I'm a slave for you

Гермиона мирно спала в своей большой и теплой постели, пока мир вокруг нее стряхивал с себя ночную тьму. Высокий темно-красный балдахин скрывал ее хрупкое тельце от посторонних глаз, прятал девчонку в иллюзии свободы. Слуги Драко оформили комнату заново. Ныне в красно-золотых тонах Гриффиндора, чтобы рабыне было комфортнее проживать в ней. Будто рабство пережить будет легче, если невольника поселят в цветастой спаленке… Над огромной кроватью висела небольшая полка, густо уставленная редкими старинными книгами, в которых так много волшебных картинок. Так же в комнате появился огромных размеров шкаф, доверху забитый одеждой. Все наряды явно предназначались не для прогулок по парку. Здесь хранились разнообразные «маскарадные» костюмы, предназначенные для пошлых игр. Наряд красной шапочки с длинными кружевными чулками красного цвета, короткие шорты с кошачьим хвостом и перчатки-лапы, кожаный топ и кожаная юбка неприличной длины, кружевные пеньюары всех цветов и фасонов. Вкус отказывал Малфою ровно на этом месте. Драко велел оформить опочивальню Гермионы в гриффиндорские цвета, желая угодить своей грязнокровке. Юноша считал, что довольная рабыня будет более послушной, менее злой... Ему так надоело учить ее «кнутом», и слизеринец решился испробовать «пряник». Девушку же новая гамма комнаты нисколько не порадовала. Это – насмешка, ведь правда? Гордые гриффиндорские цвета напомнили ей о том, как же низко она пала, когда в попытке выжить отказалась от своих былых идеалов, отказалась от себя самой… Львы на гобеленах следили за ней по ночам, морщились, пока Малфой имел грязнокровку, сжимая в кулаке ее кучерявые волосы. Послышался противный скрип толстой деревянной двери, и на пороге комнаты показался Драко Малфой. Юноша, одетый в строгий черный костюм, только что вернулся с собрания у Темного Лорда. Слизеринец находился в весьма приподнятом расположении духа. Только что Господин сообщил ему о том, что через два дня он устраивает тот самый прием, о котором говорил когда-то давно. Все уважаемые Пожиратели Смерти должны будут привести с собой по рабыне, чтобы Темный Лорд видел, что его «Дома Удовольствий» построены не зря, что знатные господа не брезгуют услугами грязнокровок и не оставляют несчастных на произвол судьбы. Темный Лорд желал лично убедиться, что в его «новом» мире нашлось место для каждого магглорожденного, что всем им нашли применение. Малфой аккуратно подкрался к мирно спящей гриффиндорке и схватил ее за худую лодыжку, что так игриво выглядывала из-под одеяла. Одним резким движением нетерпеливый Драко притянул девушку к себе и навис над хрупким телом, широко улыбаясь. Гермиона вернулась из царства Морфея и, открыв сонные очи, ничуть не удивилась, увидев игриво настроенного юношу. Бывало, что Драко врывался к ней в комнату посреди ночи, весь вымазанный в крови, грубо хватал рабыню за руки и бросал на кровать, попутно разрывая наряд на гриффиндорке. Иногда он был с ней нежен, словно учтивый влюбленный юноша, ухаживающий за невинной девушкой, после же вновь врывался к ней и грубо брал, сквозь протесты и крики… Обычно, после таких «ласк», он приходил с утра с какой-нибудь безделушкой в цветастой коробочке и, скупо извинившись, приглашал девушку прогуляться по цветущему саду. Отношения их развивались по странному сценарию, Гермиону качало на маятнике. Драко вновь игриво улыбнулся и ласково поцеловал девушку в нос, чуть наклонившись к ней. Она зажмурилась и постаралась натянуть довольную улыбку, изобразить счастье, стараясь угодить слизеринцу. С тех пор, как Драко поставил свой страшный ультиматум, прошло около трех недель. За это время Гермиона научилась быть покорной, научилась исполнять все прихоти