I'm a slave for you

Гермиона красовалась перед старинным зеркалом в серебряной оправе, разглядывая свое отражение. Чувство давно забытое. Приятно сознавать собственную привлекательность, предвкушать взгляды, что будут скользить по твоему телу в этот сладкий вечер, в самую главную минуту прошедших в неволе дней. Она уже выпила надоевшее оборотное зелье и сейчас приглаживала мягкие русые волосы. Красивая молодая девушка глядела на себя в зеркале и довольно улыбалась, пытаясь запомнить эти славные ямочки на щеках. Сегодня она вновь увидится с Джинни... Услышит ее голос, поделится последними новостями, пусть хороших у нее и не нашлось… Интересно, узнает ли она старую подругу в этом обличии? «Она должна, нет, она – просто обязана узнать меня. Может, по голосу или по манере речи?» – думала гриффиндорка, мечтая о долгожданной встрече. Девушка уже успела забыть о презрении к самой себе, Драко и к своему новому положению. Сейчас все ее мысли целиком и полностью принадлежали предстоящей встрече со старой подругой, мысли были в поместье Лорда, блуждали меж гостей. Рабыня готова была весь вечер изображать благоговейный трепет перед хозяином, лишь бы хоть одним глазком увидеть Джинни, убедиться, что она все еще жива и здорова. – Я бы очень хотел, чтобы ты предстала пред гостями в своем родном обличии. Уверен, Пожиратели свернули бы шеи, следя за тобой, моя львица, – сказал незаметно подошедший Драко. Она бы хотела свернуть их шеи... Юноша самодовольно улыбнулся, увидев себя в зеркале, и легонько шлепнул девушку по попе. Малфой, окрыленный «любовью» гриффиндорки, все время находился в приподнятом настроении, перестал распугивать домовиков своим суровым видом, изменился до неузнаваемости. Сегодня он надел строгий серый костюм, белую рубашку и серый галстук. Драко так давно не носил других цветов, помимо черного... Что дальше? Красный? Гермиона ненавидела те моменты, когда он называл ее «львицей». Это звучало так приторно, так противно, словно Драко насмехался над сломленной гордостью гриффиндорки, над ее невосполнимой потерей. В серых глазах тут же вспыхивала насмешка, лесным пожаром охватывала лед его зрачков и кружила вдоль радужки, кружила, кружила, кружила… Он больше не тиранил зажатых домовых эльфов, не пугал бедняжку Джеки и даже стал гораздо мягче обходиться с самой Гермионой. Почти все свое свободное время юноша проводил рядом с ней, точно восполняя беззаботную пору, утраченную из-за начавшейся войны. Любясь, вместе читая книги или в молчаливом созерцании огня в камине, но он был с ней рядом. Присутствие рабыни успокаивало Драко, наполняло сердце гулким, долгоиграющим счастьем. Сам не зная почему, но он безумно привязался к девушке. Нашел в ней утешение, отдушину... Юноша желал превратить ее жизнь в рай, освободив от любого беспокойства и любой, даже самой легкой печали, от сложного труда и от нежелательных контактов с плохими новостями. Слизеринец поцеловал Гермиону в щеку и пальцем дотронулся до бубенчика на ее ошейнике, извлекая из него легкий приятный звон. Девушка натянуто улыбнулась хозяину и повернулась к нему лицом. Зеленые глаза не светились от счастья, но печаль стерлась с них, подобно невысказанным словам. – Я готова идти, – сказала она, чуть краснея от волнения. – О, я уже вижу. Что ж, эльф перенесет нас прямо к поместью Темного Лорда. Улыбайся, будь со всеми милой, и я обязательно оставлю тебя с Джинни наедине на пару минут. Уверен, у вас найдутся темы для разговора. В комнате появился все тот же зеленокожий домовик, готовый услужить почтенным хозяевам. Домовые эльфы приноровились называть Гермиону молодой хозяйкой, увидев своеобразные отношения между Драко и дальновидной девушкой. Гриффиндорка старательно изображала счастье и бескрайнюю любовь к «спасителю», лишь бы он не трогал Джеки. Темно-зеленая лапа потянулась к изящной