I'm a slave for you

Днем Драко и Гермиона уже вернулись домой. Холодные объятья Малфой Мэнора приветствовали хозяина молчанием. Домовые эльфы оглядели молодого господина с любопытством. Весть о том, что он забрал рабыню и отправился куда-то без слуг, очень всполошила домовиков. Что, если он решил отказаться от эльфов в будущем? Может быть, он решил накупить себе как можно больше грязнокровых рабов, чтобы следовать этой жуткой моде? В Малфой Мэноре царил хаос. Домовики соревновались между собой, убирая огромные покои поместья, приводя в порядок вещи хозяина, всячески готовясь к возвращению Драко, чтобы показать ему, что избавляться от них – неразумно. Ни одна грязнокровка не сможет сделать и половины того, что могут они! Долгая поездка в душной машине утомила молодую пару. Гермиона выглядела неважно. Ее слегка загоревшее личико казалось грустным, утомленным и болезненным. Ноги подгибались, а в руках не было сил даже для того, чтобы опереться на сильное плечо Малфоя. Но, если бы он только предложил ей вернуться в лес, она согласилась бы не тратя времени на раздумья. Согласилась бы, даже если придется идти пешком и тащить на себе настоящий маггловский рюкзак. Они медленно шли по залитой солнцем дороге, и гравий шуршал под подошвой ботинок. Интересно, она еще ответит ему на признание? Может, когда-нибудь и она сможет полюбить его? Немного любви, терпения и заботы… И она точно ответит взаимностью. Не какими-то там мимолетными поцелуями, не скупыми ласками или грустными взглядами, что полнятся жалостью. Может, она действительно скажет: «Я люблю тебя»? Хотя бы раз. – Можем пойти в бассейн и немного освежиться, если хочешь, – предложил Малфой, глядя на измученную жарой Гермиону. – Да, с удовольствием. Но, разве ты не говорил, что мне не стоит часто появляться в обществе? – спросила Гермиона. – Нам не нужно будет покидать Малфой Мэнор, – пояснил Драко, ухмыляясь. Девушка непонимающе воззрилась на самодовольного Драко. Она пыталась вспомнить хоть одно заклинание, способное сотворить посреди комнаты бассейн, но не смогла. Либо она не так хороша, как о себе думала, либо такого действительно нет, и Малфой скрыл от нее целый бассейн. Мерлин, сколько тут всего? Может быть, у него под боком есть комната для боулинга? – Ты сообщаешь мне о том, что у тебя есть бассейн, только в начале августа? – спросила Гермиона. – Целое лето прошло! – Да… У нас с тобой есть бассейн. Считай, что это был сюрприз. – С недавних пор я ненавижу сюрпризы. Гриффиндорка нахмурила тонкие брови в знак того, что обижена до глубины души, но все же не смогла сдержать скромную улыбку, искривившую губы. Гермиона устало провела рукой по лбу, стирая пот. Драко тоже был мокрым и липким, но ему это явно не мешало. Крупные соленые капли блестели на его бледной коже, на стальных мускулах, переливаясь в свете солнца. – Слишком жаркий август. Даже не верится, что мы в Лондоне, – прощебетала Гермиона, стараясь хоть как-то отвлечься от стальной упругости его мышц. – Разве это плохо? Тебе очень идет загар, как по мне, – признался Драко, не без удовольствия замечая, как сильно Гермиона не похожа на измученных бледных аристократок. Остальной путь к поместью они провели в благоговейном молчании, оглядывая бесконечные просторы Мэнора. «Ну почему твое расположение так легко купить?» – упрямо спрашивала себя Гермиона. «Угадай... Как давно кто-то был к тебе так ласков?» – грустно думала девушка. Зеленокожий домовик устало улыбнулся и низко поклонился хозяину. Драко не подал Рону рюкзак: оба покоились на его спине. Эльф угрюмо проследил за тем, как хозяин и его рабыня прошли домой и поднялись вверх по лестнице, наверняка, проследовав в комнату Гермионы. Домовики не смеют докучать хозяину своими вопросами, но, быть может, Джеки расспросит рабыню и узнает, купит ли господин стайку проклятых грязнокровок, или же домовики могут расслабиться. Малфой, как обычно, открыл дверь заветной фразой, после чего завел внутрь усталую девушку и скинул с себя рюкзаки, нетерпеливо срывая потную майку. Юноша так не привык к практичной и удобной одежде, что всеми фибрами души стремился снять ее, отбросить прочь, точно мусор, и вернуться к обыденным для него строгим костюмам, что сковывали каждое движение. Гермиона украдкой поглядывала за тем, как Драко