I'm a slave for you

День миновал быстро. Драко и Гермиона ходили по магазинам, изредка обмениваясь историями из детства и юности: хорошими и плохими. Гермиона примеряла одно платье за другим, всевозможные костюмы, блузы, майки, шорты… А Малфой лишь изумленно наблюдал за ней. За тем, как в глазах ее вспыхивает яркий живой огонек, как губы расползаются в сладкой улыбке. Грязнокровка не привыкла к дорогим подаркам и не привыкла к роскоши, но ей, как и любой дочери Евы, было приятно внимание со стороны кавалера. Держа Драко за руку, ловя на себе завистливые взгляды девушек, Гермиона отгоняла от себя мысли о том, что Драко очень даже неплох собой. Красивая мордашка, дорогой костюм и изящные манеры аристократа не могут скрыть темную душу Пожирателя Смерти. Пусть снаружи он и хорош, Малфой все равно гнил изнутри. Прибыв в Малфой Мэнор, Гермиона отправилась к себе в опочивальню вместе с приобретенными обновками. И, несмотря на то, что вещей у девушки стало много, Драко запретил ей выбросить все, что когда-то сам для нее подобрал. Все эти кожаные юбочки да тоненькие платья уж очень нравились развратному юноше. Пожиратель Смерти не терял надежды на то, что когда-нибудь девушка самовольно наденет один из развратных костюмов и явится к нему в кабинет посреди дня. Этой ночью гриффиндорка заснула в одиночестве. Может, вчерашней игры и теплой беседы Драко вполне хватило? А может… Может он дает ей набраться сил перед чем-то более серьезным? Что, если юноша так сильно ревнует ее к Теодору, что задумал сотворить с ним что-то ужасное? Или с ней. Снова. Честно говоря, сейчас гриффиндорку больше волновала судьба коварного плана лекаря, чем собственная жизнь и жизнь Теодора. Главное – благо остальных грязнокровок, благо, которое находится в ее хрупких руках. Драко всю ночь не спал, изучая карты, планы, выискивая в книгах нужные фразы… Он рассчитывал, что предстоящие два дня отдыха, что предоставил ему Лорд, должны быть чудесны. Он сможет завоевать Гермиону. Сможет! Больше не нужно будет быть с ней жестоким. Она будет любить его, целовать, обнимать… Как и должна делать женщина. Любящая женщина. Малфой решил, что лучшим подарком для Гермионы будет поездка в Шервудский лес. Тот, о котором она так восторженно рассказывала. План его казался безупречным. Главное, чтобы Гермиона сама не упрямилась. Может быть, тогда его голову наконец покинут эти проклятые голоса, желающие причинять боль? Солнце взошло над Малфой Мэнором и птицы завели звонкую трель, восхваляя приход нового дня. Драко улыбнулся, лениво глянув в окно. Около шести-семи часов утра. Не хочется, конечно, тревожить Гермиону так рано, но, если молодые люди собираются хорошо провести время, она должна немедля проснуться. Драко блаженно улыбнулся, думая о том восторженном выражении, что появится на лице девушки, как только она увидит место их свидания. Слизеринец поднялся наверх, предварительно повелев эльфам собрать для пары два рюкзака. Разумеется, Драко достал самые лучшие, с заклятьем незримого расширения и невесомости. Даже Гермиона с ее ослабленными без движения руками сможет протащить на себе целую тонну, не затратив на это ни капли энергии. Юноша аккуратно отворил дверь и остановился в проходе. Он глядел на спящую Гермиону, удивляясь, до чего же она хорошенькая, когда не может глядеть на него с немым укором. «Когда я снова смогу тебя ненавидеть?», – подумал Драко, проводя рукой по непривычно коротким волосам. Он не знал, в какой момент стал считать Гермиону красивой. В школе? Девушка томно вздохнула во сне, поворачиваясь на другой бок, и Драко решил, что хватит ему любоваться. Юноша дотронулся до ее плеча, чуть тряхнул девушку, стараясь скинуть с Гермионы сон. Гриффиндорка лениво разлепила глаза, щурясь от яркого света. В кровати было так приятно, так хорошо, что вылезти