ладошке девушки и цепко схватила ее за пальцы. Гермиона ощутила знакомое головокружение, возникающее при трансгрессии и, открыв глаза, поняла, что они с Драко находятся возле входа в поместье Темного Лорда. Мрак. Идя вдоль изящной изогнутой тропинки, ведущей в поместье, Драко понял, что что-то изменилось. Точно воздух больше не полнился растущим напряжением, лишился этого давящего чувства угнетения… Оглядевшись, юноша заметил, что зловещие голые кусты, покрытые колючками – пусты, открыты новым «гостям». Птиц, попавших в ловушку – больше нет. Больше не стоит тот мерзкий протяжный вопль умирающих пернатых, не чувствуется смрад разложения. – Здесь все так зловеще, – протянула девушка. – Нет, сегодня все в разы приличнее, чем обычно. Гермиона прижалась поближе к юноше, изображая из себя испуганную беспомощную овечку. Пусть чувствует себя рыцарем, пусть думает, что он спасает ее даже сейчас. Мужское эго не сложно погладить. Внезапно она поймала себя на мысли, что рядом с сильным и грозным Драко ей действительно спокойнее находиться в таком пугающем месте, как жилище Темного Лорда. Малфой успокаивающе погладил девушку по руке, чуть притянув ее к себе за тонкую талию. Джеки была чуть выше Гермионы и доставала Драко до подбородка, что казалось очень удобным. Хорошенькая молодая девчонка, одетая в скромное темно-зеленое платье, отворила двери перед гостями и молча поклонилась, приветствуя их. Она приняла у гостей верхнюю одежду и проводила в большой зал, не сказав и слова. Всюду мерцали яркие светло-зеленые огоньки, передвигающиеся сквозь многочисленную толпу. В воздухе витал пряный аромат всевозможных диковинных трав, смешанных вместе. Диковинной можно было назвать и эту толпу. В середине зала стоял огромный стол, накрытый серебряной блестящей скатертью, уставленный блюдами, о которых Гермиона забыла. Несколько огромных тортов с извивающимися змеями из глазури, мясные деликатесы, изысканные закуски с сумасшедшими названиями и прочие яства красовались перед ошарашенной девушкой. Пир во время чумы, все, чтобы подчеркнуть контраст между новыми социальными классами. Гермиона увидела множество знакомых лиц. Круглолицый Крэбб, строгий Забини, величаво оглядывающий измученных ожиданием гостей, Сивый, хищно глядящий на свою запуганную спутницу… Возле каждого гостя стояла хотя бы одна девушка в неприятно поблескивающем на свету ошейнике, грустно глядящая на огромную толпу. «Подруга» Сивого была до того тощей, что казалось, будто она скоро переломится пополам. Она стояла рядом с ним, вцепившись в подол скромного синего платья, и комкала ткань дрожащими руками. Гермиона заметила, что оборотень не подпускает ее к столу с едой. – Он боится, что не сможет удержаться, если рядом с ним будет более… Мясистая девчонка, – сказал Драко, проследив за взглядом девушки. – Не сможет удержаться от чего? – спросила удивленная Гермиона. – От желания попробовать рабыню на вкус, конечно. От возмущения на лбу у грязнокровки появились две глубокие морщинки, но они тут же исчезли, как только Гермиона заставила себя отвернуться. Девушка поняла, что ей еще повезло с хозяином... Драко хоть не пытается ее сожрать. Впрочем... Девушка вновь поморщилась, вспомнив некоторые моменты их интимной жизни. Она продолжила разглядывать многочисленную толпу, выхватывать из пространства лица и запоминать их, проворачивая в памяти, точно в мясорубке. Внезапно, ее взгляд встретился со взглядом Теодора Нотта, целителя, вытащившего ее с того света. Юноша стоял вдали от всех и глядел куда-то, пока их глаза не встретились, не коснулись друг друга. Гриффиндорка отметила, что он – не единственный гость, явившийся без пары. Джеки часто рассказывала Гермионе о времени, проведенном в доме Теодора. Малышка осталась в восторге от красивого молодого человека, и гриффиндорка считала, что виной тому лишь