I'm a slave for you

Холод пронзал ее тело, точно тысячи тонких иголок, пробивающихся под кожу. Сырость и мрак царили вокруг, невольно нагоняя тоску на всех обитателей мрачного местечка. Гермиона сложила руки на столе, глядя на пляшущее пламя свечи. Ее поселили в одной комнате с Джеки. Как выяснилось, ополчение все это время скрывалось в пещерах под землей. Тысячи извилистых ходов и лазеек испещрили твердый камень, скрывая за собой сотни перепуганных людей, похожих скорее на кротов, чем на человеческих существ. Гриффиндорка не могла представить, как велики силы сопротивления. Узнав, что Гермиона вернулась после столь долгого отсутствия, что приближенная Гарри пришла, чтобы закончить начатое им дело, люди собрались было поглазеть, но их разогнал грозный голос Теодора. Как выяснилось, именно он был для них главнокомандующим, управителем. У Теодора имелся план, имелись связи, чтобы воплотить его, нужно было лишь подождать момента, случая… Гермиона не была рада тому, что именно она и стала этим «случаем». Ощущение вины за смерть Драко мучило ее дни напролет. Нотт заметил, что гриффиндорка бледна, однако то, что Джеки чувствовала себя еще хуже, никак его не трогало. «Девчонка переволновалась, вот и все. А вот Гермиона… Что могло взволновать такую, как она?» – размышлял Тео. Нотт велел, чтобы для девушек оборудовали комнату рядом с его собственными покоями. Каменные стены, не имеющие окон, давили на Гермиону со всех сторон. Она чувствовала себя, гномом, что прячется под землей. Малфой Мэнор больше не казался таким мерзким местом… Но что Гермиона могла сделать? Она лишь убеждала себя в том, что теперь, когда Волан-де-Морт и Пожиратели мертвы, ополчение выберется отсюда и поселится в собственных домах с отоплением и светом. Джеки украдкой, точно стесняясь слабого здоровья, пожаловалась Гермионе на то, что устала сильнее обычного. Она не стала разглядывать выделенную им опочивальню, бессильно упала на мягкую приземистую кровать и забылась, растворяясь в прелестном сне о надменном темноволосом слизеринце. Две деревянные кровати, устланные колючей соломой и обернутые рваной тоненькой тканью вместо простыни, стояли у стены. Посредине комнаты оказался небольшой столик, за которым можно было поесть или почитать. Мох обвил каменный потолок, а под ногами хрустела земля. Раньше здесь держали пленников? Гермиона не желала жаловаться, но всей душой хотела как можно скорее покинуть это место. Ни она, ни Джеки так и не успели спросить у Тео об удобствах, так как он ушел прежде, чем вопрос родился в их головах. Нотт, обеспокоенный планом дальнейших действий, не знал, что сделать прежде всего. Его подельники уже захватили в плен юных аристократов, что спокойно обучались в Хогвартсе, не подозревая о том, что Отряд Дамблдора ждет подходящего момента. Теперь чистокровные семьи не смогут открыто заявить о своем возмущении… Они вынуждены будут молчать, опасаясь за жизни своих драгоценных отпрысков. «Мы задавим их числом. Как только Дин захватит очередной «дом удовольствий», мы получим еще сотню солдат», – размышлял Теодор. Для него совершенно не существовало матерей, что трясутся над своими захваченными детьми, не было и невинных жертв, что просто пытались выжить под гнетом Темного Лорда. В глазах Нотта каждый чистокровный волшебник был тираном и злодеем, достойным уничтожения. Пусть даже ему всего-то одиннадцать лет… Дверь в помещение, в котором находился Теодор, была открыта. Юноша глядел во тьму коридора, ожидая прибытия советников. Ему страсть как хотелось услышать подробности выполнения дела, что он им поручил. Нотт все ждал, когда же ему