I'm a slave for you

Закат сегодня красивый… Из огромного окна открывался божественный вид. Красные, розовые лучи заходящего солнца ласково касались лица гриффиндорки, словно подарив девушке прощальный поцелуй. Гермиона уже приняла оборотное зелье. Светлые волосы аккуратно завились на ее голове. Они шелковой волной спадали вниз, прикрывая острые девичьи плечи. Гермиона смотрела на закат так, словно он – последний в ее жизни. Тоненькие пальчики нервно сжимали бубенчик ошейника. Гермиона нетерпеливо закусывала нижнюю губу. Казалось, что сегодня должна решиться ее судьба… Колбочка с ядом лежала в бюстгальтере, ожидая своего часа. Благо, размер груди Джеки не так уж велик. В лифе может поместиться еще очень много подобных флакончиков. Драко разглядывал себя в зеркале, заботясь о своем внешнем виде не меньше двух молодых рабынь. Для юноши очень важно выглядеть презентабельно. В конце концов, он идет к самому Темному Лорду. Этот прием очень важен… «Он, конечно, слишком поощряет желания Джинни, но… Есть повод развеяться», – думал Малфой, завязывая галстук. Голову Драко не покидали мысли о Гермионе. Вчера ночью, когда он вернулся в ее спальню, девушка уже спала. Подушка была мокрой от слез. Как же больно было от осознания того, что ты не можешь успокоить ее, не можешь рассказать, в чем же дело. Слизеринец всей душой боялся, что захочет открыться грязнокровке, покаяться в собственных грехах. Если она узнает о бедолаге – Симусе, их хрупкий рай развалится. Если он уже не развалился… Малфой недооценивал эффект, что произвел на девушку его внезапный выпад. Для него все это было лишь шалостью. Глупым и несерьезным срывом, который гордая гриффиндорка должна принять за простое ребячество. Однако, она так и не проронила ни единого слова, встречая юношу вечерами. Рабыня поспешно утерла слезы, услышав, что дверь в комнату отворилась. Серое платье удачно подчеркивало фигуру Джеки. Завышенная талия делала ноги девушки еще длиннее, а отсутствие груди не казалось таким явным. Драко смерил Гермиону критическим взглядом, понимая, что образ Джеки ему совершенно не нравится. Он холодно кивнул девушке и постарался сдержать улыбку, так и рвущуюся растянуться на красивом лице. – Отлично выглядишь, – сказала Гермиона севшим голосом. Гриффиндорке не хотелось говорить. Но что, если Драко заметит это уныние? То недавнее унижение не могло вызвать такой сильной печали в ее глазах. Гермиона знала, что не должна выдать план. Девушка понимала, что работа, проделанная Теодором, может оказаться разрушенной так просто… Одна грустная гримаса, и опасная затея раскроется. Грязнокровка готова рисовать глупые улыбки, прятать слезы и боль внутри, лишь бы поскорее освободиться из этого порочного круга. – Да, спасибо. Пойдем. Джеки уже ждет нас внизу, – ответил Малфой. – Прыгает, как хозяйский пудель. Многовато радости, как по мне. В его голосе было столько льда, что Гермиона испугалась, будто может обжечься. Гриффиндорка так устала от всего… Малфой бросается из крайности в крайность. Он ненавидит ее. Он любит ее. Он невероятно груб. Он слишком ласков. Чем вызваны подобные скачки? Неужели так и будет продолжаться? Всю жизнь Гермионе придется терпеть подобное отношение и не знать, что принесет ей завтрашний день? «Нет. Он умрет, Гермиона. Он умрет. Все они подохнут, похороненные под развалинами жуткого поместья», – твердила себе Гермиона, шагая к двери. Шаги ее были бесшумны, невесомы. Рост Джеки позволял ей не носить каблуков. Гермиона чуть приподняла подол серого платья, стараясь не споткнуться. Драко вновь сделал над собой усилие. Под внешностью Джеки скрывалась девушка, которую он любил всей душой. Каждый жест, каждое движение, взгляд – все выдавало в ней Гермиону. Если бы кто-то знал ее так же хорошо, как Драко… Их бы давно раскрыли, разлучили, отняли друг у друга… Капельки пота выступили на лбу. Драко не мог представить