Last days

Radiohead - Karma Police Karma police, I've given all I can It's not enough I've given all I can But we're still on the payroll... - Эб, ну пойми. Нельзя мне здесь задерживаться, надо домой. К тому же, я могу ненароком вписать тебя в какую-нибудь переделку, - в голосе Курта чувствуется, что ему стоит немалых усилий нарушать свою молчаливость, вызванную действием героина. - Да брось, оставайся. Я уже вписалась, поверь... - тихо, но виновато вздохнув и прекратив медленные шаги по комнате, музыкант в раздумьях останавливается у дивана, на котором сижу я, и зарывается рукой в космы, глядя куда-то вдаль и закусывая верхнюю губу. - И разве можно за руль садиться с такой вялостью? - спрашиваю, фактически пользуясь его замешательством. Ему нельзя уезжать, нельзя оставаться одному. - В этом вся проблема, - он отрывается от мыслей и садится передо мной на пол, подтягивая к себе острые колени, что выступают сквозь ткань джинсов. Выдерживая мой озадаченный взгляд, он своими ладонями накрывает мои, лежащие на коленках. - Плюс вдохновение, надо взять тетради и гитару, а если поведу я, то мы вмажемся в аварию.. Подвези меня, пожалуйста, я тебя очень прошу. - Кхм, ну, - я смущаюсь от внезапной прямоты Кобейна и его взгляда снизу вверх. Из-за сильно суженных зрачков, к размеру которых я никак не привыкну, в его глаза жутковато смотреть, поэтому я стараюсь отводить взгляд. - Если тебе надо что-то записать, я могу дать свой блокнот.. - Но в нем же нет текстов моих песен. - И ты предлагаешь мне тебя отвезти? - чувствуя все еще скептическое отношение к предложению, он слегка запрокидывает голову и, тяжело выдыхая, опускает обратно. - Пожалуйста. Это очень важно, - опуская усталый взгляд, он встает и садится рядом, справа от меня. Ссутулившись и замолчав, я перебираю в голове способы избежания этой поездки, но ни один из них не избавляет от проблем. Что можно сделать? Запретить ему ехать и поссориться на этой почве? Отпустить и остаться в одиночестве, переживая и гадая, что с ним? Упираясь локтями в колени и закрывая ладонями лицо, постепенно прихожу к выводу, что терять в конце такого дня уже нечего. Все складывается так, что сейчас я действительно единственный человек, на которого он может положиться, а он - единственный, рядом с кем мне хочется находиться. Конечно, это все странно, но где наша не пропадала... - Ладно, попробуем, - выдыхая и поднимаясь с дивана, нагибаюсь к рюкзаку на тумбе, чтобы достать ключи из его переднего отдела. - Но я обязана тебе кое-что сказать, - от губящей уверенность мысли резко выпрямляюсь и оборачиваюсь, из-за чего подошедший Кобейн наскакивает на меня, не успев отреагировать. - Да? Я тоже. - Проблема в том, что я не умею водить.. - А, да это-то не волнуйся, доедем как-нибудь, - я распахиваю глаза в ответ на его безразличие, но тут же понимаю, что его занимает другое, - главная проблема в том, что дома может быть Кали*. А он ни в коем случае не должен меня встретить, иначе сразу же сдаст Кортни, - голос Курта чуть дрожит на последней фразе. - Черт.. Ну, если он отвечает на звонки, позвони себе домой. Телефон там, - я киваю в сторону спальни, на двери которой неровными мазками красуется ярко-зеленый пацифик. Взором проводив принявшего идею Кобейна, возвращаюсь к рюкзаку и запускаю руки в отделение, пытаясь нащупать искомый ребристый кусочек металла среди груды мелочи и скомканных бумажек. - Тьфу, мать твою, - доносится из соседней комнаты, заставляя оглянуться. Подрагивающими руками музыкант набирает номер и шипит ругательства себе под нос, с раздражением вдавливая кнопки. Мда, видимо, именно таким образом он и попал на меня сегодняшним утром.. Пока я кладу найденный ключ в карман джинсов и дохожу до спальни, Кобейн уже правильно набирает номер и сидит с телефоном около уха. - Гудки