его приятная внешность. Девчонки влюбляются часто. – Ты не видишь Джинни? – спросила Гермиона, оглядывая зал. Драко открыл было рот, собираясь ответить, но его перебил грозный неспешный голос, отражающийся от потолка и разносящийся по всему залу. Неугомонно рокочущая толпа вдруг затихла и замерла, слушая, и молчание тысячи губ давило на стены, грозясь уничтожить их своей тяжестью, превратить в пыль, в воспоминание… – Приветствую вас, дорогие гости, – сказал Темный Лорд, торжественно поклонившись. – Я очень рад, что вы все сегодня собрались здесь. Этот вечер я хотел бы посвятить нашим дорогим дамам… Женщины – хрупкие полевые цветы, нуждающиеся в нашей постоянной поддержке. Пусть же они хорошо проведут это время, пусть насытятся разговорами и возрадуются предстоящим мужчинам победам. Речь скучная, пресная, вымученная, но зал мгновенно взорвался громкими продолжительными аплодисментами, под которые хозяин ввел Джинни в помещение, придерживая ее дрожащую руку. Гермиона заметила, что Теодор один не стал яро хлопать в ладоши, пытаясь доказать свою преданность. Темного Лорда мгновенно обступили Пожиратели и принялись лить в уши Освободителя мутную лесть, хвалить угощения, музыку, огоньки, все на свете. Джинни, одетая в ярко-голубое платье с пышными рукавами-воланами, металась из стороны в сторону, желая вырваться из плотно сжатого кольца людей. Темный Лорд улыбнулся своей омерзительной острозубой улыбкой и легонько хлопнул рыжеволосую гриффиндорку по ягодице, отпуская из крепких объятий. В конце концов, он так долго держал ее подле себя… Пусть идет, пусть веселится. Драко бегло взглянул на заинтересованную Гермиону и кивнул в сторону гриффиндорской подруги девушки, разрешая грязнокровке идти. Девчонка заслужила отдых, так почему бы не позволить ей побеседовать с Уизли хоть пару минут? Светловолосая рабыня подскочила, увидев «сигнал» хозяина и, догнав подругу, впилась тонкими пальцами в локоть Джинни, притягивая девушку ближе к себе. Резкий ход, слишком неожиданный для нее, и такой волнительный для невольницы Темного Лорда… – Джинни, привет! Это просто чудный бал, просто чудный…– Гермиона сделала паузу, выждав пару секунд. – Скажи, ты помнишь меня? Ты узнаешь меня? – спросила Гермиона, уставившись девушке прямо в глаза. Грязнокровка не хотела тратить время на банальные фразы приветствия, принятые в аристократическом обществе. Им с Джинни отведено так мало времени, что Гермиона не желала тратить ни минуты… Пусть она и покажется ей сумасшедшей в первые мгновения, но озарение обязательно придет, ласково коснется уст девчонки и растен их в ответной улыбке. Рыжеволосая гриффиндорка удивленно воззрилась на собеседницу и непонимающе распахнула свои испуганные глаза. Карие радужки сверкнули золотым огнем, но тут же потухли, словно воды сомнения погасили искры надежды. – Нет… Извини, но я… Я вас не узнаю, – прошептала Джинни, стараясь вырваться из незнакомых ей рук. Девушка оглядывала толпу, словно ища в ней кого-то, выискивая давно потерянных знакомых. Глаза Джинни боялись наткнуться на Полумну, на Чжоу или еще кого-то из старых друзей. Конечно, было бы приятно узнать, что они все еще живы, но… Разве это можно назвать жизнью? Кто может выменять тишину смерти на столь жалкое существование, на пропитанное болью ожидание развязки? – Ты помнишь, как мы хотели поздравить Гарри с Днем Рождения, сразу после свадьбы Билла и Флер? – спросила Гермиона, не отрывая взгляда от глаз Джинни. – Мы испекли огромный пирог, огромный золотой снитч, Джинни, но рысь… – Сообщила о нападении, – закончила за нее подруга. Веснушчатая девчонка воззрилась на незнакомую девушку, стараясь понять, кто перед ней стоит... Искры вновь вспыхнули в карих очах, и на этот раз не смогли потеряться. Таких подробностей не знал никто, кроме самой близкой подруги Джинни – давно пропавшей