разлуку. Прошлой ночью, не находя сна, он думал лишь о Гермионе. О будущем. Будущем с ней. Малфой знал, что ему нужна семья. Необходима, точно воздух утопающему. Представляя себя с надменной Асторией, надоедливой Панси, Драко понял, что не сможет прожить ни дня. Ни дня без своей грязнокровки. Решения этому не было. Малфой знал, что ни за что не предаст честь семьи, никогда не сможет надеть на этот изящный пальчик колечко, не сможет назвать Гермиону женой. Если бы только у него были братья, способные продолжить род Малфоев, если бы только… Пуффендуйка глядела в зеркало. Огромное, доходящее до самого потолка, заключенное в замысловатой серебряной раме. Зеленое платье идеально сочеталось с зелеными глазами Джеки. Длинные волосы убраны в косу, эту прическу она выбрала сама. Огромные глаза ее были подведены черным карандашом. Рон с утра сказал служанке, что она выглядит прекрасно, заставив девушку смущенно покраснеть… Джеки чувствовала себя словно принцесса. Будто бал организовали лишь для нее одной. Сердце девчушки забилось чаще. Она вспомнила Теодора, Гермиона обещала ей, что он будет на балу. Драко аккуратно взял Гермиону за локоть. Та дернулась в сторону от боли, но не отстранилась. «Она ушиблась?» – спросил себя Драко, прекрасно зная ответ. Чувство вины давило, точно камень, брошенный Драко на спину. Юноша успокаивающе погладил Гермиону по руке, точно это могло сгладить его вину. Лестница казалась вечной. Вечной, как и долгий путь до прихожей. Шаги отдавались в голове девушки, точно бой Биг-Бена. Как бы гриффиндорке хотелось заморозить время. Остановить бегущие мгновенья… Когда Гермиона вручит Джинни яд, все решится. Один миг… Одно слово изменит всю ее жизнь, жизнь целой страны. Гриффиндорка не знала, как обернутся для нее дальнейшие перемены. Всего несколько дней назад она готова была бежать за Драко в пустоту, оставить все как есть, быть рядом… А сейчас при одном воспоминании о его устрашающем виде, сердце девушки замирало, отказываясь гонять кровь по венам. «Он никогда не изменится, Гермиона. Твоя рука не дрогнет, вручая Джинни яд», – сказала себе волшебница. Джеки встретила подругу восторженным взглядом. Улыбка моментально слетела с лица пуффендуйки, как только та увидела Драко. – Старайся не заговаривать ни с кем. Всегда держись на виду и не смей подходить к Темному Лорду, – предупредил Драко, стараясь быть более мягким с растерянной пуффендуйкой. – Да, господин, – кивнула она. Он не хотел отдалять Гермиону от себя еще сильнее, потому и не стал повышать голос. Служанка и так не очень-то жалует хозяина, а если это увидят остальные… Впрочем, многие рабыни шарахаются от своих хозяев. Вспомнить Сивого и его подружку, так Драко кажется идолом для своих рабынь. Бал Темного Лорда обещал продлиться всю ночь. Малфой распорядился, чтобы эльфы раздобыли бодрящего напитка для всех троих гостей. Очень уж не хотелось заснуть за праздничным столом. Рон перенес хозяина и его служанок прямиком к поместью Темного Лорда. Солнце медленно закатывалось за горизонт, освещая небо прощальными розовыми лучами. Облака, раскрашенные нежным цветом, плыли высоко над головами, удаляясь с неба, открывая дорогу к звездам. Холодный ветерок всколыхнул длинные локоны Гермионы, и девушка улыбнулась, отдаваясь осенней прохладе. Холодный стеклянный флакончик коснулся кожи гриффиндорки, и она вновь вспомнила о своем обещании Теодору. Ничто не должно выдать ее истинных целей. Пока трое гостей шагали к поместью, Гермиона крутила в голове речь, придуманную для Джинни. «Что, если она откажется? Джинни может доложить о нас… Нет! Нет! Она все та же Джинни Уизли, которую я помню. Она сделает все, что сможет, лишь бы освободиться», – уверяла себя Гермиона. Джеки разглядывала зловещие кусты, покрытые острыми шипами. Под ними лежали перья, но никаких птиц на территории поместья не наблюдалось. Что-то зловещее обитало в