уже, - он протягивает мне трубку. Взяв ее, подношу к уху и замираю, почти не нарушая дыханием напряженную тишину. Даже если Кали спит, это существенно усложняет задачу - слишком опасно попадаться ему на глаза. А может, специально не отвечает на звонки, устав от их большого количества, возможного в силу пропажи Кобейна. Или уехал развлекаться, проводить время со своей пассией, махнув рукой на ситуацию. Мы с Куртом выжидающе переглядываемся, хотя оба знаем, что зависит все только от этого звонка. Слушая гудки, понимаю, что ехать все-таки придется. Интересная перспектива - заночевать в чужом доме, при этом добираясь туда в два с чем-то ночи, когда дороги заволочены тьмой.. Два щелчка, включающих самодельный автоответ, мигом выдирают из омута мыслей и гипотез. - Пишется? Окей, - я вслушиваюсь в тихие голоса на том конце провода, но в следующий миг жалею об этом, пугаясь неожиданно громкого возгласа, - давайте, люди! Подарите улыбку своему брату, соберитесь вместе, полюбите друг друга** и скажите, что вам от нас надо, - мои глаза округляются от воплей знакомого голоса и снисходительного, но грубоватого женского смеха на фоне. Когда запись Кобейна и Лав сменяется гудком записи сообщения, я тут же бросаю трубку. - Года два назад записывали, - он мрачно усмехается, но тут же возвращается к теме, - Кали у подруги ночует, скорее всего. - Тогда вперед, мастер конспирации, - обойдя Курта, направляюсь к выходу, но чувствую, как он несильно берет меня за руку. Когда я с удивлением оглядываюсь, то сталкиваюсь с его благодарным взором. - Что бы я без тебя делал? - покачивая головой, выдыхает он сквозь улыбку, от которой глаза его чуть прищуриваются. - Взаимно, - отвечая на улыбку тем же и не выпуская его руки, пячусь в сторону прихожей, глядя в ярко-голубые глаза напротив. * * * - Так, где тут твой гроб на колесиках? - с ухмылкой намекая на вытянутость и угловатость Вэлианта, выхожу из дома вслед за музыкантом и, впуская в дом неуправляемый порыв холодного ветра, закрываю входную дверь. Сунув ключи в карман и обернувшись, вижу, что фигура Кобейна уже скрылась за поворотом. Окликать его бессмысленно - уйдя в себя, он уже минут пятнадцать не говорит ни слова (невнятно сказанный адрес не в счет), сохраняя на бледном лице отрешенное выражение. Видимо, после передозировки героин все же усваивается, заставляя организм поддаваться эффекту. - О, - сойдя с крыльца и заметив выглядывающий из-за угла дома голубой капот, в несколько шагов оказываюсь около машины. Курт отпирает переднюю дверь, жестом приглашая на водительское место, и обойдя авто сзади, открывает соседнюю. - В общем, слева - тормоз, справа - газ, - Кобейн, влезая в авто и громко захлопывая за собой дверь, начинает инструктировать, попутно нажимая кнопки и передвигая рычаги. - Готовься к самой захватывающей в жизни поездке, - проговариваю я, пристегиваясь и опуская на руль подрагивающие от волнения руки. - Между прочим, я серьезно, - парируя в ответ на его тихую усмешку, вжимаю в пол педаль газа. Мы с визгом покрышек резко срываемся с места, из-за чего от испуга меня на секунду бросает в жар, и выкатываемся на середину дороги. К счастью, довольно ловко выруливаю на полосу движения и делаю плавнее ход авто, и понявший это Курт тихо выдыхает. - Твою ж.. В свете включенных им фар видно, как под колеса уносится неровное покрытие темной аллеи, на которую выходит мое жилище. Мертвой хваткой вцепившись в рулевое колесо и обострив зрение до предела, стараюсь ровно вести машину. Когда устанавливается небольшая, но стабильная скорость, и руль уже не надо так стискивать, перевожу дыхание и немного расслабляюсь. - Нам направо скоро поворачивать, - боковым зрением вижу, как притихший Курт косится на в мою сторону, отмечая крайнюю напряженность и сосредоточенность на моем