из-под одеяла и встать не было никакого желания. А тут еще перед взором предстал ненавистный Драко. Странно, но за последнее время Гермионе начало казаться, что слизеринец ее не так уж и раздражает. Да, он был жесток, груб, но сейчас… Вот уже два дня он так с ней мил… «Это от недостатка ласки тебе каждая улыбка кажется чем-то важным, весомым», – уверяла себя гриффиндорка. Уж очень не хотелось верить, что Малфой не так плох. – Нам пора выдвигаться, – прошептал Драко, поглаживая нежную шею Гермионы. Холод пронзил стройное тело, как только Драко рывком скинул с девушки одеяло. Она непонимающе воззрилась на него, сморщив лоб. Выдвигаться? «Куда сегодня пойдем? Купим что-то для тебя? Новый костюмчик к новой прическе? Или хочешь другую плеть?», – недовольно подумала Гермиона. – Выдвигаться? – спросила она, приподнимаясь с подушки. – Тебе дали отпуск, я поняла. И куда мы отправимся сегодня? – Мы идем в поход, – произнес Драко, улыбаясь. Девушка растерялась, услышав ответ. Поход? Что за глупости? Может, он хочет привязать ее к себе, точно верную собачку? Иногда мама Гермионы также стягивала с нее одеяло, когда пыталась разбудить с утра, это казалось забавным. Интересно, Драко сейчас веселится? Гермиона – не очень. – В какой еще поход? – спросила девушка растерянно. – А почему ты вчера меня не предупредил? Я же ничего не собрала, даже не готовилась к… – лепетала Гермиона, оглядываясь по сторонам, она сто лет не была в походах. – Я все приготовил, – прервал ее Драко. – Эльфы упакуют наш багаж, но отправимся мы с тобой вдвоем. Я нанял машину, она нас отвезет. Прямо как у магглов, да? – Да, и правда, – хмыкнула Гермиона. Девушка насупилась, глядя на Драко. В ее глазах вместе со злостью смешалось и любопытство. Гермиона поднялась с кровати и лениво побрела в ванную комнату, попутно глянув в окно. «Солнце только-только встало, а он уже куда-то тащится…», – подумала она, открывая кран. Гриффиндорка умыла лицо, наспех вытерлась полотенцем и решила, что обойдется без душа. Она лишь глянула на себя в зеркало, пристально разглядывая бледное вытянутое лицо. «Да, Астория выглядела поухоженней», – с грустью подумала Гермиона. Малфой ждал девушку внизу, около машины. Для него подобный способ путешествия казался экзотическим. Юноша велел домовым эльфам выдать грязнокровке плотные джинсы и майку с толстовкой. Пусть сделает пару глотков оборотного зелья и возьмет с собой ровно столько, чтобы продержаться всю поездку на машине. Уж в лесу-то их никто не увидит. Разве что Робин Гуд. Гриффиндорка спустилась вниз. Она собрала длинные светлые волосы в изящный пучок и поцеловала Джеки в щеку на прощанье. Служанка удивилась, услышав, что Драко забирает Гермиону в поход. Да, от хозяина можно ожидать всего, но… Не приятных же сюрпризов. – Он ничего с тобой не сделает? – спросила пуффендуйка, встревоженная неожиданной новостью. – Не знаю, Джеки, что он задумал… – пробормотала девушка, глядя в пол. – Только я все равно не могу отказаться. Гермиона не знала о том, зачем Драко тащит ее с собой в лес. Но, наверняка, это что-то неприятное. Может быть, там скрываются бывшие члены ордена или мракоборцы? Может быть, Драко хочет показать ей, как умирают предатели, чтобы сломить ее дух окончательно? Это очень похоже на Малфоя. Но с другой стороны… Зачем он спрашивал у нее, где она любит отдыхать? Может быть, он просто решил кардинально изменить свою жизнь? Новый имидж, новые отношения, новый человек… «Не строй напрасных иллюзий, Гермиона. Это же – Драко Малфой. Он может измениться только в худшую сторону», – подумала гриффиндорка. На широкой дорожке перед поместьем стоял высокий автомобиль. Хаммер, джип или что это – девушка не знала, никогда не интересовалась. Рядом с ним стоял и водитель. Коренастый мужчина со спутанными темными волосами. Его живот