самодовольного юноши и предугадывать его желания за час, за два... – Ты скучала по мне, кошечка? – спросил он, расстегивая пуговицы на плотной черной рубашке, что липла к коже. – Да, – солгала Гермиона. – Расскажи, как все прошло? – учтиво поинтересовалась гриффиндорка. – Отлично. Все прошло просто отлично! У меня есть для тебя небольшая, но интересная новость…– заговорщически протянул Драко. Гермиона чуть привстала на кровати и подалась вперед, внимательно вглядываясь в лицо юноши. Нет… Из всей их «золотой» троицы любителем сюрпризов был Гарри… Что это может быть за новость? Он собирается приобрести еще парочку рабынь для более извращенных игр? Может, решил продать Гермиону кому-то или отправить на эшафот, наигравшись? – Что же это за новость? – поинтересовалась девушка, изображая интерес. – О, это подождет, – ответил юноша, избавившись от верхней одежды. Он лениво приблизился к кровати Гермионы и спустил с себя штаны, точно это стало для слизеринца обычным делом... На удивление девушки, его плоть уже напряглась от еле сдерживаемого желания, на ней вновь показались вены. Драко обманчиво нежно провел рукой по щеке невольницы, настойчиво притягивая ее лицо ближе к себе. Он усадил девушку на пол, чтобы ей было удобнее исполнить его неприятную «просьбу». Но, стоит отдать мальчишке должное… Он не брезговал ответными ласками. Гермиона уже знала, какое унижение ждет ее на этот раз. Она игриво улыбнулась своему хозяину и облизнула нижнюю губу, точно сама желала удовлетворить его. Каждый раз, проделывая эту унизительную «работу», она старалась думать о Джеки. «Сейчас ты укусишь его, а завтра он убьет несчастную малышку», – думала гриффиндорка. Она разомкнула тонкие губы и впустила в рот головку его члена, слегка посасывая чувствительную кожу. Драко удовлетворенно запрокинул голову назад и выгнулся в пояснице, приближаясь к Гермионе. Его пальцы путались в задорных кудряшках, ласкали чуть покрасневшие щеки грязнокровки. Гриффиндорка водила языком по всей длине члена Драко, ласково сжимала и разжимала губы, двигаясь то вперед, то назад, доводя Малфоя до дрожи в коленках. О, она смогла научиться этому «искусству» так быстро, что сама себе удивилась… Может, природа уже заложила в девчонке знания подобного рода? Драко захлестывали приятные ощущения, там, внизу живота... Что-то тянуло, крутило, щекотало под кожей, принося небывалое наслаждение. Точно нервы его сливаются между собой, пропуская сквозь себя одно единственное чувство. Наслаждение. Не в силах больше сдерживаться, он грубо схватил девушку за затылок и нетерпеливо притянул ближе к себе, входя до самого конца. Гермиона начала кашлять и задыхаться, из глаз ее брызнули слезы, а лицо покраснело еще сильнее. Драко, не обращая внимания на «недовольство» рабыни, принялся грубо притягивать ее к себе, входя и выходя почти до самого конца. Его не заботило состояние девушки, совершенно не волновали ее ощущения… Бубенчик на ошейнике Гермионы позвякивал в такт рваным движениям юноши, он становился то тише, то громче, сотрясая воздух. Последний сильный толчок означал конец пытки, и Драко замер, точно победивший в сватке хищник. Он излился девушке в рот, по животному зарычав от волны наслаждения, что накрыла его стальные мышцы. Малфой остановил свой взгляд на лице девушки, желая удостовериться, что Гермиона послушно сделает именно то, что он хочет… Проглотит. Как жарко становилось от сознания собственной силы, от этого жгучего ощущения под подушечками пальцев. В руках его нет ни меча, ни палочки, но грязнокровка кротка и послушна. Гриффиндорка мученически кивнула, глядя в бездонные глаза Малфоя. В них таился синий огонь, играли искры удовлетворения. Она проглотила все, что было во