лице. От этого нервничаю еще больше - ненавижу, когда на меня подолгу смотрят.. Вдруг забор справа резко кончается и сменяется поворотом на крупный проспект, требующим быстрого и точного въезда. Слишком резко вдавив педаль тормоза, из-за чего нас чуть не отшвыривает к стеклу, начинаю объезжать угол, но понимаю, что не вписываюсь в габариты. - Да как это делается, мать твою?! - ругаясь неизвестно на кого, начинаю неистово вращать руль в правую сторону, делая множество кругов по его оси, но когда откуда-то сзади доносится сильный лязг железа, Курт расстегивает ремень безопасности и приходит на помощь. - Черт, я устала.. - Погоди, - придвинувшись, он протягивает к педалям левую ногу и нажимает ей на газ, при этом накрывая рукой мою ладонь на руле и плавно разворачивая машину. Почувствовав это неожиданное соприкосновение, опускаю взгляд на его бледную руку, начиная испытывать непонятное смущение. Авто аккуратно проезжает поворот и так же легко, без заноса, выходит из него на уходящее к горизонту шоссе, пустующее в силу темного времени суток. - Все, а здесь до самого бульвара без поворотов, - Кобейн уступает мне полное управление и, отодвинувшись, откидывается на спинку сиденья, смыкая веки. На миг взглянув в зеркало заднего вида, замечаю на краю обочины изрядно помятую и перевернутую жестяную урну. Хорошо, что ночь прикрывает последствия моего посвящения в водители... Ради безопасности удерживая хилые двадцать километров в час, увереннее распрямляюсь в водительском кресле, чувствуя под педалями вибрацию, возникшую от неоднородности дорожного полотна. Время от времени покачивая руль влево, когда машину ведет в противоположную сторону, я пребываю в легком шоке от себя, справляясь с вождением. Пусть эту задачу облегчает автоматическая коробка передач, но даже решиться на такой поступок было довольно сложно. Теперь, когда впереди длинный и ровный участок дороги, можно немного отвлечься от управления и обратить внимание на сам маршрут. Кружево темной листвы деревьев, словно расступающихся перед серо-голубым капотом, трепещет от разыгравшегося ветра, что норовит посвистывать в небольшом зазоре у бокового стекла. По одну его сторону бушует неподвластная природа, по другую царит тепло и тишина - машина, установившая собой границы нашей атмосферы, стала полноценным защищающим от мира барьером. Фокусируя саднящие от усталости глаза на далекой линии горизонта, замечаю, что небо над ней из черного медленно превращается в темно-синее. Значит, пик ночной тьмы проходит, и уже часа через полтора небо начнет потихоньку светлеть, пробуждая город рассветом. Но до этого еще нужно дожить. Обратив внимание на то, что кое-кто подозрительно перестал комментировать обстановку внутри машины и вне ее, удерживаю руль и бросаю взгляд на Курта. Склонившись ко мне, он запрокинул голову, устроив ее между подголовниками сидений, и погрузился в сон, несмотря на такое неудобное положение. Проскользнув взором по его оголенной шее и заметив, что кожа в ямке между выступающими ключицами слегка подрагивает от сердцебиения, успокоенно вздыхаю и отворачиваюсь к лобовому стеклу. Жив, курилка... Задумавшись, снова задаюсь вопросом - можно ли было вчера предположить, что сегодняшний день станет таким безумным и насыщенным, что жизнь так повернется? Что в ней, в моем доме, появится человек, ради кого я буду делать те вещи, о посильности которых и не думала?