I'm a slave for you

Ее тело обмякло, словно у девчонки вдруг пропали все кости. И без того ослабленная Гермиона превратилась лишь в куклу в его взмокших от волнения руках. Весь пыл Драко мгновенно остыл, как только юноша заметил, что Гермиона без сознания. Ему вдруг стало невыносимо жаль измученную девушку, жаль, что старания его проходят зря. Он освободил ее от стальных оков и осторожно отнес в спальню. Малфой долго думал, стоит ли вновь размещать ее в собственной комнате и, наконец, сжалился. Не хочется каждый раз спускаться в подвал, когда понадобится… Утолить голод страсти. Как юноша и ожидал, домовые эльфы вычистили дом до блеска. Слизеринец оставил Гермиону на высокой кровати и велел слугам обработать ее раны, позаботиться о том, чем сам заниматься не желал. Домовики удивились, вновь увидев девушку живой и почти невредимой по меркам прошедших через подвал жертв. Впрочем, хозяину они ничего об этом не сказали. Для себя Драко решил, что больше никогда не станет так истязать бедняжку. Судя по всему – она усвоила урок, а если и нет, то он найдет управу мягче, нежнее. Уж очень не хочется уродовать ее и без того измученное тельце. Но пожалеть о содеянном пришлось еще не раз. Прошла неделя, а Гермионе становилось лишь хуже. По ночам ее сотрясала дрожь, выпитое изливалось обратно зловонной бурой жижей. Волшебные мази и настойки не могли затянуть глубокие раны от волшебного хлыста... Точно тело отказывалось поправляться, не желало продолжать жить. У девушки начался жар, тело покрывала липкая холодная испарина. Ни зелья, ни настойки, ни волшебные книги ее спасали. И без того исхудалая Гермиона перестала питаться и буквально таяла на глазах, растворялась в противном воздухе поместья. Скоро она превратится в воспоминание, красное пятно на простыне. Драко беспокойно расхаживал по своему кабинету. Правой рукой он приглаживал платиновые волосы, уже убранные в опрятный хвост. Юноша, разумеется, переживал за судьбу Гермионы, но больше всего его беспокоила собственная участь. Он не мог бы вызвать доктора, ведь тот обязательно узнает грязнокровку и доложит о ней Темному Лорду. В наше время никому нельзя доверять... Наконец, в голове у Драко появилось решение висящей в воздухе проблемы. Ну конечно же! У него же уже есть вторая рабыня... За неделю ее службы Драко так и не соизволил узнать, как же ее зовут. Странное дело, но девушка совершенно не привлекала Малфоя в физическом плане. Все его мысли были заняты лишь одним – состоянием Гермионы Грейнджер. Он ел с мыслью о том, прошли ли ее боли, он спал, и снилось ему, как грязнокровка винит юношу в собственной смерти, как она извивается в мокрой от пота кровати, как ее день и ночь выворачивает наизнанку. Жизнь Пожирателя превратилась в кошмар. Он вскакивал каждый раз, услышав шум из ее спальни, проверял рабыню почти каждый час… Словно в бреду была не Гермиона, а сам Драко. Слизеринца начала раздражать та неприятная привязанность, что он питал к смазливой грязнокровке. Для себя он объяснил ее просто – хозяйский взгляд на дорогую вещь, которой не хочется лишаться. В глубине души Драко знал, что его отношение к гриффиндорке куда теплее, чем простая «привязанность к собственности». Как сладок был самообман… И давно в нем эти чувства? Юноша понял, что должен спасти ее, да хотя бы во имя возвращения собственного покоя. План его заключался в том, что он напоит ее оборотным зельем и вызовет к себе Теодора, дабы проконсультироваться. Нотт – отличный целитель, подающий все больше надежд. Он работает в больнице святого Мунго одним из ведущих специалистов. На главный пост его не пускают. Точная причина неизвестна, но Драко слышал, будто бы у Теодора в семье были магглы. Бред какой-то... Не