задрожал, как только незнакомец разразился грубым, противным смехом. Драко увлеченно беседовал с мужчиной, яро жестикулируя бледными жилистыми руками. На нем была черная облегающая майка и темно-синие джинсы, что казалось Гермионе весьма необычным. «Ты носишь что-то кроме черного? Никогда не видела Драко в джинсах», – подумала гриффиндорка, щурясь от яркого солнечного света. Приглядевшись, девушка заметила, что на поясе у Драко завязана черная толстовка с зеленой подкладкой. Драко оглянулся назад и встретил изучающий взгляд Гермионы. Она такая миленькая. Даже в облике Джеки она выглядит совершенно иначе, чем его истинная хозяйка. Джинсы, сидящие на Гермионе, оказались немного коротковаты, ведь ростом Джеки была выше подруги по несчастью. Водитель и сам кинул беглый взгляд на рабыню, но не был особенно впечатлен. – Вижу, что ты готова ехать. Ну, тогда отправляемся, Ренделл, – крикнул Драко, обращаясь к водителю. – Я решил, что поездка должна быть аутентичной. Никакой магии за рулем. Малфой любезно распахнул дверь перед Гермионой и, пропустив ее вперед, забрался следом. В машине было жарко, намного жарче, чем на улице. Гриффиндорка стерла со лба пот и уставилась в окно. Деревья, знаки, люди: все быстро мелькало мимо, напоминая о старых временах. Девушка чуть приоткрыла окошко, стараясь не слушать беседу Драко и их водителя. Гриффиндорка погрузилась в воспоминания о детстве. Думала о том, как каждый год она, Рон и Гарри ехали в Хогвартс. Там, в малиновом поезде, было так весело, не было страха, только смех, только эта бесконечная радость внутри… Машину слегка тряхнуло, и рука Гермионы легла ей же на бедро. Щеки мгновенно покрылись пунцовым румянцем. Гриффиндорка вспомнила ту сладкую ночь, проведенную с Драко. Она невольно поежилась, прикрывая лицо рукой. Мысли о Малфое в таком плане… Казались ей чем-то греховным, постыдным и неестественным. Разве рабыня может любить своего господина, может желать того, кого должна ненавидеть? Нет. Так не бывает… Не должно быть. Она просто сходила с ума, вот и все. Драко беседовал с неприятным мужчиной, украдкой поглядывая на спутницу. Она так покраснела… Наверное, слишком жарко для похода? Малфой не был мастером в таких делах. Он уже успел пожалеть, что так легко поддался внезапному порыву. Что, если он не сумеет подобрать дрова для костра или выбрать хорошее место? Наконец, когда путь, казавшийся Гермионе бесконечным, закончился, машина остановилась. Гермиона неуклюже ударилась лбом о кресло водителя и тихо прошептала что-то неприличное. Она знает и такие слова? Драко хихикнул, наблюдая за тем, как девушка потирает лоб. Драко открыл дверь, попрощался со слегка грубоватым водителем, пообещав тому скорую встречу, и вышел, подавая руку Гермионе. Лес встретил молчанием, свежим ветром в лицо. Гермиона прикрыла глаза рукой, создавая козырек, что может укрыть от палящего солнца. Она простояла так около минуты, не веря собственным глазам. Этот лес… Это – Шервудский лес. Именно в этом лесу она и была с родителями! «Это невозможно. Это же просто невозможно…», – думала гриффиндорка, прикрыв рот ладонью. Драко, взваливший на спину рюкзак, заворожено наблюдал за восторгом Гермионы. Ему нравилось, что его нехитрый сюрприз принес ей столько положительных эмоций. В конце концов, ведь так и должно быть, да? – Невероятно… Здесь все так же, как было тогда… В детстве… – взволнованно залепетала гриффиндорка. – Время идет, а природе нет никакого дела. Года проносятся мимо этого места. – Я никогда здесь не был, поэтому не могу с тобой согласиться или не согласиться. Пойдем, поищем место, чтобы поставить палатку. Я купил разрешение… – ответил Драко более холодно, чем следовало. – Ты умеешь ставить палатку? – Я, что, похож на маггла? Нет, она поставится сама. Он не испытывал того дикого восторга, что сейчас