*** К которому так быстро привыкну? Просто невероятно.. И почему неожиданно влиться в жизнь разыскиваемого музыканта, дать ему убежище и моральную опору, вытащить из передозировки, колесить под покровом ночи - почему это выпало именно мне? - Черт, - из-за слабого, но внезапного возгласа справа я отвлекаюсь от мыслей и чуть не подскакиваю на месте, - так пить хочется, - он выпрямляется и распахивает глаза, будто не спал вовсе, и, обернувшись, тянется к задним сиденьям, плечом задевая меня. - А ничего, что мне так неудобно? - раздражаясь и крепче впиваясь в руль, отклоняюсь влево от Кобейна и стараюсь не потерять контроль над управлением. Вскоре вернувшись в нормальное положение с бутылкой воды в руках, взятой с задних мест, он откручивает на ней крышку и делает пару глотков. - Фак, - успевает он сдавленно прошипеть сквозь зубы прежде, чем я успеваю понять, что он творит в следующие секунды: задевая мои кеды, давит по тормозам, из-за чего его отбрасывает вперед, отодвигается, распахивает дверь и сгибается у асфальта, выворачиваясь от тошноты. Машинально закатив глаза от этой неприятной картины и сложив руки на руле, я со вздохом склоняюсь над ним и кладу голову на руки, молча выжидая, когда Кобейн оклемается. Кое-как управившись со своим организмом, он возвращается внутрь авто, тяжело дыша и прижимая ладонь к мертвецки бледному лбу. - Все в порядке, это от героина, - отдышавшись, хрипит он. В порядке?.. Обеспокоенным взором я сталкиваюсь с его глазами, в которые раз замечая, что даже в темноватом салоне его зрачки не расширяются, оставаясь такими же неестественно мелкими. Несмотря на красоту глаз, зрачки перечеркивают ее, придавая им жутковатый стеклянный вид. Все это дополняется впалыми щеками и проблемной бледной кожей. - Кто дал тебе такую дрянь? - Кали, - выдавливает он, закрывая глаза и откидываясь на спинку сиденья. Какого черта?.. - Может, специально? - Да ну, с какой стати ему меня подста.. - черт, и откуда в нем столько наивности? - Кобейн, да очнись уже, ты в такой заднице, где подставить могут все! - выпаливаю я, чувствуя в себе злость то ли на Кали, то ли на безразличие музыканта. - Раскрой глаза и держись, блин, подальше от него, - он поворачивает голову и удивленно уставляется на меня, но я, сама не понимая, что послужило причиной такого всплеска, выдыхаю и давлю на газ. Нарастив скорость и молча проехав указатель, повторяю действия Курта на повороте: чуть жму тормоз, поворачиваю руль и, заканчивая маневр, поддаю газу. К моему облегчению, ничто не пострадало. Заехав на нужный нам бульвар Лэйк-Вашингтон, по обе стороны ограниченный деревянными стенами жилых территорий, проезжаю мимо нескольких двухэтажных зданий. Вдруг взгляд цепляется за серебристое свечение справа, проглядывающее сквозь стройные кипарисы. Спустя пару секунд я понимаю, что это - отражение лунного света на глади озера Вашингтон. Ночью оно кажется бездонным морем, разделяющим небо и землю темно-синей, почти черной полосой. Мое восхищение красотой прерывается, когда окружающий машину пейзаж сменяется тьмой, из-за чего я с опаской торможу. Пригнувшись к рулю и задрав голову, едва различаю на фоне темного неба гибкие деревья, выросшие на границе дороги с парком Виретта. Своими увесистыми, пышными кронами они нависают прямо над бульваром, угрожающе покачиваясь от ветра. Поддав газу, чтобы скорее выехать на освещенный луной участок, замечаю слева от себя стену из низкого кирпичного забора и цветущих зелено-сиреневых кустарников, очень высоких и густых. Когда эта ограда кончается, мне становится видна уводящая резко влево аллея, преграждаемая массивными деревянными воротами. - Твой дом-то, молчун? - окликаю я, не отрывая взгляд от видной отсюда крыши большого серо-коричневого дома. - Похоже на то, - сонно бормочет Курт, потирая глаза, - ладно, вылезай, я припаркую. Выкарабкавшись из машины и нетвердо держась на ногах после первого водительского опыта, отхожу к левому краю ворот, предполагая, что Кобейн выйдет открыть их и заедет на территорию, но, к моему удивлению, он проезжает считанные метры и за несколько шагов до меня глушит мотор. - Так у тебя же вроде есть гараж.. - неуверенно начинаю, когда он выходит и хлопает за