I'm a slave for you

Пухлотелая, весьма неприятной внешности дама суетливо крутилась вокруг Гермионы. Она снимала мерки, периодически дергая девушку за руку, чтобы повернуть. Драко сидел в кресле и молча наблюдал за происходящим. Изредка взгляд его холодных серых глаз замирал на наручных часах. Оборотное зелье действует всего час. Чем скорее эта ведьма закончит свою работу, тем лучше. У мужчин-то все куда проще. Не нужно выбирать платье, подбирать прическу и туфли, макияж и прочее, прочее… Чистый черный костюм, отглаженная белая рубашка, бабочка или галстук – дресс-код для любого события. Бледные пальцы Драко стучали по ручке кресла. Юноша нервно вздыхал, ожидая, когда портниха уйдет. Всю эту небольшую процессию перенесли в гостиную, дабы старая волшебница не заподозрила чего, увидев кодовую дверь и красно-золотую расцветку комнаты. Малфой чувствовал себя некомфортно. Он знал, что совсем скоро придется снять столь изысканный костюм и вновь отправиться в сырой подвал, пытать беднягу Симуса. Вся ситуация раздражала Малфоя. Хотелось выть, царапать стены, кидаться из угла в угол в поисках спасенья от гнетущего чувства беспокойства. Его истерзанную душу словно рвало на две части. Одна отчаянно пыталась привязать Гермиону к себе, быть учтивым и ласковым, не повышать голос… Другая часть Драко мечтала лишь о том, чтобы затащить Гермиону в тот мрачный подвал, взять ее прямо там, прямо на глазах у измученного пленника. Стайка мурашек пробежала по спине юноши. Он нахмурился, стараясь придать себе как можно более серьезный вид. Мысли его были заняты мрачным холодным подвалом. Эта глупышка – Джеки… Домовики нашли ее там, в темноте. Точнее – домовик. Рон обезвредил рабыню, как только услышал пронзительный крик. Малфоя безумно раздражала вся эта ситуация. Служанка, что не в состоянии сдержать вопль ужаса, постоянная игра в прятки с Гермионой… Драко не мог сказать ей о том, что в подвале у него спрятан настоящий живой человек. Более того, человек этот – Симус. Тот, которого Гермиона так хорошо знает, которого она, наверняка, помнит, с которым так хорошо общалась в школе. Гриффиндорцы – одна большая дружная семья, и всегда общаются друг с другом даже после окончания школы. Конечно, если на дворе не случается переворот. Малфой всеми силами старался скрыть присутствие пленника в доме. Он спускался в подвал, лишь убедившись, что Гермиона крепко заснула. Заклинание сдерживало крики несчастного, не давая ужасающим воплям и мольбам, точно голодным тараканам, просочиться наружу. Возвращаясь в спальню, Драко первым делом стирал с рук кровь, вычищал ее из-под ногтей, соскребал с испачканной рубашки. Кожа начинала сохнуть от вечного пребывания в воде. Слизеринец еще никогда не испытывал подобного унижения. В собственном доме, выполняющий собственную работу, он вынужден скрываться, точно вор, крадущийся в ночи. Пухленькая волшебница обсуждала с Гермионой наряд. Они сошлись на том, что девушке нужно два совершенно одинаковых платья разных цветов. Одно должно быть изумрудно-зеленым, а другое – серебристо-серым. В связи с тем, что груди у Джеки почти не было, Гермиона решила, что вырез им не нужен. Длинные рукава, юбка, доходящая до щиколотки – вот, на чем договорились волшебницы. Гриффиндорка была сильно опечалена тем, что Джеки сама не может поучаствовать в выборе платья. Драко сказал, что бедняжка упала с лестницы и сломала себе что-то. При мысли о том, что подруга лежит в кровати, дожидаясь, пока кости срастутся, Гермиона чувствовала себя ужасно. Малфой Мэнор давно был на ногах. Каждый домовой эльф был занят чем-то важным, каждый обитатель дома работал в поте лица или играл отведенную ему роль уже с самого утра. Драко