воздухе, наполняя легкие тягучей слизью страха. Пуффендуйка ускорила шаг, стараясь не отставать от молодого хозяина. У самой двери, когда темнокожая служанка отворила дверь, Малфой резко отпустил руку Гермионы. – С прибытием, господин, – с прохладцей поприветствовала их девушка. – Прошу, пройдите в холл, к остальным гостям. Тяжелые двери поместья распахнулись, лязгнули металлические круглые ручки. Гермиона уже была здесь, потому не удивилась изысканности помещения. Джеки же восхищалась, проходя все дальше внутрь. Темный Лорд отличался превосходным вкусом, не лишенным некоторого тщеславия или даже фанфаронства. Лучшие магические художники расписали его потолки. Мраморный пол блестел под ногами. Каменные прожилки зеленого, серого, бордового цвета прорезали его, вырисовывая причудливые узоры. Ласковый желтый свет струился из холла, расползаясь по стенам. Музыка, чарующая, такая манящая лилась отовсюду. Гости вошли в зал, и Джеки приоткрыла пухлые губы, упиваясь роскошной атмосферой. Драко набросил на себя важный вид, как только заметил, что Астория Гринграсс и Блейз Забини торопливо направились в его сторону. Рядом с Блейзом осторожно шагала милая маленькая девушка, которую Малфой прежде не видел. Ее длинные темные волосы слегка завивались на концах, а на хорошеньком личике отражалась грусть. – Так у тебя их еще и две… – прошипела Астория, разглядывая совершенно одинаковых служанок. – Да уж. Наверное, в магазинах, где вы их приобретаете, очень темно. Блондинка наклонилась вперед, поцеловав Драко в щеку. Ее голубые глаза скользили по темному костюму Пожирателя Смерти в надежде, что Малфой когда-нибудь, оставшись с ней наедине, скинет его, обнажив точеное тело. Блейз холодно кивнул, ухмыльнувшись. Он не разделял мнения Гринграсс. Близняшки показались слизеринцу очень экзотичным… Трофеем. – Рад встретить тебя, Драко. Познакомься, это – Чарли, – сказал Блейз, подтолкнув вперед испуганную рабыню. – Она у меня новенькая. Брюнетка кивнула, жалобно взглянув на Джеки и Гермиону. Гриффиндорка готова была поклясться, что видела под ее ошейником синие отметины от пальцев Забини. Девушка отвела взгляд, когда сильная рука хозяина подтянула ее к себе. С лица мулата не сходила самодовольная ухмылка. Бедная рабыня старалась улыбнуться, но ее пухлые губы упрямо отказывались изображать радость. Малфой вздохнул, стараясь не думать о судьбе девушки. «Какая мне разница?» – спросил он себя, противно улыбаясь. – Она просто душка, – бросил Драко, отводя взгляд. – А это – Джеки и Рики. Они тоже очень милы, как ты заметил. Ну, думаю, девушки хотели найти подруг, да? – спросил Малфой, поглядев на Гермиону. – Для этого ведь нас и собрали? – Правильно, правильно. Пусть погуляют, пока нормальные люди ведут беседу, – бросила Астория, хватая с подноса, что проносила мимо очередная служанка Лорда, бокал с шампанским. «Нормальные люди…», – эхом отдалось в голове Джеки. Пуффендуйка не успела опомниться, как рука Гермионы схватила ее за запястье. Гриффиндорка кивнула Малфою и пошла прочь от ненавистной компании слизеринцев. Чарли подалась было в сторону, за рабынями Малфоя, но Забини властно подтянул ее к себе, не давая покинуть своего общества. Кровь бурлила в венах, вызывая жар во всем теле. Грязнокровка знала, что ей осталось лишь найти Джинни. Поглядев в сторону огромной толпы, девушка увидела лысую голову Темного Лорда. Гермиона закусила губу, понимая, что Джинни где-то в зале. Девушке не хотелось встретить кого-то из старых подруг среди рабынь… Что, если Луну постигла та же участь? – Они обсуждают нас, точно мы ручные собачки… – пробубнила Гермиона. – Ты не видела Теодора? Очень хочется поскорее встретиться с ним… – шепнула Джеки, озираясь по сторонам. Гермиона завидовала своей подруге. Все, что заботило ее – Теодор Нотт. Никаких важных миссий, возложенных зачинщиком восстания, никаких страхов в этой светлой