака увенчались подорванным голосом у обоих. Но, черт возьми, так нельзя! В конце концов, она - женщина, да еще и та, которую я очень любл.. любил. Да, она вопит и верещит, да, она истерит и угрожает мне с интонациями чокнутой фурии. Но раз уж тебя, Курт Кобейн, угораздило стать ее муженьком, то изволь терпеть и принимать ее поведение. Вспомни ту записку: согласен ли ты, К. К., взять Кортни Мишель Лав в свои законные жены, даже если она <..>**... Можно подумать, ты не знал, что женишься отнюдь не на тихой паиньке. Ухх, как же меня раздражает, что приходится скандалить. Хотя, если пораскинуть мозгами, в этом нет никакого смысла. Если ей деньги дороже моего мнения в этих Лоллапалузовых терках, то переубеждать ее бесполезно. Даже сегодняшними решительными разборками, после которых, казалось бы, можно прийти к миру, я никак не уладил ситуацию. Зато наверняка напугал девушку, которой случайно позвонил. Еще бы, трясущимися от гнева руками перенабирать номер Кортни, лихорадочно с ней ругаясь и злясь еще больше от того, что она после нескольких ошалелых выкриков бросает трубку. Понажимаешь тут... Странно, что та девушка предложила встретиться. Еще страннее то, что я на это согласился. Но пока нет возможности выложить всю ситуацию Дэйву и Кристу, надо хоть с кем-то ее обсудить. К тому же часто бывает, что решение проблемы подкидывает человек, даже не участвующий в ней. А может и наоборот - абстрагироваться от всей окружающей мутотени? Постараться завести знакомство, новую дружбу, забить на все заботы? Маразматическая, на первый взгляд, идея? Курт, тебе ли не знать... - Этим утром я вдруг понял, что мне нужно уйти от всей этой тягомотины, и с Кортни в том числе. Мне так осточертело с ней ругаться... Может, она думает, что я кайф от наших ссор ловлю?! А уши маленькой Бин, по ее мнению, видимо, вообще наслаждаются гневным верещанием матери, - закончив саркастические высказывания, Курт нервно закусывает верхнюю губу. Будто ощутив на себе взгляд и вспомнив о моем присутствии, он бросает на меня взор и, словно выдохнув вместе с воздухом скопившийся внутри пыл, немного смиреет. - Понимаешь, - продолжает он уже спокойнее, - твой, точнее, мой звонок тебе - такое вот случайное и неожиданное столкновение, да еще и с незнакомым человеком, сходу предложившим помощь... Это меня буквально отрезвило. Сам даже не знаю толком, почему. Мне тогда подумалось, что у меня, видимо, все настолько дерьмово, что это читается даже по голосу, - Кобейн грустно усмехается. - Точно осенило, что нужно остановить все разборки и, блин, вместо того, чтобы составлять какое-то идиотское завещание, как следует восстановиться к майским [прим. авт. - мартовское продолжение In Utero-тура было отменено и перенесено на май] концертам. А сейчас просто устроить нервам выходной, сменить обстановку, дать себе время все обдумать... Возможно, обратиться к какому-нибудь человеку, излить ему душу - этого иногда так не хватает, - при этих словах Курт отводит глаза от трещины потолка и опускает взгляд на меня. - Если это намек, то я внимательный слушатель, - улыбаюсь я в ответ на приподнявшиеся уголки его губ. - Я буду счастлив, даже если ты просто меня выслушаешь, - выпаливает он. - Валяй. Если тебе нужно выговориться, то я изо всех сил постараюсь вникнуть, - подбадриваю я. - Помнится, мать еще когда-то давно говорила, что глубоко внутри меня сидит хороший психолог. Правда, я не проверяла, - смеюсь, вспомнив, как родители на полном серьезе советовали мне получать образование и работать в области психологии или даже психиатрии. Кивнув и немного улыбнувшись, Курт делает глубокую затяжку. - На мне проверишь, - он тихо смеется, но тут же становится серьезнее. - В общем, когда все началось в голодном восемьдесят седьмом... Кобейн, будто разворачивая кинематографическую пленку, начинает проливать свет на вехи своей жизни и историю обретения известности - неожиданной и, возможно, желанной, но совсем не в тех масштабах, в какие она в итоге вылилась. Совсем не в тех... *Джон Дункан, гитарный техник Nirvan`ы в 1992-1993, на некоторых их концертах играл на гитаре; в 80-х был гитаристом группы The Exploited ** ".. прыщавая с**а, спускающая все твои деньги на наркоту и потаскушничество" - записка, найденная у Курта 8 апр. 1994, http://cs618426.vk.me/v618426295/49cf/m9Q5OwmcYfo.jpg