Малфой – хозяин величественного поместья, сидел в удобном кресле, наблюдая за рабыней и швеей. Гермиона старалась мило улыбаться, слушая очередную порцию болтовни от старой ведьмы, что сетовала на то, что работы все больше и больше. Благородные дамы так полюбили балы, что платья заказывают по несколько штук сразу… Наконец, закончив, волшебница попрощалась с обитателями дома. Драко подозвал домовика, жестом показав ему, что портниху нужно отправить домой. Тот кивнул хозяину и повиновался его воле, не задавая лишних вопросов. Однако Драко чувствовал, что Гермиона, в отличие от исполнительного домового эльфа, молчать не сможет. В ее умишке так и роились проклятые вопросы, готовые обрушиться на голову Пожирателя в любую секунду. Ведьма пропала, крепко сжимая руку домового эльфа. В гостиной повисла тишина, позволяющая слышать собственное сердцебиение. Гермиона поежилась, чувствуя, что оборотное зелье перестает действовать. Метаморфозы – не самый приятный процесс, но девушка уже привыкла к нему, как к утреннему завтраку или вечернему душу. Драко стоял за спиной Гермионы, рассматривая горячо любимую рабыню. «Иди наверх, Гермиона. Не стой здесь. Не стой», – мысленно произносил слизеринец. Ему так хотелось прикоснуться к ее оголенной коже, так хотелось побыть с ней, любить ее, целовать… Как тогда в бассейне, в прохладном лесу. Однако между молодыми людьми разверзлась пропасть. Пропасть, чье имя – Симус Финниган. Малфой решил, что раз Гермиона не желает подниматься в опочивальню, то он сам уйдет. Куда угодно… Сегодня Темный Лорд не присылал писем, вчера – тоже. Не было бы этой проклятой тайны, Драко мог бы провести целый день с Гермионой! Валяясь рядом в постели, рассказывая истории из прошлого, делясь впечатлениями… Имея ее до потери пульса. Юноша развернулся и побрел прочь, к двери, ведущей на лестницу. Однако он так и не смог скрыться, пока Гермиона не успела опомниться. – Драко… – робко сказала она. Голос девушки был звонким, точно песня лесной птички. Однако Гермиона не была уверена в том, что Драко ответит на ее зов. Последние два дня юноша был очень замкнут, очень занят. Гермиона гуляла по поместью в гордом одиночестве, осматривая его бесконечные залы и комнаты. Домовики в один голос твердили, что хозяин работает, что ее позовут, как только ему понадобятся услуги рабыни. «Но что, если рабыне нужен ее хозяин?» – думала Гермиона, грустно изучая огромную библиотеку Малфой Мэнора. Раньше несколько дней без Драко могли лишь порадовать ее, но сейчас… Сейчас девушке как никогда было нужно его тепло, его прекрасное тело. Эти сильные руки. По спине пробежала стайка мурашек, заставляя Гермиону непроизвольно дернуться. Гриффиндорке стало так больно от своей… Зависимости? Почему ей так нужно узнать у Драко, все ли хорошо? Почему? – Ты сегодня не работаешь? – спросила Гермиона, сделав шаг вперед. Малфой замер, не в силах обернуться. «Повернешься, увидишь ее… И ты не сможешь сопротивляться, не сможешь оставить ее в покое», – убеждал себя Драко. Этот щенячий взгляд преследовал Малфоя и за закрытыми веками. Каждый раз, занося плеть над Симусом, каждый раз, гоняя домовиков, он видел лишь Гермиону. Испуганную, растерянную, словно он брал ее в их первый раз. – Нет, не работаю, – коротко подтвердил Драко. – Может, побудем вместе? – спросила она тихо. Когда-то он мечтал услышать эти слова. Девушка замерла в метре от него. Ей так хотелось узнать больше, больше подробностей! Что с его настроением? Когда конкретно будет прием? Почему Гермионе не позволяют навестить Джеки, пока та болеет? Малфой сделал шаг к выходу, намереваясь отделаться от ненужных вопросов. Теплые пальцы Гермионы сомкнулись на его запястье, не