одолевал Гермиону. Наоборот, после прибытия злость взяла верх над ним. Почему? На кого теперь злиться? В голове у Драко возникла картинка, где счастливая Гермиона с родителями рыбачит, гуляет по величественному лесу, собирает ягоды, смеется… А что в это время делал Драко? Под присмотром отца тренировался в Малфой Мэноре. Или тихо сидел в гостиной, читая скучную книгу о магии и заклинаниях, что неприменимы в приличном обществе… «Это же несправедливо! Почему чистокровные дети живут куда хуже, чем какие-то грязнокровки?», – думал юноша, взваливая на плечи Гермионы ее рюкзак. Воспитание слизеринца не давало ему понять, как тот, кто на социальной лестнице стоит гораздо ниже, может жить лучше. Отец как-то раз сказал, что успешные люди не могут быть счастливы. Но правда ли это? Драко всегда считал, что семья – вот высшее счастье, высшая радость для человека… Но он не хотел ни детей от другой женщины, ни другой женщины вовсе. Только Гермиона. Ему нужна лишь она. – Эти ягоды ядовиты, – предупредила она, указав в сторону усеянного плодами куста. Малфой чувствовал себя совершенно потерянным. Что с ним случилось? Он и ненавидел Гермиону, и любил. И презирал ее происхождение, и восхищался ее крепкой любящей семьей. Драко чувствовал себя, словно непостоянный подросток, чьи чувства и эмоции – непостоянны. Гермиона брела по узкой извилистой дорожке и старалась вспомнить, где же она останавливалась, когда была здесь с родителями. В ее воспоминаниях фигурировал большой дуб. Его массивные корни торчали из земли, и гриффиндорка, будучи маленькой девчонкой, веселилась, перепрыгивая с одного на другой. Отец снова что-то рассказывал. Про бравых англичан, про разбойников и королей, потерявших головы на плахе… – Может, остановимся там, где ты останавливалась прошлый раз? Если хочешь, можем прямо сейчас снять номер в гостинице, – предложил Драко, точно прочитав мысли Гермионы. – Нет. Я знаю, где можно поставить палатку. Но я плохо помню, где это место… Там совсем рядом было озеро! Небольшое, а вода в нем – очень чистая. Мы купались в жару. Драко приободрился, услышав, что здесь есть вода. Долгий путь вымотал его. Тело покрылось капельками соленого пота, а бледное лицо покраснело под палящим солнцем. Он не создан для подобных активностей, Малфою подобает пить вино, сидя в собственной гостиной. Мысль о прохладной воде освежила его, придав новые силы изможденному дорогой телу. Малфой не был уверен, понадобится ли, но он взял с собой небольшую двухместную лодку. Значит, теперь можно будет и прокатиться. Наконец, увидев вершину заветного дуба, Гермиона заулыбалась, словно ребенок. Она уже приняла свой истинный облик. Ее очаровательная улыбка светилась радостью, а глаза сияли под ярким солнцем. Гриффиндорка видела перед взором мать и отца, что оживленно беседовали по пути. Ей было и приятно, и грустно вновь оказаться здесь. – Мы уже близко, – прощебетала девушка. – Вон тот дуб. Поставим палатку прямо под ним! – воскликнула она, указывая пальцем на небольшую полянку. – Отлично. Палатка у меня с собой. Ты когда-нибудь брала четырехкомнатную, с садовыми светильниками? Я не уверен, что выбор хорош, – проговорил Драко, расстегивая молнию на рюкзаке. – Знаешь… У магглов все палатки однокомнатные. Малфой немного смутился, вновь вспомнив, кем были родители Гермионы. «Откуда ей вообще знать, что такие бывают? Бедные магглы… Всего одна комната», – думал Драко, шагая за девушкой. Пожиратель озирался по сторонам каждый раз, услышав очередной треск веток или неожиданный щебет птиц. Гермиона остановилась возле высокого выступающего корня. Ей ведь нужно совсем чуть-чуть пригнуться, чтобы пройти прямо под ним. Удивительное место. Это дерево такое большое или Гермиона такая маленькая? Ну… Дубов больше, чем этот, она еще не встречала. «Все в этом мире