I'm a slave for you

Волан-де-Морт, полный гордости, закрывал свой первый и единственный торжественный прием. Он окинул многолюдную толпу прощальным взглядом ярко-красных змеиных глаз и удовлетворенно улыбнулся, притянув к себе раскрасневшуюся от вина Джинни. Сладость победы усилилась в шуме сотни голосов, стала ярче самого солнца… Лорд наклонился к румяной щеке Джинни и, сладко улыбаясь своей противной змеиной улыбкой, поцеловал девушку жесткими темно-серыми губами. – Ну, как, ты довольна приемом, королева моего сердца, душа существования моего? – спросил он противным, шипящим голосом. – Да, господин. Прием просто великолепен. Вся эта музыка, атмосфера веселья и радости… Я встретила множество старых подруг и знакомых, – ответила печальная девушка, чуть наклонив голову. – Так что же тревожит тебя, любовь моя? – спросил он, осторожно приподнимая подбородок гриффиндорки. Джинни грустно опустила свои темные длинные ресницы и страдальчески улыбнулась грозному хозяину. Рабского ошейника она больше не носила, так как сумела заслужить доверие Темного Лорда, регулярно вливая в его кофе то самое любовное зелье. Она аккуратно приподнялась на носочках и поцеловала мужчину в серую впалую щеку, заставив его смутиться заданному вопросу. – Нет, нет, все отлично, господин. Я счастлива быть рядом с вами, – пролепетала рабыня. Это он и жаждал услышать. Темный Лорд самодовольно улыбнулся и ловко наклонился к девчушке. Разнообразные чары и зелья поддерживали в его дряхлом теле жизнь и силу, даровали его мышцам радость движения. В свои годы он все еще мог вытворять те же вещи, что так легко совершают молодые люди. Разумеется, чтобы провести со своей дамой целую ночь в утехах или целый день на ногах – ему требовалось прибегать к изощренным способам… Омоложения организма. Рядом с ним, высоким и жилистым, Джинни казалась невозможно маленькой и хрупкой, не доставая мужчине даже до плеча. Пожалуй, все рабыни казались меньше: они сутулились и недоедали. Темный Лорд вгляделся в широко распахнутые карие глаза, зловеще улыбнулся своей устрашающей змеиной улыбкой и окунул длинные тонкие пальцы в густую гриву ее рыжих волос, запрокинул ей голову назад. Холодок прошелся по телу. Хозяин впился в нежные молочные губы настойчивым и твердым поцелуем... Гости покинули зал, оставив Лорда наедине со своей рабыней. Джинни, разумеется, податливо отвечала на поцелуй. У нее не было выбора. Когда-то ее ответные ласки казались взрослому опытному мужчине неумелыми, девственно нежными, а сейчас он ощущал всю сладость жизни в ее осторожных прикосновениях, таких же робких, таких же слабых и аккуратных, как и несколько месяцев назад, как в их первую ночь, в первый день... Зеленые огоньки все так же летали по огромному залу, создавая особенную, интимную атмосферу. Блуждающие огни на болотах, пикси в темном лесу. Солнце давно село, и в огромные окна уже не лился его теплый свет. В зале царил полумрак, он густел под тяжестью теней. Тяжелая дверь торжественно закрылась за последним гостем, оставив в зале лишь Джинни и ее хозяина, только тишину. Темный Лорд, распаленный жаром торжества, повалил гриффиндорку на холодный мраморный пол и прижал своим тяжелым, полным силы телом. Гриффиндорка сдавленно охнула, как только ее нежное тело почувствовало легкий холодок, а Волан-де-Морт засмеялся таким чувственным и раскатистым смехом, что он еще несколько дней звенел у Джинни в ушах. – Ты – поразительна, моя мышка, – прорычал он сквозь поцелуи, сыпавшиеся на шею гриффиндорки. Близость физическая начиналась с ласковых слов, но заканчивалась всегда одинаково… Повелитель скинул с себя широкую длинную мантию и предстал перед залитой краской девушкой в своей ослепительной наготе. Его бледное мускулистое тело блестело в скудном свете зеленых огоньков, блуждавших из угла в угол. Красные глаза с узкими кошачьими зрачками зловеще светились, пугая бедняжку Джинни. Наверное, страх никогда не покинет ее измученной души, не оставит немощного тела. Даже зная, что этот человек, пусть и частично, но находится в ее власти – она смертельно боялась, что все в момент рухнет, прахом падет к ее ногам. Что, если он выработает иммунитет к зелью? Что, если раскроет ее секрет? Джинни страшно боялась, что