давая продолжить движение. Нежная кожа девушки обожгла, точно раскаленная сталь. Драко показалось, будто не рука любимой женщины коснулась его, а железные оковы сомкнулись на его запястье. Отчаянно хотелось выпутаться, убежать, спрятаться… Казалось, что еще чуть-чуть, и Гермиона узнает. Узнает обо всем, узнает о Симусе. Она проникала в его кровь. Слизеринец, не помня себя от приступа внезапного страха, развернулся. Он вцепился в хрупкую ладошку Гермионы. Стальная хватка сильных пальцев вызвала невероятную боль. Юноша, вне себя от ярости, отшвырнул ее прочь, точно сломанную игрушку. Тело Гермионы ударилось о холодный каменный пол, проехалось по скользкой поверхности и остановилось около стены. Боль прожгла тело, заставляя Гермиону негромко вскрикнуть. Драко замер. «Я не хотел», – пронеслось в голове Пожирателя. «Я не хотел. Так вышло случайно, рефлекторно…», – шептал он сам себе. Гермиона подняла полные боли глаза к хозяину и замерла, ожидая. Метаморфоза кончилась… Веснушки Джеки окончательно стерлись с прекрасного лица Гермионы. Светлые волосы потемнели и завились, а в испуганных карих глазах стоял вопрос. Что происходит? Гриффиндорка вновь увидела перед собой монстра. Того самого монстра, которого Драко так хотел похоронить, от которого так пылко старался избавиться, отстраниться. «Почему ты сделал это? Так проще?» – спрашивало что-то внутри. Малфой отчаянно хотел извиниться перед девушкой, прижать к груди, успокоить… Но она может выведать его тайну! Страшную тайну, способную разрушить шаткую надежду на взаимность. Зачем? Она забудет это падение. Забудет его, точно страшный сон. А вот образ истерзанного одноклассника? Сможет ли она забыть пленника, спрятанного в подвале Мэнора? Если даже Драко помнил из всех. Холодный пол был вычищен до блеска. Он блестел, отражал свет, излучаемый теплым солнцем. Гермиона прижалась к стене, как только заметила, что Драко начинает приближаться. Страх сковал ее сердце, не давая ему биться быстрее. «Прекрати, Драко. Пожалуйста. Только не снова…» – шептало что-то внутри нее. Картины пыток и наказаний всплыли в памяти, вызывая непрошенные слезы. Девушка закрыла глаза, прислушиваясь к аккуратным медленным шагам. Малфой идет к ней. Все ближе и ближе… Горячее дыхание обожгло ухо гриффиндорки, и девушка замерла, ожидая очередного приступа боли. – Иди в свою комнату, – прошипел Драко сквозь зубы. Юноша развернулся и побрел прочь, оставив смущенную Гермиону одну. Девушка открыла глаза, озираясь по сторонам, точно загнанная в угол лань. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а вопросы, наполнявшие голову, исчезли. На их место пришла пустота. Жгучая, липкая пустота, пожирающая все больше и больше пространства. Хотелось упасть на пол, провалиться вниз, под землю. Скрыться в бесконечных потоках густой грязи и никогда больше не попадаться Малфою на глаза. Гермиона сползла по стене вниз, к холодному полу. Сил сдерживаться не было. Она зарыдала, точно младенец, прикрывая лицо бледными ладонями. Драко шагал по длинному серому коридору. С многочисленных картин на него глядели лица давно ушедших родственников. Они провожали отпрыска высокомерным взглядом, улыбаясь, восхищаясь успехом наследника, перешептывались меж собой. Малфой ненавидел их всех. Каждую морду, глядящую на него со старинного портрета, каждое имя приносило ему боль. Каждое! Прадеды одобрительно кивали друг другу, нахваливая внука, а Драко мечтал о том, что когда-нибудь все-таки осмелится снять все портреты со стены и сжечь в одном из каминов. До его слуха донесся громкий, полный боли всхлип. «Вернись, Драко. Помоги ей подняться, извинись за то, что сделал», – твердила ему совесть. Но слизеринец и