может такой способный молодой человек состоять в родстве с червями, не имевшими ни сил, ни амбиций. Ну, впрочем, почему бы и нет? Грейнджер хоть и была треклятой выскочкой, а училась отменно, слыла гениальной ведьмой в своих кругах. А ведь она – грязнокровка, жалкое создание, выкидыш двух миров… Если слушать россказни чистокровных волшебников, можно поверить в ее бездарность, так и не испытав на себе ни одного заклятья самой Гермионы. Драко вспомнил, как в детстве отец попрекал его чужими успехами. «Какая-то грязнокровая девчонка учится лучше, чем ты! Как так случилось, Драко? Как так случилось, что наследник семьи Малфоев оказался полным ничтожеством?» – говорил Люциус. Знал бы его отец, каким посмешищем сын стал сейчас: питает чувства к рабыне, которую сам же и замучил. Юноша попытался выбросить из головы мысли об отце... Этот человек всю жизнь попрекал сына, старался всячески задеть его, унизить. Точно это могло мотивировать. Драко не любил вспоминать почивших родителей. Он грустил о потере матери, но не мог вспомнить ни одного приятного эпизода в общении с заносчивым резким отцом. Драко окликнул слугу и перед ним вмиг появился маленький зеленокожий домовой эльф с длинными треугольными ушами. Глаза его были опущены к полу, чему Малфой был только рад. – Приведи сюда служанку, что я купил не так давно, – скомандовал Драко. Как там ее зовут? Эльф учтиво поклонился хозяину и скрылся, щелкнув темно-зелеными пальцами. Он не заставил себя ждать, всего через пару секунд появившись в комнате, держа за руку сконфуженную девчонку. Русые волосы были убраны в аккуратную длинную косу, но продолжали виться на конце. Рабыня была одета в строгое черное платье с короткими рукавами и завышенной талией, будто у нее уже рос живот... Ноги обтянуты черными чулками, непрозрачными, не привлекательными. На шее – черный ошейник с серебряным бубенчиком. Драко окинул ее критическим взглядом, отметив, что она вовсе не так дурна, как показалось на первый взгляд. Приглядевшись получше он заметил на бледном лице россыпь аккуратных веснушек. Боже мой! Малфой ненавидел веснушчатых. Он раздраженно схватил девушку за подбородок, больно сдавив его. Умыть ее? Вряд ли поможет. Слизеринец махнул рукой эльфу, приказывая тому удалиться, оставить его... Домовик покорно опустил глаза и исчез, оставив служанку наедине с хозяином. – Как тебя зовут? – спросил Драко. – Джеки, сэр, – пролепетала испуганная девушка, ее явно устраивало существовать не вместе, а параллельно. Малфой вновь окинул ее взглядом и понял, что она примерно на три-четыре года младше, чем он сам. В зеленых глазах было столько страха, сколько может быть лишь в человеке, что знает, кто такой – Драко Малфой. Слизеринец понял, что они уже виделись в школе, пересекались где-то еще. – Так на каком факультете ты училась, Джеки? – спросил Драко притворно ласковым тоном. – На Пуффендуе, сэр. Да уж, так он и подумал. Губы слизеринца скривились от накатившего отвращения. Веснушчатая пуффендуйка с неопрятными волосами... Что тут скажешь? Наверное, поэтому в Домах Удовольствий так темно. Чтобы потенциальный покупатель не мог как следует разглядеть приобретаемый товар. Если бы Драко увидел девушку при ярком свете дня – ни за что не выбрал бы именно это. Малфой отпустил рабыню и зашагал к рабочему столу. Он достал из верхнего ящичка кошелек и отсчитал несколько золотых галеонов, звеня ярко блестящими монетами. Слизеринец вложил их в трясущиеся руки Джеки и сказал: – Беги в аптеку, что в Косом Переулке. Подойди к последнему окну и скажи, что ты от мистера Малфоя. Купи для меня бочку оборотного зелья, и пусть пришлют его сегодня же. Ты все поняла? – Да, господин, – ответила девушка, отвесив неуклюжий