раздевается. Что-то внутри шептало ей, что он красив в своей дерзости, но другая часть ее души неумолимо кричала: «Он мерзавец! Он – Пожиратель Смерти! Он – ужасный человек!». Но, не слушая отчаянный вопль разума, Гермиона не могла спокойно глядеть в окно. Малфой чувствовал на себе пристальный взгляд, пока стягивал проклятые джинсы. До боли странное, но приятное ощущение разлилось по венам, будоража кровь. Раньше именно он следил за каждым движением Гермионы, а теперь их роли переменились. Или, скорее, переплелись, точно ветви деревьев. Неужели он привлекает ее? Возможно, что чисто в физическом смысле, ведь… Женщины тоже питают желания. – И где ты прячешь от меня бассейн? – спросила Гермиона, стараясь отвлечься от неприличных мыслей. Малфой задрал голову наверх, словно разглядывая потолок. На самом же деле он думал, что бы ответить. Ну разве Драко прятал его? Просто не звал Гермиону составить компанию. Слизеринец любил воду, любил ее ледяную успокаивающую прохладу, но, по-видимому, не так сильно, как Гермиона. На лесном озере он сумел убедиться в том, что плавает она превосходно… Не догонишь и при всем желании. – Просто не было времени для отдыха, ты же знаешь. Темный Лорд, задания, все такое, – произнес Драко, оставшись в одних трусах. – Какое? – Давай не будем обсуждать дела. Гермиона стыдливо отвела взгляд, сделав вид, что на самом деле все это время смотрела в окно. Малфой лишь улыбнулся, увидев легкий румянец, заливший щеки рабыни. Он окинул ее жадным взглядом, разглядывая каждый кусочек прикрытого тела. Драко подошел поближе к кровати пугающе, почти угрожающе взглянул на девушку, остановившись так близко. Последнее время в нем словно боролись два совершенно разных человека. Один из них упрямо твердил, что Драко должен разорвать порочную связь, выкинуть гриффиндорку на улицу и забыть о ней, точно о прекрасном сне, что прошел с наступлением утра... Но что-то другое, таившееся глубоко внутри, сопротивлялось голосу разума, уговаривая Драко бежать, свергнуть Темного Лорда, сделать что угодно, лишь бы быть рядом с ней. Кого из них слушать? Чему подчиниться? Сердцу или разуму? Что делать, если каждая частичка твоей души так и льнет к проклятой грязнокровке, так и стремится добраться до нее… «Наверное, меня действительно неправильно воспитали. Остальные чистокровные волшебники не питают ненужных чувств к своим рабыням», – подумал Драко, разглядывая Гермиону. Почему он больше не может просто хотеть ее? Драко не знал ответа на столь важный вопрос. Грязнокровка осторожно повернула голову в его сторону, и их взгляды встретились. Что-то внутри болезненно сжалось, встретив холодный, жестокий взор Малфоя. Казалось, что в нем зарождается ненависть. Нет, нет, не к Гермионе. К самому себе. К постыдной слабости, что теплилась в его сильном теле. Знал бы отец… – Ты сама наденешь купальник или нужна моя помощь? – спросил Драко, игриво улыбаясь. Гермиона отвела взгляд, явно смутившись. Впрочем, к чему эти ужимки? Они уже пережили вместе слишком много, чтобы стесняться подобных разговоров. Гриффиндорка резво поднялась с кровати и устало, с неохотой побрела к высокому шкафу. Они с Драко купили так много всего! И парочку купальников тоже. Ярко-желтое бикини, что плохо прикрывало тело, слитный, скромный купальник черного цвета с пикантным вырезом на спине и последний – самый обыкновенный купальник темно-красного цвета. Выбор пал на него. Не слишком открытый, не слишком скромный. Девушка скинула с себя джинсы, майку, и, оставшись лишь в нижнем белье, глянула на Драко, точно прося его об услуге. Он и не думал уходить или отворачиваться, пристально наблюдая за рабыней. «Может, попросить его выйти? Мерлин, Гермиона, ты же рабыня, а он – твой господин. Чего он там не видел? Не нужно дразнить его излишней скромностью», – подумала девушка. – Одевайся скорее и пойдем ко мне в комнату, чтобы оделся и я, – сказал Драко, слегка улыбнувшись. Гермиона повернулась к юноше спиной и услышала с его стороны противный, гадкий смешок. «Смейся, смейся. Как только окажемся в воде, я над тобой посмеюсь», – подумала гриффиндорка, вспомнив о своем превосходстве в плавании. Переодевшись, девушка торопливо обернулась и заметила, что Драко угрюмо уставился в окно, с важным видом разглядывая что-то вдали. Сейчас девушка заметила, что