бровью не повел. Ноги сами несли его вниз, в зловещий подвал, за работу. Юноша убеждал себя в том, что Гермиона обязательно забудет о произошедшем, когда Драко в очередной раз станет с ней ласков. Это лишь временная мера. Вынужденная мера… Немного жестокости не сломают ее. Гриффиндорка слишком сильна для подобного. Малфой собрал в кулак все силы, стараясь не развернуться обратно. Он так долго шел к таким отношениям, так долго налаживал хоть какой-то контакт… Да, возможно, что после этой выходки развитие теплых любовных уз немного приостановится, но не остановится вовсе. Если она узнает о Симусе… Нужно как можно скорее избавиться от проклятого гриффиндорца и вернуть все на прежние места. Гермиону – в постель, Драко – к ногам Темного Лорда. Дорогу преградил один из домовых эльфов. Серая кожа слуги была покрыта многочисленными ссадинами разной давности. Порезы и синяки оказались треугольными отметинам от клювов. Драко понял, что бедолага чем-то не угодил его павлинам. Видно, не один раз. Домовик неуклюже переминался с ноги на ногу, явно не желая мешать хозяину. Видно, Рон слишком занят с девчонкой, чтобы явиться самому. – Хозяин… – пропищал эльф, не поднимая взгляда. – Не трать мое время зря, – нетерпеливо пробормотал Малфой, останавливаясь в проходе. – Ну? Драко старался держаться со слугами холодно или угрожающе. Никакого сочувствия, никакого снисхождения и никакой жалости. Слуги должны служить. Если эльф должен кормить павлинов, не смотря на то, что те клюют его каждый раз, пусть кормит. Ведь в этом заключается его работа, верно? Иногда каждому из нас приходится делать что-то неприятное. Пытать людей, например. – Служанка, господин… Мы сделали все как вы велели, – лепетал испуганный эльф, разглядывая каменный пол коридора. Еще одна забота легла на плечи Драко. Он успел забыть о том, что совсем недавно Джеки по нелепой случайности обнаружила пленника. Хозяин поместья решил, что проще всего будет стереть ей память. Да, юноша давно не практиковался в подобных заклинаниях… Не было возможности. Большинство бывших мракоборцев успевали принять яд прежде, чем их обнаружат живыми. У бездыханного тела не выведать ответов, нельзя проникнуть в разум мертвеца и заставить его говорить. Темный Лорд как раз работал над этим. – Она что-нибудь помнит? – спросил Драко, вскидывая бровь. Эльф неуклюже провел мыском по полу. Домовику явно тяжело давалось общение с хозяином. Бедолага хорошо помнил урок, который господин преподал бедной Вель. Несчастная эльфийка лежит в земле, совершив всего одну крохотную ошибку. Она доверилась грязнокровке. Одно неправильное слово, неаккуратный взгляд и еще одного домового эльфа ждет смерть. – Нет, господин. Мы сказали ей, что она просто упала с лестницы, как вы и велели. Служанка не выказала сомнений. – Прекрасно. Пусть подымается, если хочет, – бросил Малфой, проходя вперед. Юноша на секунду затормозил, вспомнив испуганный взгляд Гермионы. Что-то больно кольнуло в груди, заставляя Драко неприятно поежиться. Он так давно не видел в девушке страха… Может быть, удастся искупить вину, вернув Гермионе подругу? В конце концов, когда все кончится, Драко придет к гриффиндорке с извинениями, успокоит ее, вымолит прощение. – Отправь ее к Гермионе, – крикнул Драко, спускаясь вниз. Драко знал, что если чье-то общество и может скрасить жизнь упрямой гриффиндорки, то точно не его. Может быть, посплетничав о своих девичьих вещах, Гермиона немного успокоится? Чем быстрее воспоминания о сегодняшнем дне оставят ее, тем легче будет Драко восстановить утраченное доверие. Шаги отдавались эхом, пробегали по холодной лестнице. Драко до боли не любил этот путь. Путь, ведущий в подвал. В царство