принесут хорошие новости. Где-то на каменный пол капала вода. Каждый удар капли о камень пролетал эхом под потолком, разрывал мертвую тишину комнаты. Гермиона решила, что скоро сойдет с ума, заточенная в мрачном подземелье. «Бежать от Пожирателей, бежать от Малфоя и бесславно умереть у своих же союзников…», – думала Гермиона. Взгляд ее затуманенных печалью глаз оказался прикован к пламени свечи. Оно словно танцевало, колышась от ее дыхания. Гриффиндорка знала, что еще несколько минут в этом месте сведут ее с ума. Ровное посапывание Джеки, шум воды, ее дыхание: все смешалось в единую какофонию, способную лишить разума даже самого стойкого из нас. Внезапно мерзкий танец звуков оказался прерван. За дверью послышались шаги, и Гермиона, спешно поднявшись со стула, подошла к проходу. Она припала к деревянной заслонке, что отделяла ее от гостей Теодора. Послышался чей-то противный свист и последовавший за ним смешок. Гриффиндорка недовольно нахмурилась, узнав в нем этого проклятого надменного пуффендуйца, что вечно совал свой нос в чужие дела. Они с Теодором, должно быть, хорошо ладят… – Как все прошло, Эрни? – произнес Тео вместо приветствия. За тоненькой дощечкой, что ополченцы назвали дверью, послышалось громкое шарканье. Кто-то быстро, шага в два, подошел к Тео. Гермиона услышала громкий шлепок, точно ладонь стукнулась о ладонь. «И давно он так подружился с кем-то?» – пронеслось в голове девушки. Гриффиндорка не могла поверить в то, что застенчивый и тихий Теодор, что проводил все свое свободное время в библиотеке, может оказаться столь деятельным человеком. – Мы сделали все как ты и просил, – произнес незнакомый Гермионе голос, похожий на медвежий рев. – Вот уж дивные вести, друзья. Странно… Сначала Гермиона подумала, что Теодор – и верно друг этим людям, а сейчас, услышав краткий отчет, гриффиндорка решила, будто он – лишь их начальник. Но что они выполнили? Наверное, это было ясно всем троим, раз вопрос оказался закрыт… Или, нет? Или Теодор попросит более подробный рапорт? Он же всегда так дотошен, так пристально следит за каждой деталью, хоть вешайся. – Знал бы ты, как рвануло! – выкрикнул Эрни, чей голос был полон детского восторга. «Они про поместье Темного Лорда? Но почему же так поздно? Малфой обычно возвращался после двух-трех часов заседания, не позже. Может, собрание затянулось в этот раз?», – размышляла Гермиона, продолжая подслушивать. Да, Теодор говорил ей раньше, что в его планы входит допустить ее к делам ополчения, но что-то подсказывало девушке, что такой человек, как он, не станет делить власть с кем-то еще. «Я не подслушиваю их разговор. Нет. Я же дружила с Гарри… Я боролась вместе с ним! В конце концов, разве не имею я права знать, как обстоят наши дела?» – успокаивала себя девушка. Вспомнив о почившем друге, Гермиона закусила губу. Она боялась когда-нибудь осознать, что своими чувствами… Теми отголосками любви, что она питала к Драко, гриффиндорка предала память Гарри. – Видел бы ты, как разбежались эти тупые птицы! Машут крыльями, а взлететь не могут… Интересно, что жрут павлины в дикой природе? – выпалил незнакомый противный голос. Гермиона застыла, не веря собственным ушам. Пришлось напрячь память, стараясь воссоздать образ поместья Темного Лорда. Там ведь не было павлинов… Не было. Но в Малфой Мэноре их было полно! Горделивые белые птицы истоптали все дорожки, попутно выдергивая цветы, что встречались им на пути. Но что… Что они сделали с Мэнором? Гермиона знала ответ, но боялась услышать подтверждение своих догадок. Неужели они уничтожили Мэнор? Покидая его прочные белые стены, Гермиона