под глазами у Драко залегло несколько неглубоких, почти незаметных тонких морщинок, словно сеточка они сковали его бледную кожу. Должно быть, время дает знать о себе. С работой Драко… Наверное, много стрессов. Но, что, пожалеть его? Пожирателя? Он сам выбрал свой путь. Разве он жалел ее в день их встречи? Она-то не выбирала судьбу. – Ну, раз ты готова, прошу, посетим и мою опочивальню, – проговорил Драко, подавая Гермионе руку. – Голый и галантный… – ответила ему Гермиона с обворожительной улыбкой на губах. Гермиона взяла его за руку, и улыбка вдруг исчезла с бледного лица слизеринца. В голове никак не могла уложиться мысль, что когда-нибудь эти нежные руки больше не будут касаться его грубой кожи. Не будет и этих смущенных взглядов, робких улыбок… Но, впрочем, зачем же сейчас грустить об этом? Ведь у него еще есть время, а пока оно есть, нужно каждую секунду радоваться этой близости, этой… Любви? Достаточно извращенной. Драко ловко открыл дверь и пропустил Гермиону вперед. Она вышла в коридор, бросив на серо-зеленую стену грустный взгляд. Как же гриффиндорке не нравилась эта атмосфера старинного замка, полного картин, на которых обитают люди с угрюмыми лицами… Шаги молодых людей отдавались гулким, звонким эхом по полупустому коридору. Слизеринец затормозил около темно-серой массивной двери, что скрывала его обитель от любопытных глаз. Дверь тихо отворилась, и пред Гермионой предстала спальня хозяина. Изысканная комната. Тонкий вкус, слизеринский, серо-зеленый шарм царил в этом отнюдь не скромном помещении. Огромная, даже не двухместная кровать стояла изголовьем к стене. У ног ее красовался массивный ящик из темного дерева с тысячью закрытых серебреных замочков. Два больших шкафа, разрисованных под мрамор, а возможно, что они и были мраморными… Атмосфера внутри царила холодная и неприветливая, но была такой изысканной, что уйти отсюда просто невозможно. Высокие потолки, балки, изображающие извивающихся змей, серебряные нити в длинных шторах – все эти приятные мелочи создавали общую картину величественных апартаментов, созданных не для простого смертного, для короля. – Зачем тебе такое огромное помещение, выделенное для спальни? – спросила Гермиона, наблюдая за тем, как Драко шарит в шкафу в поисках плавок. – Ты танцуешь? – В тесных помещениях даже мыслям тесно. Как я могу спать в маленькой каморке? Разве я похож на эльфа? – спросил Драко в ответ. – Ты похож на избалованного ребенка богатых родителей. Гриффиндорка любопытно рассматривала высокую статую из белого итальянского мрамора. Большая змея извивалась вокруг прекрасной юной девушки. Ее длинные ноги, слегка полноватое тело – все было сковано извилистым телом змеи. Прекрасное лицо девы навеки замерло, запечатлев на себе гримасу дикого, животного ужаса. И зачем Драко поставил ее в спальне? Да и вообще, зачем приобрел? Ох уж эта любовь слизеринцев к змеям. Малфой переоделся и оказался в черных плавках-боксерах. Гермиона нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда наконец можно будет освежиться, погрузившись в прохладную воду бассейна. Драко резко повернулся к девушке и схватил ее, сцепив тонкое девичье тело в своих крепких объятьях. Юноша жадно целовал ее шею, держа тело девушки на весу. Он нетерпеливо отворил тяжелую дверь, пнув ее ногой. Малфой торопливо прошел по длинному коридору, отворил перед собой очередную дверь, и кожу девушки обожгло знойное летнее солнце. Гермиона и не подозревала, что где-то в Мэноре есть открытый проход. Она повернула голову и увидела небольшой цветник, со всех сторон скрытый стенами огромного поместья. Наверняка, истинная красота Малфой Мэнора видна лишь с большой высоты, когда можно осмотреть поместье целиком, заглянуть в каждый закоулок. Удивительно, но, прожив здесь столько времени, Гермиона все еще ничего не знала об этом месте… Лишь красно-золотые стены ее собственной комнаты казались знакомыми. – Тебе нравится? Когда-нибудь проведу тебе экскурсию, чтобы посмотреть все, – словно читая ее мысли, сказал Драко. – Удивительное место… – прошептала Гермиона, вцепившись в плечи Драко. Ее восторженный тон, этот яркий, живой огонек в глазах – все так прелестно. Вся она прелестна. Слишком уж прелестна для того недалекого образа грязнокровки, что годами заталкивали в голову