бесконечных криков, переполненных болью и отчаянием. Сколько раз он пытался проникнуться любовью к подобной жестокости? Сколько раз Драко старался впитать в себя садистские наклонности? Сколько девушек замучил до смерти лишь в попытке почувствовать что-то? Слишком много. В голове Малфоя возникали образы умоляющих жертв. Они лили слезы, катались в собственной крови, стараясь отделаться от боли хоть на мгновение… Но Драко оставался глух к мольбам. Он делал то, что должно. То, о чем просил его Темный Лорд, родственники с картин в коридорах… Драко свернул за угол, отворяя старую деревянную дверь. Та скрипнула, открывая вид на потрепанную временем лестницу. Запах железа ударил в нос, заставляя юношу поморщиться. Малфой сжал зубы, стараясь собраться. Вся его злость, вся ярость, таящаяся в душе, сейчас выплеснется наружу. Обида на отца, зависть к избранному Поттеру, бесконечная ненависть к Уизли. Слизеринец стиснул кулаки, стараясь придать себе еще более устрашающий вид. У Симуса остался лишь один глаз… Пусть он увидит, что Малфой полон решимости вырвать и его, погрузив сломанный мир Финнигана в бесконечную тьму. Изуродованное тело гриффиндорца оказалось приковано к холодной каменной стене. Под юношей разлилась огромная лужа крови. Каждый раз, покидая подвал, Драко восстанавливал здоровье пленника ровно настолько, чтобы поддержать в нем жизнь. Боль адским огнем жгла измученное тело всю ночь, не давая забыться, не давая отправиться в сладостное царство Морфея. Симус постоянно думал лишь о своей оплошности. Успей он принять яд… Успей он покончить со всем прежде, чем его обнаружат… Гриффиндорец чувствовал, что преданность делу покидает его. Страх заполняет душу липкой слизью, сковывая движения. Услышав шаги, пленник напрягся. Он инстинктивно дернулся в сторону, надеясь убежать, но тугие кандалы не позволили ему выполнить задуманное. Лязг цепей разнесся по сырому подвалу, и Малфой остановился на входе, убедившись, что пленник в сознании. Юноша взмахнул палочкой и в воздухе повис огонек. Тусклый, бледный и противный, словно назойливая муха. Симус не видел Драко. Единственный здоровый глаз не привык к слепящему свету. Малфой противно улыбнулся, стараясь поддерживать свой устрашающий образ в мозгу пленника. – О, здравствуй, Симус. Рад тебя видеть, – сказал Драко насмешливым, ироничным тоном. – Как спал? Ночь выдалась чудесной, такой луны не было уже давно. – Пошел ты… – прошипел гриффиндорец, отворачивая лицо. Измученный юноша знал, что его ждет. Новая порция пыток. Возможно, еще более изощренных, чем раньше. Что он еще может сделать? Симус уже пережил раскаленное железо, соль, засыпанную в раны, горячие иглы под ногтями, сдирание кожи с ладоней. Все методы уже испробованы, и Симус выдержал каждый… Гриффиндорец надеялся лишь на то, что успеет умереть быстрее, чем сломается его гордость. – Очень грубо с твоей стороны, – заметил Малфой, подходя ближе к пленнику. – Знаешь, мне порядком надоело, что ты постоянно визжишь, как девчонка. – Предпочитаешь мужские крики, Драко? – Предпочитаю слышать ответы на свои вопросы. Финниган с трудом заставил себя не улыбнуться. Он никак не мог поверить в то, что Малфою действительно не нравятся его крики. Такой садист, как он, наверняка наслаждается подобным… времяпрепровождением. Наверняка бедняжке, что уронила здесь фонарь, достается куда больше. Симус вспомнил лицо той девушки и поежился, понимая, что она может быть мертва. – Знаешь, – Драко повел плечом. – Все эти игры с допросами мне порядком надоели, Симус. Я сам все узнаю. Драко резко остановился в миллиметре от лица пленника. Серые глаза с жадностью разглядывали изуродованное лицо. Густая кровь застыла на нем, закрывая