хрупкая гармония их отношений будет нарушена чем-то извне, прервана так скоро, что рабыня не успеет скрыться. Девушка натянуто улыбнулась и поцеловала повелителя, надеясь, что он наконец позволит ей подняться с неприятной холодной поверхности, сесть на кушетку и передохнуть хоть пару мгновений, схватить немного воздуха, сделать живительный вдох… Хоть бы он позволил. Темный Лорд нежно приподнял свою рабыню, начал расстегивать многочисленные пуговички ее узкого корсета. Ловкие тонкие пальцы повелителя скользили по наряду девушки, оголяя ее нежное тело, пропуская сквозь себя дорогую ткань. Мгновение… И нежное небесно-голубое платье уже лежало на мраморном полу, точно лужа, что растеклась по камню. Темный Лорд, слишком разборчивый, чтобы потакать всем своим внезапным желаниям, не хотел причинять Джинни лишнего дискомфорта. Ему хотелось нежности, хотелось ответной ласки и теплых поцелуев взамен горячих касаний… Он подхватил невесомое тело своей возлюбленной и перенес ее к небольшой темно-зеленой софе, что стояла у самой стены. Волан-де-Морт, несомненно, был опытен в любовных делах. Мужчина познал немало женщин, прежде чем взять рыжеволосую гриффиндорку для подобных утех. Темный Лорд прекрасно умел доставлять удовольствие, а неопытная Джинни слепо следовала за ним во всем, подчиняясь каждому желанию. Она научилась шептать слова, которые раньше и не мыслила произносить вслух, ласкала его с невинной похотью, превознося его жилистое прекрасное тело, его мужскую силу так, как только могла на тот момент. Интересно, смогла бы она вытворять подобные вещи ради Гарри? Ради милого сердцу Гарри… Гриффиндорка старалась гнать от себя мысли, начинавшиеся с «А что, если…». Ей было противно и больно вспоминать всех своих друзей, павших в бою, свою многострадальную семью, свою истинную любовь – вспоминать все, чего ее так жестоко лишили. Темный Лорд навис над девушкой, разглядывая ее нежное молодое тело. Мужчина наслаждался контрастом бледной мраморности своей кожи рядом с нежно-персиковым оттенком ее загара, ее мягких изгибов девичьего, несозревшего до конца тела рядом со своими мускулами и широкоплечей фигурой. Так странно это… Видеть в других различия, ощущать их так близко и так хорошо. Повелитель властно, без заученной нежности, впился в губы Джинни, выхватывая из них неистовое наслаждение безумца. Его когтистые пальцы шарили по загорелому телу, поглаживая, успокаивая и наоборот – распалял жар страсти, растущий в девушке. С губ Джинни слетел тихий протяжный стон, похожий на мольбу, на страстную просьбу. Сладостный, манящий… Темный Лорд зловеще ухмыльнулся и опустился к ямке ее пупка, проводя влажную дорожку к затвердевшему розовому соску. Он дотронулся до него кончиком своего длинного змеиного языка. Он получал истинное наслаждение, лишь даря его ей. Тело Джинни выгнулось в пояснице, плотнее прижимаясь к повелителю, кутаясь в его объятьях… Словно в одеяле, в теплом дорожном пледе. Волан-де-Морт подхватил бедра своей пленницы и ближе прижался к ним, давая понять, что готов окунуться в омут наслаждений и затянуть девчонку за собой, погрузив в бездну. Том наклонился к ее стройным, покрытым редкими задорными веснушками бедрам, бережно провел широкой ладонью по нежной плоти и впился в ее нижние губы. Как же Темный Лорд полюбил ее в столь короткий срок… Как глуп он стал… Гриффиндорка поглаживала лысую голову мужчины, пока его ловкий длинный язык шарил меж ее стройных ног. Он то чуть заметно касался чувствительного бугорка, то страстно целовал ее, вдавливая бедра девушки в софу, прижимаясь все ближе и настойчивее. Джинни начала чуть заметно двигаться в такт, стараясь удержать ощущение нарастающего удовольствия. Она приподняла аккуратную веснушчатую ладошку и, приблизив ее к своим пухлым розовым губам, закусила палец, стараясь сдержать внутри настойчивы стоны. По легкому неприятному привкусу крови во рту она поняла, что прокусила кожу. Все ее тело напряглось от неожиданного прилива адреналина, взывало к продолжению страстного танца любви. Гриффиндорке хотелось большего... Хотелось почувствовать мужчину внутри, ощутить его незыблемую порочную власть над каждой клеточкой своего изнеженного молодого тельца, вкусить прочность его мышц в полной