собой дверью. - Да какая разница, - неспешно обходя авто, он проскальзывает взглядом во внушительной вмятине на заднем крыле, появившейся при взаимодействии с урной, но, никак на это не отреагировав, убирает ключи в карман кофты и подходит к воротам. Ему сейчас, похоже, все без разницы. Открыв ворота, он проходит за мной и останавливается, чтобы запереть их. Пока он возится с засовами, замками и ключами, натягиваю рукава свитера на ладони и скрещиваю руки на груди, пытаясь согреться. Хотя ночной апрельский холод сейчас - единственное, что удерживает меня от того, чтобы ослабленно свалиться прямо здесь. Пройдя несколько шагов к дому, пытаюсь вглядеться в него сквозь ночную мглу. Просторный и крепкий на вид, своими чуть загнутыми широкими козырьками напоминающий замок Химедзи****, он стоит в центре прилегающей территории. На каждом этаже - несколько больших окон, отражающих лунный свет мощными белыми рамами. Слева от здания - странная постройка, едва достигающая высоты двух этажей, зато имеющая темную крышу с большим мансардным окном. - Не бедно, - замечаю я, когда Курт выжидающе останавливается недалеко от меня. В ответ он без малейшей гордости и энтузиазма угукает, с прищуром настороженно озираясь по сторонам. Наконец он сдвигается с места, направляясь ко входу в дом. Немного помедлив и упершись взором в его сутулую спину, иду следом, стараясь не думать о рискованности и безумности нашего плана в такой сложной ситуации. - Думать уже поздно, - тихо выдохнув эти слова, переступаю порог. Когда я подхожу к широкой белой лестнице, ведущей на верхние этажи, то слышу за собой щелчки замка. Кобейн запирает за мной входную дверь, видимо, не считая нужным мое быстрое возвращение к себе. * * * - Так ты остаешься? - находясь в кресле за тройку метров от кровати, на краю которой сижу я, Курт отрывается от тетради, изобилующей черными строками и рисунками, и вопрошающе смотрит на меня. - Не решила еще, - потирая смыкающиеся веки ноющими руками, пытаюсь отогнать сон хоть на время принятия решения, но плодов это не приносит. Немного выпрямив спину, сонным взглядом кошусь на музыканта, чья фигура слабо освещается теплым рыжеватом светом настольной лампы - единственным источником света в комнате. - Спи, ты устала. Да и не отпущу я тебя одну в такое время, - проявляя неожиданное подобие заботы, он потупляет взгляд обратно в тетрадь. Такое чувство, что мы поменялись ролями: если днем задерживать его у себя приходилось мне, то теперь остаться меня просит он. Кажется, отпираться уже нет смысла, ибо единственное передвижение, которое мне сейчас под силу осуществить - это доползти до ближайшей подушки, чтобы часов на десять отключиться от всех внешних раздражителей, коим является в какой-то степени и Кобейн. - Ладно.. - наконец выдавив согласие, с трудом делаю последний рывок, чтобы встать и дойти до изголовья кровати. Не раздеваясь, сваливаюсь на левый бок поверх застеленного одеяла и обессиленно сворачиваюсь калачиком прямо в свитере и джинсах, сгибая под головой левую руку. - Окей, - он поднимается с тетрадью в руках и, обходя постель, направляется к двери. Судя по звукам сзади меня, он также запирает ее изнутри, тихо захлопывая и три раза проворачивая ключ в поскрипывающем замке. Меня настолько плотно окутал туман усталости, что даже осознание того, что я посреди ночи оказалась запертой в тесной комнате cо все же малознакомым человеком, еще и под кайфом, не вызывает волнения. Хотя есть причина для опасений - даже зная много о его жизни, я совершенно не знаю его. - Спишем на заклинивший замок, если Кали будет искать меня здесь. Главное - не шуметь, - Курт, напомнивший на последних словах воспитателя в детском саду, возвращается в кресло, кладя лодыжку левой ноги на колено правой, после чего открывает тетрадь и, замерев