поклон. Она застыла на месте, и Драко нетерпеливо толкнул ее к выходу. Девушка, словно очнувшись ото сна, ринулась вниз, исполнять приказ господина. Ладно хоть бегать умеет... Юноша лениво повел широкими плечами и упал в кресло, закинув голову на подушку. Он совершенно не боялся того, что девушка сбежит с его деньгами. Нет. По глазам видно, что ей не хватит смелости на столь глупый поступок. Для таких, как она, рабство – лучшая жизнь. Не то, что Гермиона… Эта девушка идет до самого конца! Она жаждет свободы даже во времена, когда никакой свободы больше не существует. Она – непокорная гордая львица, достойная и восхищения, и презрения. Малфой прикрыл уставшие глаза, надеясь, что мимолетный отдых даст ему сил. Морфей звал в гости, но Драко знал, что сейчас не время спать. На кону жизнь его драгоценной игрушки. Юноша нетерпеливо вскочил с места и направился к столу. Он взял в руки перо и достал из ящика тонкий, почти прозрачный пергамент, выбеленный ярким летним солнцем.       «Здравствуй, Теодор, здравствуй. Давно не виделись, старый друг. Знаю, нам надо о многом поговорить. Но у меня к тебе есть одна очень важная просьба. Ты же знаешь, что в силу должности своей, я не всегда могу выкроить время на поход к врачу. Прошу, Тео, как только освободишься, приходи в Малфой Мэнор. Желательно сегодня. С наилучшими пожеланиями, Драко Малфой.» Юноша убрал письмо в конверт и запечатал его с помощью воска и старинной нефритовой печати дома Малфоев. Бумага скрипнула под его пальцами. Словно попрощавшись... Он вручил конверт большой серой сове и распахнул окно. Птица метнулась наружу и скрылась за горизонтом. Служанка пришла на удивление быстро. Оборотное зелье доставили вместе с ней, в огромной бочке из темного дуба. Слизеринец удостоил Джеки одобрительным кивком и, срезав у девушки прядь русых волос, отправил обратно к трудящимся эльфам. В голове у юноши пронеслась мысль о том, что ему никогда не найти никого лучше, чем Гермиона. Ох, будь она чистокровной… Малфой добавил в зелье русые волосы служанки и разлил его по флаконам с яркой этикеткой. Он заставил сонную Гермиону сделать пару глотков и принялся ждать старого друга у окна. Он откликнется на зов, будь уверен. И точно. Теодор прибыл вскоре после получения письма, он всегда слишком трепетно относился к чужим просьбам. Несмотря на столь юный возраст, он выглядел весьма внушительно. Высокий рост, большие серьезные глаза, цвета изумрудной листвы деревьев, темные ресницы и густые темные брови. Черные, словно уголь волосы, были коротко подстриженные и убраны назад. Широкие острые скулы и обычные для такого строения черепа легкие впадины под ними, а челюсти крепкие, массивные. Тонкие ноздри и прямой, не слишком крупный нос, слегка тяжеловатый подбородок, женственные, мягко очерченные губы. Морщинки вокруг них казались вечной тенью только что исчезнувшей улыбки. Вместе с юношеским задором каждая черта его лица свидетельствовала о спокойной силе и уверенности своего носителя. Юноша неторопливо шел к поместью, оглядывая окрестности. Малфой редко приглашал его к себе, хоть и назывался другом. Многие чистокровные волшебники старались не связываться с семейством Ноттов из-за слухов, ходивших в округе. В обществе молодой красавец считался изгоем, лишним. Он не посещал светских приемов, не восхвалял Темного Лорда, лишь лечил нуждающихся. На пороге Тео встретил все тот же зеленокожий домовой эльф. Он принял у Нотта пальто, отложил его трость и проводил юношу к самому Драко. Пока гость поднимался по винтовой лестнице, он успел разглядеть убранство Малфой Мэнора лучше, чем помнил. Все здесь напоминало его старый дом. Холодные змеиные тона, всюду роскошные и бесполезные предметы