рту, и разомкнула тонкие ухоженные ныне губы, высунув язык, продемонстрировала Драко свой пустой рот. Ублюдок. – Умничка, – прошептал Драко, наклонившись и поцеловав девушку в лоб. – С каждым днем ты справляешься все лучше и лучше. Он по-хозяйски, аккуратно приподнял ее с пола, притянув к себе за ошейник и поведя девушку за собой. Драко уселся в старинное ярко-красное кресло, что совсем недавно купил на местном аукционе. Оно стояло прямо напротив маленького разожженного камина у стены. Малфой усадил Гермиону к себе на колени и уставился в стену, обдумывая свои слова. Мысли потерялись в чертогах его разума, разбежались по углам, наслаждаясь уходящим оргазмом… Гермиона наигранно робко прильнула к широкой, теплой груди юноши и принялась водить по ней своим тоненьким пальчиком, щекоча кожу Драко. Низко же ты пала. Слизеринец самодовольно улыбнулся и притянул к себе стройное тело красавицы, втайне надеясь, что все эти улыбки реальны. Он поцеловал ее в висок и начал рассказывать о «срочной новости». – Помнишь, я когда-то говорил тебе, что Темный Лорд совсем с ума сошел от полученной власти? – спросил Драко. – Да. Девушка удовлетворительно кивнула, внимательно слушая рассказ хозяина. Гермиона хотела оставаться в курсе всех событий, происходящих в магическом обществе. Она не получала газет, грязнокровке не писали писем... Но ей необходимо было знать каждую новость из первых уст. Иногда Малфой позволял ей просматривать утренние газеты. Разумеется, юноша не одобрял подобного любопытства. Драко считал, что, однажды, увидев очередную новость об убийстве каких-нибудь магглов, Гермиона может снова взбунтоваться против Темного Лорда и всех его Пожирателей. Да и стоит ли ей питать надежды однажды вернуться в мир? – Так вот… Через два дня в поместье Темного Лорда состоится один очень важный прием, на который, разумеется, приглашены все Пожиратели Смерти. Дело в том, что на прием нужно взять свою рабыню. Гермиона удивленно расширила глаза, услышав неожиданную новость. Затем она осторожно отвела взгляд в сторону потрескивающих в камине дров. Летним утром в очаге разожжен огонь… Нет, не удивляйтесь. Малфой Мэнор холоднее арктических льдов. Его бесконечные каменные стены не прогреть солнечными лучами, нет, здесь нужно что-то серьезнее. Магическое пламя, да и только. Гриффиндорка грустно усмехнулась и, повернув голову к Драко, спросила: – Ты, что, серьезно? Драко слегка удивился такой реакции. Он желал уловить на ее лице радость от услышанного, тихое счастье от вовремя произнесенных слов. Прежде Гермиона держалась с ним более сдержанно, стараясь утихомирить свой взрывной гриффиндорский темперамент, привыкнуть к положению вещей. Она поближе прижалась к юноше, ежась от неприятного колючего холода, что смог добраться до нее так скоро. Малфой противно усмехнулся и приобнял Гермиону за острые худые плечики. Он манерно провел рукой по своим прилизанным, убранным в хвост волосам. Аристократа создает его облик, в нем заключается главная мужская власть. Драко помнил об этом и тщательно следил за собственным туалетом. – Разумеется, я не потащу тебя на прием в таком виде. Каждый Пожиратель Смерти спит и видит во сне, как он поймал тебя и сдал хозяину за существенное вознаграждение. У нас же есть Джеки и… – И возьми ее на прием, – перебила его Гермиона. – Или скажи, что у тебя сейчас нет рабыни. Драко нетерпеливо откинулся на спинку кресла и властно потянул за собой Гермиону. Слизеринец не позволял ей говорить, но злость не одолела его сердце в такую минуту. Он схватил рабыню за аккуратный острый подбородок и нежно провел по нему теплыми пальцами, чуть приподняв вверх. – Да, это было бы намного проще, чем придумывать разные ухищрения, чтобы пропихнуть