Драко, убеждая, что магглы и все их потомки – невежественное зло, не имеющее прав на существование. Драко отворил очередную дверь и шагнул внутрь, вновь оказавшись под крышей Мэнора. Вновь эти ледяные серо-зеленые тона, вездесущие змеи и холодная аристократическая изысканность. Будь она полноправной хозяйкой поместья, непременно переделала бы все, выкинув эти странные гобелены с изображением страшных сцен. «Что за мысли? Грязнокровая хозяйка Мэнора? Да, наверняка у Драко уже припасено для тебя колечко, Гермиона. Не будь дурой…» – грустно подумала девушка. И вот, наконец, миновав пару пролетов лестниц, Гермиона и Драко оказались около огромной белой двери, которую Драко отворил с необычайной легкостью. Пред Гермионой предстал великолепный закрытый бассейн. Около десяти метров в длину и шести в ширину. Глубину его еще предстоит измерить. Красиво. Мраморные статуи женщин держали в руках подносы, на которых аппетитно красовались свежие фрукты и чаши. На полке показалось огромное витражное окно с изображением Адама и Евы, связанных между собой змеем-искусителем. Высокие колонны, держащие потолок над головами, так массивны, так красивы. Интересно, кому из Малфоев пришло в голову соорудить у себя в доме бассейн? Кто-то из них, наверняка, был отличным пловцом. О Драко такого точно не скажешь, Гермиона видела его неумелые барахтанья в воде. Да и покойный Люциус Малфой не был особенно широкоплечим, да и просто спортивным человеком он не был. Может, какой-нибудь далекий предок? Дедушка? Впрочем, не важно. Даже если идея установить тут бассейн принадлежит самому Темному Лорду, Гермиона все равно ему благодарна. Эта ужасная жара могла бы свести с ума, если бы не живительная, прохладная вода, ждущая ее. – Ну как, нравится? – спросил Драко, опуская девушку на прохладный мраморный пол. Гермиона закружилась, разглядывая помещение. Что-то греческое смешалось с чем-то истинно аристократическим в этом интерьере, прослеживались библейские мотивы. Чувствовалась и строгая английская сдержанность и греческий колорит, заключенный в изысканном итальянском мраморе, из которого были сделаны все эти удивительные статуи. Люди имели истинно античное строение тела. У девушек имелся небольшой животик, соблазнительные широкие бедра, красивые полные руки и лица, искрящиеся простотой, что так ценилась в те времена. Мужчины же имели прекрасные атлетические фигуры, а глаза их излучали огромную силу, заключенную где-то в широкой груди. – Очень красиво! – заявила Гермиона, остановившись около лестницы, что скрывалась под прозрачной водой. Драко улыбнулся, услышав похвалу. Он так любил, когда лицо Гермионы озаряла эта очаровательная восторженная улыбка. Девушка тихо, осторожно спустилась в воду, сначала окунув только ногу, чтобы оценить температуру. Видимо, она оказалась достаточно теплой для гриффиндорки, потому, что губы ее растянулись в улыбке. Девушка плескалась в воде с таким довольным лицом, что Драко решил и сам поскорее окунуться. Он разбежался и бомбочкой плюхнулся в изящный бассейн. Брызги полетели в разные стороны, кристально чистые капли воды замерли на изящных статуях из белого мрамора, остановившись на неподвижных лицах людей, что, возможно, никогда и не существовали. – Это – бассейн твоего отца? – решилась наконец спросить Гермиона. Девушке показалось, что Драко слегка побледнел, услышав заданный ею вопрос. Слизеринец не любил вспоминать давно почивших родителей, ведь воспоминания, точно острый нож, вонзались прямо в сердце, оставляя за собой глубокие кровоточащие раны. Но, раз уж Гермиона хочет знать… Почему бы не ответить ей? Она еще в школе отличалась особой любопытностью, потому Малфой точно знал, что так просто ему не отделаться. – Нет. Это бассейн моей матери. Она любила плавать. Отец иногда говорил, что мать, должно быть, – русалка. – Звучит романтично. На его бледном аристократическом лице появилась грустная, измученная улыбка. Гермиона часто читала книги, написанные волшебниками. В них у чистокровных семей не слишком-то теплые отношения, совсем уж не часто завязанные на взаимной любви. Аристократы относились холодно не только ко всем окружающим, но, даже друг с другом держались достаточно сдержанно, по-своему отрешенно. Воспоминания навалились сплошной непроглядной стеной, больно придавив Драко