на несколько секунд, черной ручкой начинает выводить новую строку. Вдруг услышав странный шорох за дверью, вздрагиваю и напрягаю слух, но вскоре понимаю, что мне лишь показалось. Так и с ума сойти недалеко, каждого звука опасаться... Убедившись в прочности тишины в доме, смыкаю веки, и перед ними снова воображается устройство этого дома. Когда мы сошли с лестницы на третьем этаже и миновали боковой коридор до конца, очутились перед дверью небольшой уютной комнаты - как выяснилось, единственной, запирающейся изнутри. Перед тем, как кинуться доставать тетради из-под кровати, Курт успел что-то пробормотать про большой чердак, где мы сможем спрятаться в случае появления на этажах Кали или Кортни. Удивительно, что при такой сонливости и утомлении быстро заснуть не удается, как и отключиться от мешающих дум. Они лезут в голову, раздражая нервы: от хорошего, приятного отношения к Кобейну хочется улыбаться; от назойливой мысли, что он в тупике, становится тревожно. Ладно я со своей жизнью как попало, но что делать ему? Как выйти из розыска, объясниться с группой и Кортни, как расстаться со мной, как пережить развод, где и с кем жить после него? Ему всего двадцать семь, а он уже музыкант, знаменитость, муж, отец, наркоман. И человек, который сам не ведает, что творит. То, что я начинаю чувствовать к нему что-то особенное, пугает меня: ясно, что в такой ситуации даже простая привязанность осложнит положение. Осознавая, что при одном его виде в груди разливается странное дрожащее тепло, я уже не могу отрицать, что испытываю какое-то тяготение, чего раньше не чувствовала ни к кому. Мда, Эбби, кажется, кто-то вляпался. Стараясь отогнать туманные мысли, пододвигаю к себе подушку и сильнее подгибаю ноги, но все равно не расслабляюсь в силу того, что совершенно не привыкла спать в гостях. Открыв глаза, фокусирую сонный взгляд на задумчиво закусившем верхнюю губу Курте. Похоже, пока он бодрствует, успокоиться мне не удастся. - Ты спать собираешься? - он прекращает чирканье ручкой и в ответ на несколько секунд поднимает на меня взгляд, от чего я немного теряюсь. Видимо, поняв все без слов, он со вздохом встает и, подойдя к кровати, опускает глаза на пустующую впереди меня половину и садится туда. Немного помедлив, он поднимает ноги на одеяло и, чуть сгибая их, ложится на бок лицом ко мне. Черт, до чего же я не привыкла делить с кем-то одну постель... - Я сон посторожу, - он смыкает веки и глубоко вздыхает, отвечая на мое смущение и недоумение мягкой усмешкой. Взгляд цепляется за появившиеся от нее тонкие морщинки у внешних уголков глаз и загнутые длинные ресницы. Невольно чуть улыбнувшись этой картине, следую его примеру и, поморгав, прикрываю веки. Спустя минуты полторы недовольно поддавшись пришедшим в голову мыслям, открываю глаза. Удивительно - еще полчаса назад мне жутко хотелось уснуть, чтобы перестать уносить себе крышу мыслями и терпением ломоты тела от усталости. Но, кажется, я настолько устала, что даже отключить себя от внешнего мира и спать сил нет. Потеряв надежду на сон, перевожу взгляд на мирно засыпающего музыканта, лежащего на фоне большого окна и балконной двери, почти скрытых за толстой бежевой занавесью. Чем дольше я наблюдаю его тихую дрему и слушаю спокойное дыхание, тем сильнее мною овладевает необъяснимая тревога. По коже пробегают мурашки, а что-то внутри начинает дрожать, когда в голову вдруг лезут дурные мысли и предположения относительно будущего. Сейчас он мирно спит, а что будет завтра? По идее, чем больше длительность пропажи, тем больше людей подключают к поискам. Мое чувство страха перед будущим будет только расти, если я продолжу его покрывать. Но пути назад нет, и я должна это принять. Есть ли вообще выход из такой ситуации - цепи вокруг горла? Если есть, чего он будет ему стоить? Плохое