головке. Она не боится, что Драко вновь превратится в чудовище. Пуффендуйка тихо спит в своей кроватке по ночам, пока Гермиона прислушивается к шорохам за дверью. Гриффиндорка чуть приподнялась на мысках, выискивая в многочисленной толпе знакомое лицо. – Нет. Поищи его возле бара, – посоветовала Гермиона, отпуская руку пуффендуйки. Грязнокровка не хотела, чтобы фраза вышла резкой, но не смогла смягчить ее. Сейчас Гермиону заботила лишь Джинни. Нужно как можно скорее найти ее в этой толпе и вручить ей проклятую бутылочку с ядом. Лица мелькали в бешеном темпе. Десятки, сотни рабынь вокруг. У каждой на шее проклятый ошейник. То тут, то там раздается легкий звон бубенчика. Тот самый звон, что Гермиона так ненавидит. И вот, когда отчаяние почти захлестнуло девушку, в толпе показались яркие рыжие волосы Джинни. Послышался ее легкий, приятный смех. Гермиона улыбнулась, вспомнив что-то из прошлого. Джинни, Гермиона, Рон, Гарри, Фред, Джордж… Иногда они собирались на Рождество в комнате Рона и гадали. Все весело смеялись, когда один из близнецов изображал голос профессора Трелони, «предсказывая» ребятам страшные муки или большое везение. Какое сладкое было время. Джинни сидела на кушетке, общаясь с незнакомой Гермионе девушкой. Те обсуждали что-то, громко смеясь. На лице старой подруги красовалась задорная улыбка, точно и не было никакого переворота, точно она снова была просто школьницей за старой партой. Гриффиндорка остановилась напротив двух девиц, слишком увлеченных беседой. Сердце бешено колотилось в груди, не давая сосредоточиться на поставленной цели. Карие глаза Джинни метнулись вверх, встретив на себе взгляд зеленых глаз. Девушка моментально узнала школьную подругу, и, коротко попрощавшись, подбежала к ней. – Я думала, что не придешь! Благо, что хозяин не заметил вашего опоздания, – шепнула раскрасневшаяся Джинни. Гермиона непонимающе глядела на подругу. «Ты, похоже, вполне довольна такой жизнью», – подумала гриффиндорка. Дорогое платье из красного шелка идеально облегало стройную фигуру рыжеволосой девушки. Здоровый румянец красовался на ее щеках, а глаза лучились неподдельным счастьем. Ничто в ней не могло позволить сделать вывод о том, что Джинни несчастна или угнетена. – Мы можем укрыться где-нибудь? У меня к тебе важный разговор, – сказала Гермиона как можно тише. Улыбка слетела с губ гриффиндорки, оставив после себя лишь тонкую линию. Джинни явно не понравился серьезный тон старой подруги, но она лишь кивнула в ответ, жестом велев Гермионе следовать за ней. Девушка огибала гостей, пробираясь в толпе все дальше и дальше. Тоненький стан Джинни скрылся за дверью, потянув Гермиону за собой. Каблучки стучали по мраморному полу, отдаваясь гулким эхом по всему коридору. Девушки миновали небольшую лестницу, прежде чем Джинни отворила одну из плотно запертых дверей. Фисташковые стены огромной комнаты были густо усеяны полками. Всюду стояли книги, статуэтки, старинные колдографии в выцветших рамках. Бесконечный белый потолок над головами рабынь переливался серебряными искорками. Гермиона потеряла дар речи, разглядывая великолепный гобелен, висящий над камином. Темный Лорд, укутанный в длинный черный плащ, стоял на склоне высоченной горы. У ног его покорно сидела Джинни, прижимаясь к мужчине всем телом. «Унизительно, наверное», – подумала Гермиона, разглядывая картину. – Красиво, правда? На службе у Лорда есть один неплохой художник. Драко должен его знать! Он, кажется, заказывал у него… – Джинни, прошу… – остановила ее Гермиона, резко развернувшись лицом к собеседнице. – Это ведь ненормально. Девушка мгновенно замолчала, смерив Гермиону недобрым взглядом. Впрочем, Джинни так долго не видела подругу… Столько воспоминаний навались, рискуя раздавить бедняжку под своим весом. Гермиона, должно быть, не хочет тратить время, обсуждая интерьерные решения. Хотелось обнять гриффиндорку, развеселить, согнать