решила, что они простоят еще долгое время после того, как ее не станет. Сердце стучало так гулко, что каждый его стук отдавался эхом в ушах. Оно больно билось о ребра, точно пытаясь вырваться на свободу, сбежать из слабого тела своей хозяйки. Гермиона осторожно, почти робко поднялась с колен. Она обернулась, чтобы поглядеть на мирно спящую Джеки. Лицо ее было красным от высокой температуры, а на коже, точно стразы, блестели маленькие капельки пота. Вымученная улыбка так и застыла на ее полных губах, когда пуффендуйка отправилась в мир сновидений. Что-то внутри сжалось от боли при одной лишь мысли о том, что стерто последнее напоминание о Драко. Величественный дом с его многочисленными залами, комнатами, спальнями и гостиными, с его палисадниками и картинами, статуями и тварями, что ютились во дворе… А что стало с домовыми эльфами, что Теодор предварительно обездвижил? Неужели их выволокли наружу до взрыва? Конечно – нет! Им не оставили и шанса на новую жизнь. Не помня себя от ярости, Гермиона повернулась к тоненькой заслонке, что отгораживала ее от убийц. Ценности-то наверняка забрали, пройдясь по оставленному дому. Грудь девушки быстро вздымалась, поглощая сырой воздух. Ненависть закипала под кожей, грозясь вылиться вместе с бранными словами, оброненными на головы посетителей. Гриффиндорка рывком отодвинула заслонку, отделяющую ее от мерзавцев, что глумятся над смертью невинных. Эрни, не слишком разбирающийся в людях и их эмоциях, расплылся в широкой улыбке. Гермионе показались парочка серебряных зубов у него во рту. Девушка хотела отшатнуться, но не успела. Крепкие объятья пуффендуйца казались Гермионе клеткой. – Я знал! Я знал, что ты жива! Мерлин, Гермиона, как же я рад тебя встретить! – верещал он, словно ошпаренный голубь. – Мы потревожили твой сон? – Спросил Теодор, отлепляя Макмиллана от Гермионы. – Прости, в этом не было нашей цели. Нотт как-то брезгливо, обиженно оттолкнул приятеля и помог Гермионе устоять на ногах, чуть поддержав за тонкую талию. Слизеринец почувствовал, что сквозь тонкую ткань отлично прощупываются ребра Гермионы. Теодору всегда нравились худенькие девушки, но при одной мысли о том, что не так давно голод превратил Гермиону в скелет, обтянутый кожей, сердце Теодора готово было разорваться на тысячу кусочков. Незнакомый Гермионе юноша неловко переминался с ноги на ногу, наблюдая за странным действом. Конечно же, он узнал знаменитую подругу Гарри Поттера, но, поскольку в школе не успел познакомиться с ней лично, решил стоять в стороне, ожидая своей минуты. Гриффиндорка сделала шаг назад, подальше от проклятой троицы. Она лишь разлепила тонкие потрескавшиеся губы, собираясь сказать что-то гневное, как слизеринец перебил ее. – Это – Арчи. Он учился вместе с нами, только на Когтевране, – коротко произнес Нотт, указывая в сторону юноши. Длинные темные волосы, что явно долгое время не знали мыла, закрывали грязное лицо когтевранца. Его толстые, словно дождевые черви губы расплылись в улыбке, и Арчи протянул Гермионе немытую руку, покрытую светло-серой пылью. «Уж не от стен Малфой Мэнора?» – подумала та. Ей не хотелось дотрагиваться до этого человека, но воспитание не позволило ей отклонить его приветствие. Тоненькая ладонь Гермионы оказалась зажатой в толстых пальцах Арчи. Она несколько раз тряхнула рукой, а затем оказалась свободна. – Они выполняли особое задание, – уклончиво произнес Теодор, не желая рассказывать жестокой правды. – Особое, – прошипела она. – Не сомневаюсь. Глаза Гермионы вспыхнули гневом, но она остановилась в нерешительности. Уж очень хотелось посмотреть, как поведет себя