Гермионы Грейнджер. – Кто ты такая? – спросила она, сощурив глаза, точно в попытке разглядеть что-то, увидеть. – Это я, это я… Гермиона… Я теперь живу у Драко… Он… Он достал оборотное зелье и… Вот я здесь, – пробормотала Гермиона сквозь подступающие к глазам слезы. Джинни вновь удивленно воззрилась на собеседницу и заглянула в ее широко распахнутые зеленые глаза, словно рассуждая о том, не врет ли она, не проверяет ли ее по указке Лорда. Как же ей хотелось поверить, убедиться в подлинности обещанной встречи. Как хотелось вернуться в прошлое и вытащить Гермиону за собой. «Она чуть щурит глаза, прямо как Гермиона, прямо как она. И рот чуть приоткрывает при дыхании, губы закусаны...» – подумала Джинни. Внезапно слещы подступили к глазам Джинни. Пусть даже перед ней сейчас самозванка… Лучше уж рабыня получит ложное ощущение счастья, чем вновь потеряет Гермиону навсегда. Девушки молча обнимались, ничуть не стесняясь чувств, что казались толпе омерзительными. Они тихо всхлипывали и утирали слезы, льющиеся рекой. Рой Пожирателей и их рабынь, казалось, не видит здесь ничего странного, но втайне смеется... Сытый не поймет голодного, пожиратель не поймет грязнокровку. Вполне возможно, что девушки – старые подруги, разлученные долгой тяжелой войной. Здесь ведь много таких подруг. Наконец, высвободившись из цепких объятий друг друга, старые подруги уселись на кушетку, что стояла в сторонке ото всех, и принялись делиться новостями. Слов не хватало для выражения эмоций, потому о радости встречи пришлось позабыть. – Скажи, почему Темный Лорд решил организовать этот прием? – спросила Гермиона, после собственного рассказа о попадании к Драко, о побеге, о смирении и ультиматуме. – О, это я попросила его, – ответила рыжеволосая гриффиндорка, по привычке, гордо вскидывая подбородок. – Ты, видимо, много значишь для него, раз старик слушает твои желания, – чуть улыбнувшись, произнесла Гермиона. – Нет. Я, если честно, ничего для него не значу, – прошептала Джинни. – Знаешь… Он ведь забрал меня из рук Драко, как обычный подарок. Темный Лорд… Он – ужасный человек, Гермиона. Если… Если вообще человек. Он каждый день избивал меня, угрожал мне смертью, расправой с моими родными. Однажды ночью он разбудил меня, поднял с кровати и трансгрессировал вместе со мной… – Джинни нервно мяла подол голубого платья, рассказывая свою историю. – Он сказал мне, что Пожиратели наконец выследили моего братца и собираются уничтожить его, а я… Я должна это видеть, я должна смотреть в его мертвые глаза и клясться в верности новому миру… Мы оказались в старом магазине товаров Фреда и Джорджа, шарили по пустым полкам, стирая пыль. Пока Пожиратели метались из угла в угол в поисках Джорджа, я нашла на полу полный пузырек с любовным зельем… Гермиона удивленно вздохнула, внимательно слушая рассказ подруги. Она крепко сжала ладонь Джинни и начала успокаивающе поглаживать ее, надеясь, что сможет перенять хоть часть пережитой ею боли. Ладонь Джинни покрывали мелкие белые царапины, что затухли со временем, выцвели. Грязнокровка обрадовалась, узнав, что Джордж все еще жив, пусть и находится в розыске. – Он был таким ужасным, таким злым и жестоким… Я почему-то решила, что любовное зелье может улучшить его отношение ко мне, – пролепетала рыжеволосая, вытирая льющиеся на подол слезы. – Но на него оно действует по-другому. Лорд вовсе не влюбился без памяти, нет. Он больше не бьет меня, не угрожает расправой изо дня в день, но все еще холоден и жесток. Он не пугает меня страшными речами, а лишь приходит в мои покои и молча наблюдает за тем, как я сплю или читаю, как я существую в его доме… Он убил старую служанку лишь за то, что я поморщилась, пока она расчесывала мои волосы… – Как же тебе удается каждый раз подливать ему зелье вовремя? – спросила Гермиона, наклонившись к уху девушки. – Он