относительно. Относительно этого дуба – я маленькая… А Драко, относительно Рона – негодяй и плут», – подумала Гермиона, стараясь убедить себя в том, что спутник ее ничуть не привлекает. – Ну, что, остановимся здесь? – спросил Драко, скидывая с себя рюкзак. – Да, давай. – Слава Мерлину. Я уж подумал, что цель походов – обрести в лесу последнее пристанище. Малфой, довольный ответом спутницы, стянул со своего потного тела черную облегающую майку. Его бледный, накаченный торс сверкал в свете яркого солнца, и Гермиона почувствовала, что вновь начинает краснеть. Точеное, пропитанное силой тело Драко вызывало в ней смутное, еле различимое желание. Неужели, одна ночь способна так переменить ее отношение к нему? Одна ночь любви ведь не может заменить месяцы унижений и боли. Слизеринец глянул на дорогие серебряные часы и очень удивился. Уже четыре часа дня. Должно быть, путь сюда занял у них много времени. Может, у Ренделла просто слабая машина? Если бы Пожиратели Смерти узнали, что Малфой берет с собой в отпуск рабыню, его сочли бы рохлей и размазней, что не может прожить и дня без бабьей юбки… Кому это нужно, развлекать наложницу? Темному Лорду простительны странности, но не ему. Но, разве Гермиону можно принять за простую рабыню? Она же так прекрасна… Ее нежная кожа, ласковые губы, сияющие глаза… Малфой поставил палатку на землю и прочел заклинание, взмахнув палочкой. Она тут же поднялась, установилась, точно небольшой деревянный домик, затерянный где-то в глуши. Перед входом были установлены два фонарика, а у окна расцвела целая клумба ярких фиалок. Да ни один маггл не усомнится в том, что этот домик не должен стоять здесь. А если придут лесничие… Драко разберется с ними. Гермиона оглядела незамысловатую постройку. Похоже на хижину лесника, что стояла здесь очень-очень давно. Меж бревен кое-где пророс пушистый зеленый мох, а цветы около клумбы придавали домику очарование. Но все это меркло в глазах девушки, рядом с Драко… Он действительно был очень хорош собой. Рабыня вдруг почувствовала себя так мерзко, так противно, что тошнота подступила к горлу. Эти чувства, что пробудились где-то в недрах ее души – казались девушке постыдными. Драко кинул на нее холодный взгляд, и сердце Гермионы сжалось. «Он, что, на меня злится? Но ведь это не я потащила его сюда! Как вообще можно злиться в таком месте?» – думала Гермиона. Малфой смотрел на нее, точно завороженный. Его злила лишь эта перемена чувств, что он питал к своей рабыне. «Мерлин, она же – просто грязнокровка», – думал Драко, стараясь справиться со страстью, рожденной в его широкой груди. – Может, хочешь искупаться? – спросил Драко, стараясь отвлечься от неприличных мыслей. – Да, и правда, немного жарковато, – ответила гриффиндорка, томно закусывая нижнюю губу. – Идем, я покажу, где тут заход. Гермиона скинула с себя штаны и темно-зеленую майку. Она небрежно бросила вещи на землю, не заботясь об их состоянии. Слишком жарко, чтобы складывать одежду в стопку. Гермиона опустилась в воду. Ее черное белье намокло и, казалось, стало еще темнее. Драко надеялся, что прохладная вода отвлечет его от пошлых мыслей, но ничего не вышло… Мокрое тело только сильнее возбудило его плоть. Малфой, завороженный открывшимся зрелищем, скинул с себя одежду и нырнул, стараясь поймать девушку. Драко плавал намного хуже, чем Гермиона, но надежда догнать ее все же теплилась в его душе. Гриффиндорка, смеясь, нырнула под воду. Не человек, а русалка, нимфа у ручья. Серебристая поверхность воды подернулась мелкой рябью и прелестные стройные ноги Гермионы скрылись в воде. Слизеринец замер, пораженный резкой переменой. Она смеется! Ей весело… Весело с ним… Звонкий смех все еще звучал в ушах Драко. Много позже он будет вспоминать его с грустной улыбкой. Гермиона вынырнула в нескольких метрах от юноши, и Драко