мере... – Повелитель… – прошептала она, чуть отталкивая его голову от себя. – Ты уже готова, радость моя? – прошипел Темный Лорд, подняв на нее свои страшные красные глаза – щелки. – Да… Да, повелитель, прошу вас, прошу вас, только не томите… – шептала она в безумстве желания. И ему нравилось это ее состояние. Темный Лорд одним резким движением вошел в искореженное судорогой блаженства тело рыжеволосой рабыни. Он медленно, зазывающее двинулся в ней, стараясь принести девушке как можно больше наслаждений от такой подлой игры. Лорду безумно нравилось дразнить девушку, заставляя двигаться навстречу и умоляюще глядеть на него, прося прощения за нетерпение, моля о более резких движениях. Том брал ее с пьянящей силой уверенного в себе самца, унося гриффиндорку с собой в тот храм чувств, в котором был верховным жрецом. Он не всегда был нежен, но и грубыми его касания не назывались. Джинни теперь было совершенно неважно, что ее имеет ужаснейший волшебник всех времен, что она – лишь безвольная сломанная кукла в его сильных руках, что она больше не властна над своим телом, что окутанная чувственным туманом – полностью подчинилась ему. Лишь стоило ей взглянуть на это искаженное сладостной мукой лицо, встретить взгляд его пугающих красных глаз, как она убеждалась в том, что он, как и она, захвачен этим огненным потоком их страсти. Руки Темного Лорда плотно сжимали хрупкое тело рабыни в своих крепких объятиях, а его рот не в силах был оторваться от губ Джинни, сдавливая крики, рвущиеся из ее хрупкой груди. Он все набирал темп, ускоряясь, затем и вовсе останавливался, разглядывая лицо раскрасневшейся девушки. Такая жестокая игра длилась долго… Слишком долго, чтобы сохранить рассудок. Внезапно, Том поднял ее, а сам улегся на мягкую софу, закинув нежную рабыню на себя. Он ласково провел рукой по ее подтянутому животу и, чуть приподнявшись, прошептал: – Теперь твоя очередь поработать… Темный Лорд устало откинулся на спинку софы и принялся разглядывать нежное загорелое тело спутницы, точно ища в нем что-то новое... Впрочем, ему всегда хватало и этого. Каждый мускул его жилистого тела блестел от горячего пота, излучал силу, что таится где-то внутри. Дыхание чуть сбилось, а жилка на шее бешено билась, гоняя кровь с конца тела в другой его конец. Джинни, послушная в его страстной мольбе, села на затвердевший член повелителя, впустив его внутрь своего разгоряченного лона. Она с немым удовольствием смотрела, как ее господин, словно паша, уверенный, что ему не откажут – удовлетворенно откинулся на спинку софы и ласковым взглядом взирает на рыжеволосую гриффиндорку. Девушка гордо держала свое тело, совершая мягкие толчки навстречу удовольствию, извиваясь под его голодным взором. Она не открывала взгляда, не отводила глаз. – Так я могу видеть тебя всю. Чувствовать тебя всю…– хрипло произнес господин, поглаживая живот Джинни. Глаза его, устремленные в темноту, расширились, осматривая ее, разгоряченную страстью. Шелковистую округлость высоких, гордо стоячих грудей, выпуклых, от его ярой страсти сосков. Темному Лорду казалось, что Джинни слеплена по образу и подобию самой прекрасной богини, что она – отражение поэзии прошлых веков, что она совершенна в каждом своем недостатке. О, древнегреческая Афродита, египетская Хатхор, древнеримская Венера… Не пожалели Вы сил, создавая такую, как Джинни, столь изящную фигуру, столь нежные черты… Такую хрупкую и нежную, такую сильную и слабую… Неужели сила красоты в противоречивости? Неужели в этом и заключено оружие женщин...? В том суть их, коварство и злоба? Он засмеялся, увидев, как она смущенно отводит взгляд, не прекращая ласковых манящих движений. Мужчина коснулся руками ее мягкой груди, узкой талии. Его пальцы цепко держали гриффиндорку, пока она обхватывала, обнимала его покрасневшими коленями, принимала его внушительный орган внутрь своего узкого разгоряченного страстью лона. Острое, словно стрела ощущение заставило ее тихонько вскрикнуть и начать двигаться еще быстрее. Ее движения – медленные и беспомощные не устраивали опытного мужчину... Ему было мало непорочных ласк испуганной девочки. Он хотел видеть ее женщиной. Страстной женщиной, опытной в порочной любви и манящей в своей нежной силе… Том