разрешает мне пить с ним чай по вечерам. А еще выпускает меня погулять, иногда даже отпускает по магазинам… Теперь. Только теперь. – Почему же ты тогда не сбежишь от него? – Ха, – она тяжело вздохнула. – Сразу видно, что первые три года ты провела на свободе. Ты говоришь глупости, Гермиона. Это же Темный Лорд. Ты, что, правда думаешь, что он позволит мне сбежать? Да и куда мне идти? Здесь я в безопасности, пока пою его любовным напитком, могу жить, хоть и испытывая страх. А там… Там меня за каждым углом ждут охотники на грязнокровок и предателей, там всюду рыскают Пожиратели, там слишком сложно укрыться. Война уничтожила их обеих, выжала досуха, превратив в бледную оболочку себя. Гермиона ласково приобняла подругу за плечи и осторожно поцеловала в лоб, почувствовав под губами соль ее пота. Гриффиндорка встретилась взглядом с Драко и натянуто улыбнулась хозяину, словно говоря, что все отлично. Она поняла, что он заскучал без своей «игрушки» и спешно вскочила с удобной кушетки, надеясь, что не успела разгневать слизеринца. – Попроси его снова организовать прием, – проговорила она быстро. – Или хотя бы нашу с тобой встречу. Прости, Джинни, мне пора уходить, или Малфой убьет меня... Я очень надеюсь, что скоро мы с тобой сможем встретиться вновь и пообщаться чуть дольше, – прошептала Гермиона на прощание и нехотя побрела в сторону одиноко стоявшего Драко. Неужели ему некому выказать свое почтение, не с кем промыть косточки отсутствующих? Люди нескончаемым потоком хлынули навстречу растерянной девчушке. Всюду виднелись незнакомые лица, раскрасневшиеся от вина, от долгих танцев и бесед, слышались радостные мужские голоса, летали зеленые огоньки. Девушка потеряла Драко из виду и начала метаться по залу в поисках хозяина, точно сбежавшая от хозяйки собачонка, что не знает, куда ей идти… Заиграла ласковая и приятная, но слишком громкая музыка. Она лилась ото всюду, нескончаемой звуковой рекой проникая в самые души гостей, сковывая ребра сладостным покоем. Внезапно, огромная толпа людей расступилась и начала делиться на множество танцевальных пар. Гермиона заметила Забини в строгой синей мантии и его спутницу – темнокожую рабыню с длинными светлыми волосами, заплетенными во множество косичек. За ними стоял Сивый со своей худой подругой в скромном платье, а после них еще множество незнакомых Гермионе волшебников... Люди закружились, точно опавшие листья, ведомые нежным осенним ветром. Внезапно, Гермиона, подхваченная толпой, попала в чьи-то крепкие объятия. Девушка подняла вверх свои зеленые глаза, ожидая увидеть Драко, но встретила совершенно другой знакомый ей взгляд. Теодор Нотт ласково обнял рабыню за талию, и умело закружил ее в танце. Он ласково улыбнулся и промолвил так тихо, что девушка еле расслышала его: – Гермиона? Черт... Грязнокровка испуганно встрепенулась от неожиданности и удивленно захлопала длинными ресницами, не отрывая взгляда от зеленых глаз собеседника. Столько времени прошло с последней их встречи, что та невольно забыла о тайне, сковавшей двух одноклассников. – Не бойся меня. Я никому не скажу, – успокоил ее юноша. – Если бы я хотел выдать тебя, я бы сделал это гораздо раньше. – Отпусти меня, Тео. Мне нужно найти… Гермиона оглядывала толпу танцующих, ища в ней Драко. Он не должен увидеть ее с другим, не должен почувствовать себя обманутым,, преданным... Он не должен подумать, что у них с Тео что-то есть. Гермиона проделала большую работу, заставила себя склониться в рабском поклоне, изобразить смирение, счастье. Она не могла потерять этот прогресс. – Не волнуйся, он подождет, – строго перебил ее брюнет. – У меня есть к тебе одно очень важное дело, Гермиона. Послушай… Я видел, как ты сегодня общалась с Джинни. Я недавно осматривал Темного Лорда. Он жаловался на легкое недомогание и усталость. Во время осмотра я заметил, что