предчувствие, от которого руки чуть подрагивают, подсказывает, что будущее впереди невероятно мрачное и сложное. Как же справиться со всем этим?.. Когда он вдруг нервно вдыхает, видимо, чувствуя внимательный долгий взгляд, быстро закрываю глаза. Я уже привыкаю к тишине, как вдруг около меня раздается ледяной голос: - Я же знаю, ты смотрела, - от этого я снова поднимаю веки и сталкиваюсь с взглядом Кобейна. - А что, нельзя? Примяв рукой торчавший и загораживавший правый глаз край подушки, он пододвигается ко мне, оставляя дистанцию в сантиметров двадцать. Немигающе глядя прямо в глаза и дыша немного тяжелее, чем обычно, он пронизывает меня странным взором, заставляя замереть все внутри. Чувствуя, как руки леденеют, я понимаю, что этот взгляд - не передразнивание. Снова ёжась от мурашек, напрягаясь от его близкого нахождения и непредсказуемости следующей секунды, замечаю, как подрагивают его ярко-голубые радужки с жутковатыми зрачками-точками, взором бегая с одного моего глаза на другой. Быстро мигнув, он сдвигает брови, словно пытаясь глубже заглянуть мне в душу, понять обо мне что-то важное для себя. Глаза красивые, но слишком холодные. Не в силах выдержать эту попытку прочесть все мои мысли прожигающим взглядом, еле заметно отодвигаюсь и медленно моргаю, намекая на прекращение странных гляделок, но Курт на это не реагирует. Черт, да что ты на меня так смотришь?! И так же понятно, что я о тебе думаю и чувствую... Странно, но в безумных больших глазах напротив проскальзывает едва уловимое удивление. Кобейн впервые за минуту моргает, будто поняв мои мысли, от пугающей идеи о возможности чего сердце начинает ощутимо биться быстрее. Приподняв брови, я терпеливо выдерживаю его слегка изменившийся, но такой же неясный взгляд, ожидая, что будет дальше. Боковым зрением замечая, как он поджимает губы, я вижу в его почему-то погрустневших глазах тень какого-то сочувствия и даже.. сожаление? Медленно моргнув несколько раз и наконец опустив взгляд, он обреченно выдыхает; лицо теряет напряженность. Какой же он странный.. Опасаясь снова привлечь внимание, прикрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Внутри меня все сжимается, и я рефлекторно вздрагиваю, когда тонкие холодные пальцы отодвигают от виска упавшую на него прядь моих волос. Но я вовремя беру себя в руки и не открываю глаза. Не позволяю себе спугнуть. Не задерживаясь, его рука нежно проводит по волосам и пропадает на уровне шеи. Осторожно приоткрыв глаза, я замечаю будто виноватую грустную усмешку на губах Кобейна, отворачивающего лицо к подушке. Вдохнув, он сгибает руки у груди и, запуская ладони под подушку, подтягивает к себе ноги, сворачиваясь в комок. Даже после того, как Курт отвернул голову и вроде бы засопел, не могу расслабиться после этого жеста (взаимности?). Недоуменно смотря на его светловолосую всклокоченную макушку, я четко ощущаю, как сердце все еще испуганно барабанит по ребрам. Но, не в силах больше чувствовать и думать, я сама не замечаю, как вскоре позволяю себе раствориться в тяжелых объятиях сна. She eyes me like a pisces when I am weak I've been locked inside your Heart Shaped box for a week I was drawn into your magnet tar pit trap I wish I could eat your cancer when you turn black *Кали - нянь Фрэнсис и наркоман, жил у Кобейнов в отдельной комнате. По сомнительным источникам, 4-го или 5-го числа в его комнату зашел Курт, удивив сидящего там Кали. Также есть «очевидцы», в первую неделю апреля якобы слышавшие его шаги на верхнем этаже дома. **припев песни The Youngbloods - Get Together, используется Новоселичем в Territorial Pissings ***отсылка к фразе Spank Thru: "I can make you do things you won't think you ever could" ****известнейшая японская достопримечательность http://lifeglobe.net/x/entry/0/different4-65.jpg