тебя с собой. Но я подумал, что ты захочешь увидеться со старой школьной подругой…– сказал Драко. – Я тебе надоела, и ты решил убить меня? – усмехнулась гриффиндорка. – Все мои школьные подруги давно мертвы, Хозяин. Хозяин. Волна удовольствия снова прошлась по его телу. С недавних пор Драко велел Гермионе перейти на «ты», стать более.... Фамильярной. Гриффиндорка так и не осмелилась спросить, может ли она звать хозяина – Драко, или нет… Но, бывало, что имя срывалось с ее губ. – О, нет, нет, милая моя. Угадай, кто служит наложницей у Темного Лорда? Твоя старая подружка – Джинни. Может, помнишь? Сестра надоедливого Уизли. Гермиона больно сжала руку на груди Драко. Как она может забыть Джинни, как может стереть из памяти тени прошлой жизни? Ей часто снились давно ушедшие счастливые времена учебы. Снилось, как она, Рон и Гарри усердно готовятся в Хогвартсе, попадая во всевозможные переделки, снилось, как она и Джинни выбирают бальные платья, как они все вместе празднуют Рождество в домике семейства Уизли… И вот теперь… Теперь у нее есть шанс снова увидеться с ней! Теперь Гермиона знает, что подруга жива! Жива и невредима! Словно солнечный лучик надежды в темном царстве отчаяния, встреча со старой школьной подругой вновь пробудила в Гермионе тягу к жизни. – Это… – начала она. – Это мой тебе подарок, сладкая. Ты так хорошо себя вела, что заслужила небольшую награду, – перебил ее Драко. Глаза девушки внезапно подернулись влагой. Она так долго, так старательно прятала все свои чувства глубоко внутри, стараясь превратиться в бесчувственную куклу для утех, что уже забыла, что такое слезы, как щекотно бывает от их касаний. Гермиона забыла и что такое счастье... Несказанная, немыслимая радость близкой встречи. Давно забытое тепло окутало сердце некогда гордой гриффиндорки, заставляя благодарно поцеловать Драко. Их губы слились в нежном поцелуе, прильнули друг к другу, словно два испуганных мотылька, нашедшихся во тьме. Язык Гермионы настойчиво и ласково гладил язык Драко. Слизеринец улыбнулся сквозь поцелуй и отстранил ее от себя. Юноша нехотя встал с кресла, подобрал с пола разбросанную одежду и вновь надел на себя штаны. Он, тепло улыбаясь, щелкнул тонкими пальцами и перед ним появился зеленокожий угрюмый домовик, завернутый в белоснежную скатерть по мотивам древнегреческой тоги. – Позови ее, – скомандовал Драко холодным приказным тоном. – Живее! – Думаешь, если на них наорать, приказы будут выполняться быстрее? – не удержалась Гермиона. – Да, это всегда работает. Эльф учтиво поклонился хозяину и исчез, издав характерный хлопок трансгрессии. Драко заботливо накинул на Гермиону одеяло, достал палочку из кожаного чехла, болтавшегося на поясе штанов, и, взмахнув ею, развернул кресло с гриффиндоркой в сторону двери. Гермиона собралась было рассмеяться и спросить, что за фокусы творит Малфой, как на пороге вдруг показалась малышка Джеки... Ее длинные русые волосы были собраны на затылке в аккуратный пучок, а огромные зеленые глаза удачно подведены черным карандашом. Они казались еще больше, еще печальней и глубже, чем были на самом деле. Густые ресницы девушки были чуть подкрашены и подкручены, что делало ее и без того большие глаза – просто огромными. Сочные пухлые губы подчеркнуты бесцветным переливающимся блеском. На рабыне красовалось длинное черное платье. Пышное, словно у средневековой английской принцессы. Топ расшит серебряными нитями и бусинами, а на тонкой длинной шее пуффендуйки виднелся черный кожаный ошейник с серебряным бубенчиком. – Тебе нравится? – спросил Драко, ласково проводя рукой по кудрявым волосам Гермионы. – На тебе бы смотрелось лучше, конечно. Гриффиндорка заворожено смотрела на милашку Джеки, не веря