Лорд находится под действием одного интересного зелья… – Гермиона сглотнула слюну, собравшуюся под языкомю. – Так вот. Мне нужно, чтобы Джинни кое-что для меня сделала... В прошлый раз она подлила Темному Лорду любовное зелье, в следующий же пусть подольет то, что я ее попрошу. Гермиона непонимающе воззрилась на Теодора. Его зеленые глаза не выражали абсолютно ничего, но взгляд их стал другим. В них не было торжественного ликования перед осуществлением своего плана, не было страха перед Темным Лордом или внутренней борьбы с самим собой, не было в них той искры, что таилась в очах Драко… В них не было ничего. – Ты собираешься отравить Темного Лорда? – спросила удивленная гриффиндорка, недоверчиво глядя юноше в глаза. – Кто-то должен остановить его, Гермиона, пойми же. Если у Джинни есть такая возможность, ею нужно воспользоваться! Я зайду к Драко накануне следующего приема и… – голос его изменился за пару мгновений. – Привет, Драко! Надеюсь, я не помешал твоему вечеру… Малфой подкрался совершенно незаметно, словно змей, что приблизился к потерявшей бдительность добыче. Только кто станет его жертвой: гриффиндорка или слизеринец, положивший глаз на чужую игрушку? На его лице красовалась приветливая добрая улыбка джентльмена, но Гермиона заметила в светло-серых глазах ярко вспыхнувшее пламя невероятного гнева. Грязнокровка торопливо отскочила от Нотта и прильнула к хозяину, словно извинившись за долгое отсутствие. Драко неохотно повернул голову и кинул на перепуганную подругу полный злости взгляд, натянуто улыбнулся и вновь повернулся к Теодору. Гриффиндорка поняла, что ждет ее этой ночью… – О, привет, Тео! Я и не думал, что тебя тоже пригласят, – заносчиво произнес Малфой полным презрения тоном. – Но я все же здесь, как видишь. Рики пожаловалась мне на легкую тошноту по утрам и головокружение. Скажи, вы не делали никаких тестов? – спросил Теодор, уставившись Драко прямо в глаза. Светловолосый юноша слегка опешил от такого заявления, но взгляда не отвел. «А почему, черт возьми, мне она об этом не сказала? Если Гермиона беременна, это может очень плохо кончиться для нас обоих», – подумал Драко, нахмурив аккуратные брови. – Нет, мы не делали никаких тестов, я впервые об этом слышу. Что ж, полагаю, что ты мне понадобишься в скором времени… А сейчас, позволь нам откланяться, Тео. Мы уходим, нужно закончить с важным делом, – ответил Драко, подтягивая к себе рабыню за острый локоток. – Лорд уже дал свое согласие.       Теодор осторожно отогнул рукав своего черного пиджака и поглядел на позолоченные часы, что ему подарил отец. Стрелки ходили так тихо, что услышать их нельзя, даже наклонившись вперед. – Так рано? – спросил брюнет, удивившись. – Но ведь праздник в самом разгаре, не думаю, что это хорошая... – Да, извини, но нам уже пора. Кому-то из нас завтра вновь выходить на опасную работу и защищать наше общество от всяких мерзавцев, – процедил Драко. – Но ты не беспокойся, уверен, что твоя работа не менее важна. – Ну что ты, – улыбнулся Нотт. Вальяжно поклонившись, юноша резко и грубо дернул Гермиону за руку и, спотыкаясь, побрел к выходу из зала. Огоньки следовали за парой, огибая толпившихся рядом людей… Малфой уже попрощался с Темным Лордом, поблагодарил его за столь прекрасный прием и пожелал оказаться в гостях его снова. Не в роли Пожрателя. Юноша желал поскорее оказаться в Малфой Мэноре, чтобы проучить своевольную рабыню, чтобы заставить ее пожалеть о содеянном. Гермиона почувствовала, что от Драко сильно пахнет алкоголем. Это никогда еще не заканчивалось хорошо. Сердце грязнокровки болезненно сжалось от страха. Она знала, что случится дальше. Гриффиндорка надеялась лишь на то, что вся злость Драко выльется именно на нее, а не на Джеки, что поток ненависти изольется страстью и потухнет в ночи, соединив меж собой тени мраморных стен...