интерьера, старинные картины с изображениями давно умерших родственников, семейные колдографии и различные награды и ордена давно почивших родных. Свидетельства былого величия. Дверь в комнату Драко отворилась со злобным скрипом, и перед Теодором предстал хозяин поместья, вальяжно развалившийся в глубоком мягком кресле. Даже не удосужился встать, это не ново для Теодора. В руке Малфой держал стакан с огневиски, а вторую держал на ручке кресла. Весь его вид выражал спокойствие и умиротворенность. Казалось, что оба юноши слишком уж похожи друг на друга. Если не внешне, то внутренне они были чуть ли не одинаковы. Оба прошли долгий нелегкий путь от мальчика к мужчине. Оба пережили потерю родителей, оба выросли в семье Пожирателей Смерти. Даже в их лицах читалась некоторая схожесть... Скулы их одинаково выступали на лицах. Но впадины на щеках Теодора обозначались гораздо резче, чем у Драко. Оба юноши выражали собой холодную спокойность, искусно сыгранную, вырезанную на лице точно стараниями лучшего хирурга. Малфой был немного выше и шире в груди, что придавало ему стройность и гибкость, которых так не хватало Нотту. Оба юноши только выигрывали от присутствия друг друга. Малфой казался невероятно обаятельным, неуловимо легким аристократом на фоне Тео. Нотт же казался суровым и сильным человеком, опасным для других. – Теодор, проходи, хочешь выпить? – спросил Драко у друга. Эльф поклонился господам, щелкнул костлявыми зелеными пальцами и исчез, оставив молодых людей наедине. На столике у кресел осталась бутылка с огневиски и пустой стакан, предназначенный долгожданному гостю. – Я думал, что ты серьезно ранен, ждешь меня с нетерпением и надеждой… – ухмыляясь, ответил Тео. – О, нет, обо мне не беспокойся, – Драко постучал себя по широкой груди. – Я здоров, как молодой грифон. Я позвал тебя, чтобы ты помог мне в одном деле… – И в каком же деле тебе понадобилась моя помощь? – спросил Тео, усаживаясь в кресло, стоящее напротив хозяина дома. – Совсем недавно я приобрел служанку. Хорошенькую такую, но глупую. Как все грязнокровки, – заговорщически улыбнулся юноша. – Девчонка не хотела слушаться, а ты же знаешь, что я не люблю… Несговорчивых. Мне пришлось приструнить ее. – Если ты подцепил от нее что-то венерическое... – Нотт пожал плечами. – Просто прими настой… – Нет! Я же сказал тебе, что со мной все отлично. Я немного покалечил девчонку, – ответил Драко. – Настолько немного, что пришлось вызвать меня? – нетерпеливо поинтересовался Теодор. – Да, пожалуй, «немного» – несколько неуместное слово. Она в тяжелом состоянии. Мы вызвали врача, и он прописал ей одно средство… Оно помогает. До того, как эльфы стали давать ей эту вещь, – Драко протянул Теодору флакончик, наполненный оборотным зельем, – она вообще не могла дышать. Темноволосый юноша повертел в руках бутылочку с жидкостью и удивленно воззрился на Драко. Его зеленые глаза загорелись интересом, но губы сжались, не желая выдавать истинных эмоций. – Понятия не имею, что это. Наверное, какая-то самодельная настойка мастера. Ну, что ж. Если помогает… Медицина не стоит на месте, мы почти вылечили драконову хворь, – Нотт многое мог рассказать об этих исследованиях. – Веди меня к пациенту. Малфой с улыбкой вскочил с кресла и открыл перед Теодором дверь. Спальня Гермионы находилась рядом со спальней Драко, что было очень уж удобным решением. Долго идти не пришлось. Блондин радушно пригласил друга в комнату к рабыне, распахнув перед ним массивную черную дверь. Как Драко и планировал, Гермиону Нотт увидел в обличие Джеки – служанки Малфоя. Густые русые волосы девушки разметались по бежевой подушке, а пухлые розовые губы были чуть приоткрыты... Подушка под девушкой смялась, обернулась комком