собственным глазам. Она так долго не видела ничего столь утонченного… В пошлости нет и капли изящества, только грузная тяжесть… Она надоедает, приедается и начинает раздражать. Гермиона словно одичала в этой холодной противной комнате. Все, что было в ее распоряжении до этого времени – парочка безвкусных похабных нарядов, несомненно, выбранных самим Малфоем. При виде строгого, изящного бального платья в душу к Гермионе вновь закралось счастье. Она совершенно забыла о том, какой же страшный человек – Драко Малфой. – Полагаю, что тебе оно понравилось, – улыбнулся Драко. Гермиона встала с кресла, прикрываясь теплым одеялом, и искренне улыбнулась хозяину. Девушке начало казаться, что она вновь обретает свободу, пусть и мнимую... Хоть какую-то свободу. Да, она не может уйти, не может забыть Малфой Мэнор, словно страшный сон и бежать без оглядки, не может отказать Малфою хоть в чем-то, выказать неуважение, проявив истинные чувства к нему самому и делу, которым занят порочный слизеринец… Но она вольна вновь встретить Джинни. Драко хлопнул в ладоши, и Джеки мигом вылетела из покоев Гермионы, стараясь идти как можно быстрее, скрыться из виду в одну секунду. Послышались гулкие удаляющие шажки, стучащие по каменному полу поместья, позже они стихли на первом этаже. Гермиона различила стук каблуков и вновь приятно удивилась. Это, действительно, царский дар. Гермиона поняла, что сможет наконец выйти в свет, увидеть лица счастливых людей... Разумеется, Гермиона вовсе не собиралась всю свою оставшуюся жизнь провести в качестве рабыни. Девушка, конечно, слышала, что некоторым грязнокровкам удается влюбить в себя хозяев и стать почти что законными женами, притворившись, что так и должно было случиться... Но с Драко такой фокус не пройдет. Да, Гермиона знала, что не безразлична Малфою. Иногда, после вспышек гнева, после жестокого надругательства, он извинялся перед ней так искренне, чуть ли не на коленях. Да, он молил о прощении, но вместе с тем сохранял аристократическое спокойствие, не терял лица, не унижался перед грязнокровкой... Моля о прощении, он продолжал возвышаться над нею, словно Гермиона – лишь путник, встретивший гору на своей дороге. Гермиона знала, что ей никогда не стать миссис Драко Малфой. Разве это не благость? Она знала и то, что сможет стать свободной от него. Однажды… Нужно лишь дожить до этого момента. Ей придется исполнять прихоти Драко и дальше, выжидая своего часа… Придется жить так, пока не настанет желанная минута слабости. Момент для нанесения удара. Малфой подошел к своей рабыне и одним легким движением вновь скинул с нее плотное красное одеяло. Юноша провел рукой вдоль изогнутого стана красавицы и победно улыбнулся, ощущая под своей ладонью слегка подрагивающую теплую кожу. Сила в подушечках пальцев… Сила в нежности… – Ты довольна, моя сладость? Сегодня я сумел порадовать тебя? – спросил Драко, приблизив свои губы к ее. – Да, – робко ответила девушка. – Ты не хочешь меня отблагодарить за столь щедрый дар? – спросил довольный юноша, победно улыбаясь. – Я хочу… – залепетала раскрасневшаяся Гермиона, делая вид, что действительно хочет его. – Ты проведешь эту ночь у меня, правда? – О-о-о, хоть каждую ночь, оставшуюся мне в этой жизни, – ответил весьма обрадованный юноша. Вранье. Их губы слились в страстном, долгом и горячем поцелуе... Агония желания вновь захлестнула ненасытного слизеринца, и он нетерпеливо и грубо кинул почти невесомое тело грязнокровки на кровать. Малфой Мэнор почти каждый вечер тонул в криках и стонах Гермионы, захлебывался от еле сдерживаемой страсти хозяина и зловеще выжидал. Чего же ждет холодный мрамор? Великой битвы... Грядущих перемен. Все в Лондоне готовилось к великим переменам.