Теодор. Гриффиндорка всегда знала, что ей не стоит слепо верить его словам, не стоит доверять ни одному его обещанию. Она лишь хотела узнать, собирается ли слизеринец позволить ей разделить с ним власть над ополчением, или нет. В голове вновь возник образ Драко. Он улыбался, дерзко, словно мальчишка, разбивший соседское окно и скрывшийся с места преступления. Гермиона вспомнила, что Драко пусть и был жутким и злобным, но он никогда ей не врал… Да, он скрыл пленника в подвале, но никогда не внушал ей пустых иллюзий относительно свободы или поражения, не обещал свадьбу и законнорожденных детей. Иногда, лежа рядом с ней в постели, Малфой принимался размышлять о том, стоит ли Темному Лорду противиться участи свержения с «трона»? Как-то раз он даже сказал, что ополчение непременно победит, а затем отвернулся от девушки, точно обиженный мальчишка. Будто в этом виновата она. – Жаль, что тебя не было с нами. Уверен, ты хотела бы сама сравнять это место с землей… – начал бубнить Эрни. Краем глаза Гермиона видела, как лицо Теодора исказилось в неприятной гримасе. Он скривил губы, уставившись на болтливого друга, а гриффиндорка позволила себе одарить Макмиллана ненавидящим взглядом. Ее невероятно возмущало то, что для них это было лишь развлечением. Никто и не думал о том, что уничтожает многовековое наследие чужой семьи, погребая еще живых домовых эльфов под слоями раздробленного камня. Холодок пробежал по спине девушки, заставляя ее дернуться. Ненависть все вскипала внутри, грозясь пролиться на головы юношей гневной тирадой. Беседу старых «друзей» прервал громкий оклик. Через узкий коридор к Теодору направлялась темноволосая девушка, что была выше каждого из присутствующих на голову или полторы. Она шла, чуть прихрамывая, но на лице у девушки светилась лучезарная улыбка. – Мы только вернулись с развалин, сэр! Вы отправитесь посмотреть? – пролепетала она, задыхаясь. Все четверо застыли, не зная, что и ответить. Теодор хотел бы схватиться за голову, да не мог выдать свое волнения. «Ну почему тебе не спится, Гермиона?» – подумал он, глянув на восторженную гриффиндорку. В карих глазах ее блестели золотые искорки светильников, что висели на каменных стенах узкого серого коридора. Нотт знал, что произойдет дальше. Он, как глава восстания, просто обязан посетить место, в котором одержал сокрушительную победу… А Гермиона, наверняка, напросится вместе с ним. – Разумеется… – Я тоже пойду, – сказала Гермиона, не дожидаясь, пока Тео закончит говорить. – Я была там. – Ты уверена, что тебе стоит это видеть? – мягко спросил он, и Гермиона кивнула. Девушка недобро покосилась на гриффиндорку, поджав полненькие губки. Тоненький голосок Гермионы эхом пролетел по узкому коридору. Тон ее был словно у главнокомандующего. Она знала, что не примет отказа. Впрочем, Теодор и сам знал, что не сможет ей отказать. Нет, дело тут не в ее женских чарах… На глазах у всех отказать главной помощнице Гарри Поттера? Нет. Легче сразу покинуть пост предводителя, не вызвав всеобщей ненависти. – Х-хорошо. Мы ждем у выхода из убежища, сэр, – произнесла незнакомка, запинаясь от волнения и восторга. Эрни, явно обрадованный услышанной новостью, торопливо зашагал к выходу, утянув за собой и Арчи. Он явно не очень-то хотел покидать общество знаменитой гриффиндорки, даже не спросив у нее ничего о прошлых годах, но послушно шел за другом, выслушивая его восторженные речи. Гермиона, гордо подняв подбородок, двинулась следом. Она так хотела посмотреть, что же осталось от Мэнора, может быть… Ей удастся что-нибудь спасти? Хоть один гобелен, не тронутый взрывом, хоть одного домовика, которому