с этого лица гадкую грустную гримасу. Разве бал придуман для того, чтобы гости грустили? Джинни хотела не этого. – Джинни… Ты же знаешь, что так не может продолжаться вечно? – аккуратно начала Гермиона, не отрывая взгляда от старой подруги. Рыжеволосая гриффиндорка слегка опешила от такого заявления. Девушка села на мягкую кушетку, стоящую у самой двери. Она не отрывала полного негодования взгляда от Гермионы. «Что не может продолжаться? Тебе не нравятся балы?» – думала Джинни, пытаясь разгадать смысл сказанного. Для нее все казалось неплохим… Гриффиндорка прошла долгий и опасный путь, но теперь может сказать точно: она вполне довольна новой жизнью. – Темный Лорд, Джинни. Сколько еще у тебя любовного зелья? Сколько времени пройдет, прежде чем он заподозрит что-то? Слова Гермионы больно укололи Джинни. Она много раз задумывалась над этим, представляя себе, как хрупкий лед любви рушится, погружая ее в пучину гнева Темного Лорда. У нее не было никакого плана на случай экстренной ситуации. Нет путей к отступлению, нет никаких идей по поводу защитника, спасителя. У Джинни не было ничего. Лишь надежда на лучшее, надежда на то, что она умрет прежде, чем раскроется ее страшная тайна. – Он убьет тебя, Джинни. Убьет, узнав о зелье, – прошептала Гермиона, делая шаг к подруге. – Ты не понимаешь, о чем говоришь, – заявила Джинни, упрямо не желая слушать. Все внутри Гермионы жаждало вырвать подругу из цепких лап Темного Лорда. При одной мысли о том, что бедняжке пришлось пережить, рабыню выворачивало. Да, положение Гермионы, казалось, было не лучше. Но Драко Малфой – хорош собой… А Темный Лорд… Его серая шершавая кожа, эти узкие красные глаза, змеиные прорези для дыхания. Как, должно быть, противно находиться рядом с этим монстром, касаться его, ублажать. – Это ты не понимаешь, Джинни. Он внушил тебе ложное чувство безопасности. Ты правда думаешь, что так может продолжаться вечно? Ты так и будешь тайком покупать любовное зелье, пока Темный Лорд выводит тебя на прогулку? Тон Гермионы не нравился рыжеволосой гриффиндорке. Джинни спешно отвернулась к стене, разглядывая ее, точно в поисках стершегося от времени рисунка. Она понимала, что беспокойство подруги имеет основания, но… Но зачем же так сразу налегать на нее? Зачем так резко? Зачем в такой хороший день думать о чем-то плохом? Неужели они мало пережили? Неужели на голову Гермионы упало мало тягостных моментов? И она хочет прибавить их, умножить, думая о смерти. – И что ты мне предлагаешь? Убить его первой? – насмешливо прошипела Джинни в ответ. Глупая шутка казалась Джинни лишь неудачным сарказмом. Как она, хилая девчонка, может убить всемогущего Темного Лорда? Да и потом… Зачем? Он еще ни разу не усомнился в подлинности своих чувств. Ни разу не высказал подозрений. Иногда, украдкой посматривая на Темного Лорда, Джинни чувствовала, что никогда и ни за что не сможет его покинуть. Пусть он и пугает ее, пусть кажется ей жестоким… Но с ним так тепло, так безопасно. Может быть, ему самому нравится это ложное чувство любви? Может быть, он не хочет лишаться иллюзии? – Да, Джинни. Да, – прошептала Гермиона. Карие глаза рыжеволосой девушки округлились от ужаса. В голове никак не мог уложиться смысл сказанного. «Убить его?» – спрашивала себя Джинни. Страшный холод стрелой пронзил ее сердце, заставляя сделать глубокий вдох. Гриффиндорка втайне надеялась, что Лорда убьет кто-то другой, освободив ее от страшного бремени. – Ты сошла с ума? Как я убью его, Гермиона, как? – вскричала Джинни, совершенно не опасаясь того, что ее могут услышать. Гриффиндорка улыбнулась, понимая, что не зря репетировала незамысловатую речь. Она знала Джинни достаточно долго, чтобы суметь предугадать все ее дальнейшие действия, слова и отговорки. Грязнокровка опустила руку, доставая из лифа заветный флакончик с ядом. Жидкость ударилась о крышку, громко булькнула