подплыл к ней, все так же улыбаясь. Он резко повернулся и крепко прижал ее к себе, чтобы Гермиона не смогла ускользнуть. Малфой поцеловал ее в лоб, пока невольница весело хохотала. «Что с тобой, Гермиона? Это же Драко. Но, я так давно не веселилась… Три года! Три года я жила в страхе. Могу я отдохнуть от всего, в конце концов? Могу я насладиться последними днями заточения?», – подумала Гермиона, поддаваясь ласкам. Гриффиндорка слегка отстранилась от юноши, почувствовав, что живот скрутило от голода. Драко вопросительно глянул на девушку, не понимая причину ее отдаления. «Я сделал что-то не так?» – думал Драко, разглядывая рабыню. – А у нас нет с собой ничего, чтобы перекусить? – спросила Гермиона, улыбаясь. – Конечно, есть. Я взял с собой пару сэндвичей и, если хочешь, есть немного виски, – ответил Драко. Молодые люди вышли на сушу. Драко нехотя тряхнул головой, стараясь избавиться от тяжелой воды, он походил на собаку. Солнце вновь обожгло кожу, и влюбленные поспешили уйти в палатку. Малфой полез в рюкзак, доставая пищу, что им собрали домовые эльфы. Гермиона заметила, как слизеринец достал из кармана штанов свою палочку и вложил ее в правую руку. Было бы очень легко вытащить ее, когда он засмотрится. Но есть ли смысл? Она почти на свободе. Осталось лишь передать яд Джинни и все будет кончено… Зачем сбегать сейчас? Драко нашел внутри рюкзака парочку спелых яблок, сэндвичи с сыром и ветчиной, несколько бутылок с содовой, несколько бутылок со сливочным пивом, вяленое мясо, миску с картофельным салатом и, наконец, упаковку нетающего мороженого. Интересно, в мире магглов есть что-то подобное? Гермиона, ничего не евшая за весь день, принялась уплетать сэндвичи. Драко же наблюдал за ней, жуя кислое зеленое яблоко. Он откупорил две бутылки с пивом и предложил девушке одну. Она охотно согласилась, решив, что в этот раз должна устроить себе настоящий отдых, раз аппетит так разыгрался. Когда еще выдастся минутка, чтобы вот так отдохнуть? Как только с Пожирателями Смерти будет покончено, Гермионе и Теодору придется нелегко. Не будет времени на развлечения. Девушка сделала глоток, и горло обожгла приятная на вкус жидкость. Драко улыбнулся, увидев, как гриффиндорка зажмурилась от горечи. Юноша заверил себя, что не должен напиваться, чтобы не повторить той страшной ночи после приема. – А какими были твои родители? Ну… Ты знаешь, дома. Как вы проводили досуг? – спросила Гермиона, слегка запинаясь. Алкоголь придал ей смелости. Девушке всегда было интересно, каковы аристократы в быту. Жаль только, что раньше она не могла вот так спросить об этом Драко, не получив в ответ презрительный взгляд. – Никакими. Честно, никакими, – ответил Драко, делая очередной глоток. – Они редко беседовали друг с другом, иногда посещали светские мероприятия, но… Но были бесцветными и серыми. Девушка замерла, ожидая, что Драко продолжит рассказ. В ее глазах появился странный блеск, которого раньше не было. Малфою он был хорошо знаком. Она пьяна. Видимо, неискушенной в таких вопросах девушке, достаточно всего одной бутылки. Гриффиндорка потянулась за новой, но Драко мягко схватил ее тонкое запястье. Ее кожа показалась слизеринцу идеально гладкой и нежной, уход давал плоды. Девушка слегка нахмурилась, не получив заветного напитка. Она чуть приоткрыла свой аккуратный маленький ротик, намереваясь произнести что-то, но Драко перебил ее своим предложением: – Может, покатаемся по озеру? – Да, давай. Ты взял с собой лодку? – удивленно спросила Гермиона. – Конечно. Гермиона натянула на себя майку и шорты, а Драко торопливо накинул на плечи толстовку и влез в джинсы. Малфой, довольный тем, что Гермиона стала гораздо сговорчивее, нашел в рюкзаке лодку. Он вынес небольшой, плотно сложенный брикетик на улицу и, взмахнув палочкой, полностью раскрыл ее. Гермиона