посчастливилось выжить? Забрать на память кусочек камня, павлинье перо или книгу, которую Драко купил ей. Теплая, сильная ладонь остановила Гермиону. Кто-то схватил ее за запястье и упрямо потянул назад, не желая выпускать на свободу. Гриффиндорка обернулась и встретилась взглядом с Теодором. В его зеленых, точно свежая листва глазах плясали недобрые огоньки, гласившие: ты еще пожалеешь об этом. Теодор не любил, когда что-то шло не так, как он запланировал. Слизеринец сжал тонкие пальцы чуть сильнее, чем следовало, но явно этого не заметил. – Возьми палочку, – произнес он сквозь зубы, резко выпуская Гермиону. – Она может тебе пригодиться. Девушка торопливо отшатнулась, пропуская юношу вперед. Холодок пробежал по спине. Тон Теодора говорил гриффиндорке о том, что он больше не желает слышать никаких пререканий, раз уж ей уже удалось увязаться вместе с ним. Зеленые глаза налились гневом, и Гермиона поймала себя на мысли о том, что Тео пугает ее, как никогда прежде не пугал. Казалось, что тот тихий мальчишка, что сидел с ней в библиотеке – исчез, точно его никогда и не было прежде. Неужели он так умело прятал свое тщеславие все это время, скрывал черную душу под маской сочувствия? Тяжелые шаги Теодора эхом прокатывались по низкому коридору. Нотт нагнулся, выбираясь наружу. Слизеринец всегда ненавидел это время суток… Когда утренний туман все еще не развеялся, солнце еще не встало, а звезд уже почти не было видно. Небосвод меняется с нежно-фиолетового, точно поверхность сливы, на мутную серую массу, грозящуюся обрушиться вниз стеной дождя. Теодор недовольно фыркнул, взглянув на собравшихся неподалеку людей. Эрни, Бетс, что позвала его сюда, парочка крепких парней, что вызвались разобрать завал, и сонные, не очнувшиеся людишки, выползшие проводить добровольцев. – Найдете Лорда – мы сделаем из него чучело! – крикнул невысокий мальчишка лет двенадцати. Нотт ничего не ответил ему, понимая, что подобное обхождение с Волан-де-Мортом просто неприемлемо. Да, он – злейший враг магглорожденных, но и самый сильный их страх… Разве можно бояться чучела, что выставлено для потехи толпы? Нет. Нельзя допустить, чтобы люди забыли о том, какой мощью владел этот человек. Гермиона вышла из холодного сырого убежища. Глаза ее непроизвольно сузились, как только встретили яркий свет неба. Гриффиндорка прикрылась от света ладонью, опустив взгляд к земле. Ноги мельтешили вокруг, но никто так и не окликнул девушку. Она видела лишь грязь, боясь опять почувствовать боль, если поднимет глаза. Теодор улыбнулся, увидев силуэт Гермионы. Он окликнул гогочущих людей, и все собрались вокруг него, мгновенно затихнув. Гриффиндорка шагнула к Нотту вместе со всеми, ни секунды не сомневаясь в том, что должна находиться сейчас именно здесь. – Вы все готовы трансгрессировать? – спросил Тео, обводя толпу глазами. Большинство уверенно закивали головами, а Гермиона смутилась и закусила нижнюю губу, вспоминая, что понятия не имеет, где именно находится Малфой Мэнор. Теодор махнул рукой и в воздухе послышались характерные хлопки. Люди начали пропадать, растворяться в утреннем тумане, словно призраки, а Гермиона осталась стоять, грустно глядя на них. Теодор знал, что она не сможет добраться до поместья самостоятельно… Но он должен помочь ей. Люди уже видели, что она желала посетить развалины. Если ее не будет со всеми… – Держись, – шепнул он, протягивая Гермионе руку. Гриффиндорка уцепилась за юношу, словно она тонет в реке, цепляясь за ветви деревьев. Нотт улыбнулся и трансгрессировал, не желая больше тянуть время. Гермиона закрыла глаза, ожидая, пока искры вокруг