внутри. Джинни смотрела на старую подругу, точно безумная. Она не могла поверить в то, что Гермиона способна предложить ей что-то подобное. – Это – яд? – спросила Джинни слегка дрожащим голосом. – Да. Короткий ответ заставил Джинни изогнуться в спине. Ей так не хотелось верить в то, что Гермиона предлагает ей отравить Темного Лорда… В голове возникла тысяча, нет, миллион всевозможных отговорок, но Джинни смогла выговорить лишь одну. Ту, что вертелась на языке. – Но я счастлива, Гермиона, счастлива! Посмотри вокруг! Разве так не проще? Ты же знаешь, что если Темный Лорд погибнет, все мы вновь попадем в петлю. Нас снова поймают, снова продадут! Посмотри, Гермиона, посмотри! Все мы на своем месте… – шептала Джинни, точно безумная. – Это все из-за Драко, да? Он обижает тебя? Всего одно слово, и я обещаю, что вытащу тебя из Малфой Мэнора… Я упрошу его простить тебя, амнистировать, как моего отца. Голос измученной девушки иногда срывался, превращаясь в противный сломанный шепот. Она искренне не понимала, почему в Гермионе еще не угасло пламя гордости. Девушка закрыла глаза, набираясь терпения, которого ей и в былые годы не хватало. Гриффиндорку лишь злила такая реакция, она знала, что Джинни промыли мозги, превратив ее в бездумную служанку нового режима. – Нет! Нет, Джинни… Мы с тобой рабыни. Мы обе. Почти все девушки, пришедшие на бал – рабыни, Джинни. Никто из них не счастлив, никто из них не может просто встать и уйти. Только ты можешь начать переворот, Джинни, только ты можешь помочь всем нам. От тебя зависит будущее всех магглорожденных волшебников Англии. Сердце замерло в груди, отказываясь работать. Том постоянно твердил, что грязнокровкам нужно лишь место в магическом мире. Место у ног чистокровных хозяев подходит им как нельзя лучше. Темный Лорд уверял девушку, что такой выход – хорош для всех. Аристократы молчат, а грязнокровки при деле. Рыжеволосая гриффиндорка почувствовала себя мерзко. Коротая дни в огромном поместье, она и забыла, как жила до того, как обнаружила зелье… Каждый день был пыткой, каждую ночь она боялась закрывать глаза. «А кто-то и сейчас живет этой жизнью», – шепнул таинственный голос внутри. – Но, Гермиона… Я же не убийца… – прошептала Джинни, стараясь сдержать подступившие к глазам слезы. – Все эти годы я терпела унижения, боль и страх. Пока ты скрывалась, Гермиона, – она взглянула на нее с ненавистью. – Я терпела то, что "заслужили" все мы вместе. Гриффиндорка фыркнула, отводя взгляд. Чем заслужили? Гермионе совершенно не хотелось манипулировать людьми. Тем более – играть чувствами Джинни. Но свобода так близка, что ее можно потрогать, о нее можно согреться холодной зимней ночью. Все зависит лишь от решения упрямой подруги, что боится сделать следующий шаг. Гермиона медленным, размеренным шагом прошлась вперед, остановившись прямо напротив Джинни. Перед гриффиндоркой оказался небольшой журнальный столик с ножками в виде змей. Гриффиндорка поставила зловещий пузырек на его холодную поверхность и развернулась к двери. Ей хотелось поскорее закончить прием и уйти, оставить Джинни наедине со своими мыслями. В тишине правильное решение обязательно найдет ее. Гермиона остановилась около двери. – Ты права. Они мучили тебя, пытали, убивали твоих родных и близких. Выбор за тобой, Джинни. Просто помни, что из-за тебя страдают тысячи невинных людей, сотни таких же девчонок, как мы с тобой. Я надеюсь, что ты примешь правильное решение. Завтра… Дверь скрипнула, возвещая о том, что Гермиона покинула помещение, оставив Джинни в одиночестве. Боль волной растеклась по телу рыжеволосой гриффиндорки, заставляя ее съежиться от страха. Слезы градом текли по щекам, скатываясь на подол дорогого красного платья. «Том, зачем ты взял меня к себе?» – спросила она кого-то, кто не мог ей ответить… – Я не убийца… – прошептала Джинни, закрывая глаза руками. – Я не могу. Я – не убийца…