к земле. Образы отца и матери уже поселились в его мыслях, отодвигая существующий, реальный мир на задний план, точно что-то незначительное. – Так это – правда? Она занималась этим профессионально? – спросила Гермиона, чуть подождав. Ей было уж слишком интересно узнать о семье Драко чуть больше, чтобы тактично молчать. Ведь, в конце концов, возможно, что это их последние часы вместе… Интересно, как живут чистокровные волшебники за закрытыми дверьми? Чем скрашивают свой досуг, помимо многочисленных приемов и балов? Ведь не могут же они просто молча сидеть в своем огромном поместье, дожидаясь очередной вылазки в большой мир? Драко поймал Гермиону, что проплывала мимо него, точно маленькая юркая рыбка. Он усадил ее на край бассейна и заглянул в карие глаза девушки. Они были полны любопытства, неприкрытого и жгучего интереса, что теснит молодую грудь. Что-то внутри Драко не хотело делиться тайнами прошлой жизни, а что-то отчаянно кричало ему, что он должен удовлетворить ее вопрос, рассказав все, что помнит. Может тогда бремя его станет чуть легче? – Нет. Хозяйка Малфой Мэнора не должна была заниматься ничем, кроме самого поместья. У нее же было достаточно работы… Ну, знаешь, распоряжаться слугами, посещать приемы, устраивать их, чтобы поддерживать статус… Драко говорил медленно и печально, растягивая слова. Боль утраты ярким огнем горела на его бледном измученном лице. Воспоминания причиняли боль, мешая вести рассказ. В памяти всплыл нежный, живой портрет покойной матери. Ее бледное, болезненное лицо как всегда оставалось холодным и неприступным, почти неподвижным. Ее тонкие, бледные губы всегда чуть искривлялись в улыбке, когда Нарцисса видела горячо любимого сына. Аристократическое воспитание не позволяло ей проявлять слишком яркие чувства, но Драко знал, что является ее главной ценностью. – Но она действительно любила плавать, да и меня учила, – Драко улыбнулся, и улыбка его вышла кривой, грустной и ненастоящей. – Даже не знаю, где она сама научилась. Я вот никогда не был хорошим учеником, да и времени у нас с ней тоже было мало… Драко опустил глаза вниз, к воде. Она подернулась легкой серебряной рябью, и в ушах у него словно прозвучал тихий, аккуратный смех матери. Когда-то эти стены слышали его почти каждый день, впитывая в белоснежный мрамор. Наверное, только эти стены его и слышали. Малфой иногда задумывался о том, как родители вели себя в его возрасте. Может, их детство было хоть немного счастливее? Может, их родители были более… Живыми? – Отец говорил, что все это – глупости, и мне незачем этим заниматься. Он часто заглядывал на наши уроки и звал мать к себе… – Драко повернулся к двери, словно услышал там что-то. – Он отчитывал ее за дверью, точно простую служанку. Мать всегда возвращалась в бассейн с таким скверным, больным видом… Мой отец имел на нее слишком большое влияние. Он любил ее, раз позволил построить бассейн. По-своему, но любил. Драко, словно очнувшись от долгого сна, поднял голову и заглянул Гермионе в глаза. Она не отрываясь смотрела на него, чувствуя всю ту боль, всю злость, что копилась в его сердце. Может, именно поэтому все чистокровные волшебники так злы на магглов и магглорожденных? В их семьях почти всегда царит гармония, ведь браки заключаются по любви. Как это грустно. Возможно, что ужасным пристрастиям Драко к жестокости есть объяснение. Холодные, бесчувственные родители поощряли в нем лишь злость, ту злость, что они обычно изливали на магглов, магглорожденных и полукровок, стараясь хоть как-то от нее избавиться. Гриффиндорка грустно поглядела на юношу и улыбнулась сама себе. «А что, если его еще можно исправить? Если ему можно привить добродушие? Ведь тогда ты сможешь любить его, сколько тебе вздумается!» – шептало что-то внутри. Гермиона опустила взгляд, разглядывая холодное мраморное дно бассейна. Сердце быстро, гулко билось в груди. Что за порочные, постыдные мысли? «Ты не любишь его. Кто влюбляется в своих же мучителей лишь из-за минутной ласки?» – спрашивала себя Гермиона. Малфой, заметив, что его грусть, словно страшная болезнь, передалась и Гермионе, решил, что она не должна печалиться из-за его плохого детства. Драко поцеловал Гермиону в нос, ласково улыбнувшись. Он целовал ее щеки, лицо и шею, пока девушка не начала наконец улыбаться.