многочисленные раны. «Ты все расскажешь, Финниган», – думал Драко. Отец учил его легилименции, возлагая на сына большие надежды. Безумная тетка преуспела в этом искусстве куда больше, чем Люциус или Нарцисса. Она часто посещала занятия, давая Драко проверенные временем советы. Малфой крайне редко применял эти знания на практике, но сейчас они не казались ему такими уж бесполезными. «Сосредоточься, Драко. Соберись, проникни к нему в голову и расположись там, точно в своей уютненькой гостиной», – раздался в голове голос покойной тетки. Малфой сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом. Противным, пропитанным кровью и железом воздухом. Юноша сосредоточен лишь на одном. Он должен выведать у Симуса о пособниках. Должен найти каждого… Должен! Время словно потекло быстрее. Комната сменилось школьным классом. Урок зельеваренья. Симус и Дин сидят на второй парте, хихикая над чем-то не очень смешным. Драко поднял глаза и увидел смущенного Гарри, пытающегося собрать с пола учебники. Чжоу Чанг лукаво улыбается, глядя на неуклюжего мальчишку. Слизеринец поморщился, увидев занимательную картину. Она быстро сменилась осенним пейзажем. Финниган второпях застегивает рубашку, оглядываясь назад. Перед ним стояла небольшая хижина, укрытая от посторонних глаз. Нагая девушка валялась в ней, стараясь прикрыться одеялом. На столике перед ней лежали деньги. Симус старался помешать Драко, но не мог выкинуть его из своей головы. Сил слишком мало… – Ходил к проститутке? Удивительная картина. Драко ухмыльнулся. Совсем не похоже на друга Поттера. Впрочем, наверное, мужчины, вынужденные слишком долго обходиться без ласки, время от времени посещают подобные заведения, ведь так? Малфой покинул воспоминание, шныряя из угла в угол, стараясь заглянуть в каждый закоулок памяти Симуса. Вот он бежит с поля боя в компании нескольких друзей – гриффиндорцев, затем Симус и Дин переговариваются о чем-то глупом, сидя в помещении с низкими потолками. Сейчас Драко интересует лишь местонахождение этой «подземной базы». Юноша понял, что достиг нужного момента, поймал его… Еще немного, и он узнает всю правду. Ладони юноши вспотели. Драко знал, что он слишком много времени провел здесь, что ему пора уходить. Симус истощен, он не выдержит долгого вторжения… «А ты выдержишь?» – спросил слизеринец сам себя. Малфой с большой неохотой выбрался из сознания пленника. Ему хотелось как можно скорее выбить из него нужную информацию и избавиться от бесполезного тела. Симус дышал быстро, точно пес, весь день гонявший белок в парке. Он ругал себя за слабость, за немощность, за страх… Он успел бы выпить яд. Успел бы… Только страх смерти помешал ему лишиться не менее страшной жизни. Пожиратель Смерти молча развернулся и пошел прочь, не удостоив пленника ни единым словом. Холод прошелся по лицу Симуса, как только проклятая дверь закрылась. Огонек, зажженный Малфоем, погас, погружая подвал в непроглядную тьму. Финниган вновь остался один. Наедине с воспоминаниями, что Драко всколыхнул в его памяти. Некоторыми из них Симус не гордился… Другие же заставляли пленника улыбаться, радуясь пережитому. Юноша вновь вспомнил о той служанке, что обнаружила его в холодном подземелье. Ее тоненький голосок звучал в ушах уже третий день… Зачем она так закричала? «Неужели я так страшен?», – спросил себя гриффиндорец. Зрелище действительно было неприятным, и хорошо, что в подвале не водилось зеркал. Побитый, точно дряхлая псина, вымазанный собственной кровью пленник… Финниган вспомнил и Джесс – девушку, за которой он ухаживал последний год своего обучения. Она была тихой и милой, такой скромной… А глаза у нее светло-карие, точно благодатная почва Ирландии.