сбитой ткани. Теодор приблизился к высокой кровати и отодвинул балдахин, чтобы получше разглядеть пациентку. На вид девушка была абсолютно здорова. Задорный румянец на слегка впалых щеках, никаких высыпаний на коже, никаких признаков лихорадки. Юноша на минутку задержал взгляд на Драко. – Ты ее избил чем-то, да? Должно быть, по спине. Мне нужно осмотреть ее… – Нет! – закричал Драко. – Не нужно беспокоить ее. Да, я же говорил, что мне пришлось ее проучить… Я могу показать тебе орудие, которым ее… Пытал. – Будь любезен. Теодор неохотно согласился и спустился обратно вниз, в гостиную. Темноволосый юноша думал о том, почему же Драко так дорожит своей служанкой? В большинстве случаев богатые господа попросту добивают «использованных» девушек, выбрасывают их на улицу, не желая заниматься их спасением. И почему, интересно, Драко выделил служанке такие шикарные апартаменты, снарядил целый штат слуг? Эта грязнокровка, видимо, много для него значит… Но зачем же ее избивать, если питаешь к ней некие… Неуместные чувства? Позорные для духа нынешнего времени. Пока Тео размышлял о судьбе служанки, Драко успел спуститься в зловещий подвал и принести с собой кнут, которым «воспитывал» бедняжку Гермиону. Орудие светилось в его руках, точно моля о продолжении недавнего веселья. Говорят, что вещи умеют чувствовать желания своих хозяев. Нотт удивленно вскинул густые брови. «Серьезно? И где он его нашел?» – подумалось юноше. – Ты в своем уме, Драко? Мерлинова борода, да это же кнут из кожи василиска. Он крайне токсичен. Повезло, что твоя грязнокровка протянула так долго с момента бичевания… Эта штука очень опасна. Драко поднял удивленный взгляд на друга. Каждый мускул на его лице напрягся от дикого ужаса, сковавшего могучее тело. Малфой приложил много усилий, стараясь не выказывать истинных эмоций. Он безразлично взглянул на кнут, а затем вновь обратил свой взор на Теодора. – Это совсем не лечится? Ведь микстура, что дал врач, начала помогать… Брюнет не выказал удивления, он лишь глубоко вздохнул, прошипел что-то себе под нос и плотно закрыл большие зеленые глаза, прикидывая, правильно ли он поступает. Ресницы его чуть дрогнули. – Я могу ее вылечить. Дай мне неделю, и я все сделаю. Я заберу твою грязнокровку, проведу ряд процедур, а затем верну тебе. Драко вновь поднял на друга удивленный взор. Он ни секунды не колебался... Малфой – чистокровный волшебник. В обществе магической аристократии необходимо уметь правильно сыграть нужную роль, и Драко справился со своей задачей слишком удачно. С самого начала юноша планировал, что мягкий по натуре своей Тео, предложит самолично заняться лечением девушки. Малфой решил, что отправит к нему в поместье Джеки, чтобы та ухаживала за Гермионой и поила ее оборотным зельем в нужное время. Блондин решил, что Теодор примет грязнокровок за близняшек. – Мне так не хочется тебя обременять, Тео. У тебя же так много работы… Позволь мне представить тебе Джеки. Она – моя служанка и по совместительству сестра Рики. Той, что ты будешь лечить. Светловолосая пуффендуйка вышла на свет и учтиво поклонилась Теодору, поджав пухлые губы. Юноша про себя отметил, что сестры, даже если были близнецами, оказались чересчур друг на друга похожи. Казалось, что даже веснушки на их румяных щеках располагались одинаково. Драко и Теодор еще немного побеседовали, сидя в просторной гостиной Малфой Мэнора. Юноши обменивались впечатлениями о своей работе, последними новостями о событиях в обществе, сплетнями и слухами. Наконец, когда день начал клониться к ночи, Теодор собрался уходить. Малфой велел домовому эльфу перенести Джеки и Гермиону в поместье Ноттов. Оставалось лишь ждать, ждать и надеяться. План действительно удался…