чуть притянул девушку за стройные загорелые бедра и начал с нечеловеческой силой двигаться внутри нее, понимая, что боли он не приносит. Его не смущали обманчиво болезненные всхлипы девушки, ощущение острых коготков, впивающихся в его иссиня-серую спину. Сейчас он хотел лишь одного – достичь сладостного пика… Сейчас он брал ее после сладостной радости общения с подругами, после ощущения давно потерянного и вновь обретенного счастья, после долгожданной встречи. Эта смесь эмоций, скрытых внутри – дарила девушке тягучее, пылкое ощущение безумства. Словно что-то ласково щекочет ее под нежной девичьей кожей, дарит тепло чужих пальцев. Жаль, что исход, как всегда, неизбежен. Экстаз. Изнеможение, насыщение такой силы, какую просто невозможно выдержать… Затем же лишь давящая слабость. Калечащая слабость заставила ее бессильно упасть на изнеможенного любовной мукой потного мужчину. Джинни дышала часто и глубоко, она пыталась ухватить хоть кусок воздуха, чтобы продолжить дыхание. Казалось, что с каждым вдохом кожа вновь насыщается живительным кислородом, а мышцы осторожно наполняются потерянной силой, восстанавливают ее. Страшно признаться, но объятья Темного Лорда давно стали гриффиндорке родными. Он ласково гладил ее длинные рыжие волосы, не пропуская ни одного локона, что так упрямо извивался в его руках. Темный Лорд нежно поцеловал ее веснушчатый висок. Это чувство… Так сладко. Волан-де-Морт разлепил сухие тонкие губы и противным, шипящим голосом, спросил: – Скажи, душа моя, чего еще сейчас желает твое сердце? Но не лги мне. Даже не думай, не смей обманывать… Длинные густые ресницы Джинни затрепетали от немого счастья. Она довольно улыбнулась и приподняла свое хорошенькое личико, вглядываясь в змеино-красные глаза властелина. Он был так пугающе прекрасен, так заманчиво красив, окруженный аурой неимоверной силы. Красив не внешне, как бывают смазливые юные мальчишки, что приходят погостить вечерами. Нет... Внутренние его качества: уверенность, стойкость, мужество и неимоверная гордость – дарили Темному Лорду особый аристократический шарм. Искусный волшебник, приятный собеседник, сильный и надежный мужчина… Был бы ты красив как раньше, Том, был бы так же молод. Не был бы ты одержим навязчивой манией к уничтожению беззащитных магглов… Может, тебя смогли бы полюбить по-настоящему? Не так одержимо, как безумная Беллатриса, не так слепо и сухо, как верные псы – Пожиратели, а нежно и ласково, как женщина любит своего мужчину, как жена любит мужа. – Повелитель, прошу, скажите… Вы можете устроить еще один такой прием, хоть один? С бальными танцами, музыкой… Моими подругами…– пролепетала девушка с надеждой. Даже находясь под действием хитроумного любовного зелья – Темный Лорд вовсе не подчинялся всем приказам «любимой». Он лишь чуть смягчался, лишь чуточку охотнее шел на разговор о подобных вещах и чаще говорил свое скупое, свое противное «да», что пропитано желчью. – Для моей дамы я сделаю все, что угодно, – произнес он, теребя в тонких пальцах длинный, изящно закрученный локон рыжих волос. Мрак кружил голову сильнее, чем алкоголь. Чем дурманящее зелье. Девушка так и уснула, прямо в объятиях повелителя, лежа рядом с ним на изящной темно-зеленой софе. Она спала так крепко, что не чувствовала абсолютно ничего, не слышала ни единого шороха, ни единого вздоха. Утомленная приемом, сладостными ласками Темного Лорда – Джинни потеряла все свои скромные силы. Волан-де-Морт часто вспоминал ту резвую малышку, что нашла его старый дневник. Столько времени прошло с тех пор, как она рассказывала ему, что безумно любит Поттера, что восхищается им, точно великим волшебником. Избранный… Волан-де-Морт, вот, кто был избран. Избран для того, чтобы искоренить паразитов, указать им их истинное место… Темный Лорд аккуратно поднялся с софы, затем поднял свою рыжеволосую рабыню на руки и неспешно побрел в сторону спальни, тихо переставляя уставшие ноги. Его шаги отдавались негромким эхом по всему поместью, погруженному в зловещую ночную тишину... Как только за ним захлопнулась тяжелая дверь, зеленые огоньки погасли, погружая большой зал в темноту. Холодную, мрачную темноту, в которой осталась лишь недовольно шипевшая, старая змея господина – Нагайна.