изумленно наблюдала за его действиями, предвкушая приятную поездку. Солнце уже начало клониться к горизонту. Его свет стал более мягким, чуть более желтым и холодным, чем днем. Кожу лица и плеч начинало стягивать от загара. Юноша опустил лодку на воду. Легкие волны чуть покачивали ее, зазывая молодых людей внутрь. Малфой шагнул на дно нехитрой посудины и протянул руку Гермионе, заигрывающее улыбаясь своей ослепительной улыбкой. – Наступи прямо в серединку, тогда мы не перевернемся, – предупредил ее Драко. Ей и не хотелось сегодня тонуть. Лодка чуть качнулась под ее стройной ножкой. Гермиона подняла испуганный взгляд на Драко, но, встретив все ту же улыбку, успокоилась. Гриффиндорка села на скамеечку рядом с Драко. Юноша взмахнул палочкой и весла, что до этого времени лежали неподвижно, начали грести. Медленно и размеренно лодка скользила по серебристой поверхности воды, разгоняя сонных стрекоз и водомерок. Малфой чуть придвинулся к Гермионе и приобнял ее за плечи, а девушка, опьяненная пивом, положила голову Драко на грудь. Легкий ветерок обдувал их, доносил до лодки запах фиалок. Где-то вдалеке, в чаще леса, Гермиона услышала металлический крик сойки, песню неведомой ей птицы и тысячу других звуков. Дятел стучал по дереву, кузнечики завели свою плакучую игру, а рыбы резвились, выпрыгивая из воды. Скрываясь от Пожирателей, Гермиона научилась чувствовать эту бесконечную магию шумного леса. В холодном поместье ей так не хватало таких моментов… Они проплывали у берегов небольшого островка, что находился в середине большого озера. Малфой увидел, что ласковый взгляд гриффиндорки остановился на воде около берегов. Он повернул голову и узрел тысячу, миллион водных лилий. Некоторые уже начали закрываться на ночь, но выглядели все также прекрасно. – Это мои любимые, – проговорила Гермиона, указывая на белые лилии, слегка колышимые волнами. – Ну тогда давай соберем их! Малфой улыбнулся и выскочил за борт. Вода всплеснулась вверх, намочив майку Гермионы. Она звонко смеялась, пока Драко руками рвал цветы с длинными влажными корнями и бросал их к ногам девушки. Он улыбнулся, решив, что достаточно, и шагнул обратно, в лодку, но только его нога оказалась на борту, как Гермиона навалилась на него всем весом и скинула обратно. Ее губы, горячие и мягкие, они впились в его шею, лаская бледную кожу юноши. Драко замер, точно боялся спугнуть ее, боялся, что этот страстный порыв покинет ее также быстро, как посетил. Сейчас она была такой искренней, такой настоящей, что сердце Драко сжалось от боли. Сможет ли он снова увидеть ее такой? Малфой крепче обнял ее, поменяв свое положение. Драко положил девушку на влажную землю, а сам поднялся сверху, наслаждаясь видом. Она так хороша… Даже ее милые, редкие веснушки не вызывают в нем ненависти или злости. Они прекрасны. Она прекрасна! Вся, каждая клеточка кожи, каждая родинка, каждый волосок на этой очаровательной голове. Драко целовал ее горячие красные щеки, чуть приоткрытые губы. Гермиона с упоением смотрела за тем, как напрягаются мышцы Драко, как стальная твердость его живота касается ее нежной, покрасневшей от солнца кожи. «Он так красив, ох, Мерлин, почему он так красив?», – думала девушка, не пытаясь сопротивляться животному порыву. Малфой нетерпеливо стянул с нее майку, а затем избавил ее и от кружевного черного лифчика. Он прильнул к ее нежной груди, целуя солоноватую кожу. Теплая, манящая девушка лежала на земле, и Драко был не в силах остановиться перед страстным порывом. Он целовал ее слегка набухшие соски, даря тысячи новых ощущений. Словно сотня фейерверков разрывались внутри, щекоча кожу влюбленных. Подул холодный ветер, и нежная кожа девушки покрылась мурашками. Гермиона издала протяжный стон, полный наслаждения, как только ловкий язык Драко прикоснулся к ее соску. Ее тоненькие пальчики сжались от томящей истомы, растекшейся по низу живота. Что-то кололо в груди, доставляя небывалое удовольствие. Он, послушный ее немой мольбе, стянул с нее остатки одежды, целуя нежную кожу гриффиндорки, опускаясь к ее бедру. Бледная кожа Драко казалась белой, точно бумага, в сравнении с красноватым загаром Гермионы. В ее затуманенном разуме всплыла картина, на которой Малфой ласкал ее прошлой ночью. Плоть взывала к плоти, страсть заволакивала взгляд… «Мерлин, это же Драко! Драко Малфой! Очнись, Гермиона, очнись!», – тщетно шептало что-то внутри. Слизеринец улыбнулся, услышав очередной вскрик, вырвавшийся из груди девушки. Ее ноготки впились в шею Драко, причиняя легкую, дразнящую боль. Напряжение между ними все нарастало, каждый мускул требовал долгожданной кульминации. Горячо, как же горячо стало Драко, когда его тело в очередной раз соприкоснулось с ее телом. Гермиона, отвечая слизеринцу на ласку, начала целовать его железные руки, спускаясь ниже, к стальной упругости его живота. Ее ладошки вцепились в его джинсы, чуть потянули их на себя, приближая юношу. Малфой улыбнулся, когда ее нежные пальцы коснулись его чувствительной кожи, там, чуть ниже пупка. Приятный холодок пробежал по спине, словно предвкушая то удовольствие, что сулят эти осторожные ласки. Драко услышал, как расстегивается ширинка его джинсов. Ловкие руки Гермионы скользнули вниз, стягивая с Драко одежду. Каждое новое движение, каждый неосторожный вздох распаляли юношу все сильнее и сильнее. Сил терпеть страсть уже не было. Он резко опустил невесомое тело девушки чуть ниже, пристраиваясь меж ее стройных ног. Юноша провел рукой вдоль внутренней стороны ее бедра, словно приглашая гриффиндорку в храм наслаждений, где Драко сегодня был главным жрецом, способным провести Гермиону по всем его закоулкам. – Драко… – прошептала рабыня, прикрывая глаза от наслаждения. Услышав свое имя, он точно озверел. Она не представляет себе никого в этот момент. Она действительно думает о Драко. Полна желания, полна страсти и все из-за него! Его образ теплится в этом нежном молодом сердечке… Малфой, послушный мольбе Гермионы, нетерпеливо провел головкой своего члена по ее нижним губам. Она такая мокрая, такая горячая. Гриффиндорка издала аккуратный, чувственный всхлип, когда Драко проник внутрь. Ее тонкие коготки вцепились в его спину сильнее, оставляя после себя красные следы. Слизеринец начал двигаться, все набирая и набирая темп, а затем сбавлять его, почти останавливаясь. Он не мог оторвать взгляда от ее прекрасного лица, искаженного любовной мукой. «Я люблю тебя», – готово было сорваться с его губ. Но разве он может? Разве он может произнести это вслух? Стоны Гермионы становились все громче, все свирепее рычал Драко, вколачиваясь в девушку. Он приносил ей легкую боль, небывалое наслаждение от смешанных чувств. Только сегодня ей было легко чувствовать себя покорной, покоряться этому мужчине, слепо следовать за ним в долину наслаждений. Может быть, она сможет привыкнуть к жизни рабыни, если план Теодора провалится? Слизеринец излился в нее, бессильно упав сверху, накрыв ее хрупкое тело своим. В чаще бескрайнего леса все также кричала молодая сойка, и песня ее разлеталась по небесному куполу. Малфой дышал медленно, вбирая полные легкие чистого воздуха. Его бледное, точеное тело покрылось липкой горячей испариной, а губы растянулись в самодовольной ухмылке. Гермиона приподнялась на локтях и поцеловала Драко в губы, привлекая его к себе. Еле слышный запах алкоголя витал вокруг них. «Какое приятное местечко. Мы должны сюда как-нибудь вернуться», – подумал слизеринец, отвечая на поцелуй. Его сильная рука легла Гермионе на затылок, придерживая голову девушки. Вода щекотала их щиколотки, а свежий зефирный ветер бродил по телу, охлаждая пыл горячих сердец.