нее не сложись в единое целое. Ветер обдал ее слегка загорелое лицо, и карие глаза распахнулись, изучая пространство. Колючие кусты тянулись вдоль дорожки, ведущей к огромной куче камня… «Это не Мэнор», – подумала Гермиона, оглядываясь назад. В саду нет никаких цветов, лишь неприятные растения, что извиваются под жарким солнцем, стараются заползти в тень, что отбрасывают густые колючие кусты. Мурашки стайкой пробежали по рукам Гермионы, а Тео лишь улыбался, понимая, что к девушке приходит осознание победы. Слизеринец не сумел прочитать в ее глазах ужаса, что объял душу грязнокровки. Ощущать себя победителем оказалось весьма приятно. Теодор, опьяненный этим сладостным ощущением свободы от гнета Волан-де-Морта, сжал ладонь Гермионы до такой силы, что костяшки его пальцев побелели. Девушка застыла, не ощущая ничего. Лишь сердце колотилось о ребра, стремясь выбить их, выбравшись наружу. Нотт двинулся вперед, чтобы ближе рассмотреть место взрыва. Он потянул Гермиону за собой, точно ручную собачонку. Девушка шла медленно, словно не желая приближаться к месту смерти своего хозяина. Взгляд Гермионы скользнул по дорожке. Она увидела, что кто-то отволок огромные куски расколотого мрамора, разбирая завал. Рядом лежало бездыханное тело пожилого мужчины. Его глаза, пустые, серые глаза глядели высоко в небо, словно ища в нем чего-то… Кого-то? Рука мертвеца превратилась в месиво из плоти и крови, что уже успело немного почернеть на открытом воздухе. Тошнота подкатила так внезапно, что Гермиона скривилась. Она поблагодарила Бога за то, что не успела перекусить, отправляясь сюда. Был бы от этого толк, если все содержимое ее желудка непременно отправилось бы на газон разрушенного поместья? Теодор, оторвавшись от своих мечтаний, поддержал Гермиону, не давая той упасть без чувств. Девушка оказалась прижатой к его широкой груди. С отвращением она поняла, что сердце Нотта разрывается от радости… Виновата ли здесь ее близость или всему виной лишь близость победы? Незнакомые гриффиндорке люди все тащили что-то в разные стороны. Тела погибших, огромные куски камня, картины или обрывки ковров. Перетаскивали лопаты с места на место… Все завертелось вокруг так быстро, что Гермиона обессиленно уткнулась в грудь Теодора. Слезы хотели было навернуться на глаза, но девушка сдержалась. «Нет… Только не перед ним! Только не перед ними!» – решила Гермиона, закусив губу. Внезапно Нотт сильнее прижал Гермиону к себе. Руки его стали жесткими, холодными… Сердце забилось чуть чаще, но уже не так радостно. Теодор ощущал истинное блаженство, пока обнимал Гермиону. Он чувствовал тепло ее слабого тела, ощущал как под кожей вновь разливается что-то теплое, прямо как тогда, в темном углу этого самого поместья. Может быть, место такое? Она нуждалась в нем, искала защиты. Повернув голову, Нотт заметил, что из-под завала извлекли очередное окровавленное тело. Эрни переглянулся с одним из ополченцев, а затем оба противно хихикнули, улыбаясь, точно озорные мальчишки. Нотт узнал извлеченного мертвеца. Он так не хотел, чтобы Гермиона увидела этого монстра вновь, что всеми силами старался не допустить такой… Встречи. «Зачем ты только пошла с нами? Не хватало еще, чтобы она устроила здесь сцену…» – пронеслось у Тео в голове. – А он, похоже, тоже живой! – выкрикнул Эрни, улыбаясь. – Они как тараканы, – кто-то сплюнул себе под ноги. – даже взрыв не берет. Теодора точно молнией ударило. Неужели… Неужели ему суждено всю оставшуюся жизнь отравлять существование Теодора своим обществом, жалким существованием? Гермионе показалось, что Теодор озлобленно рыкнул, услышав комментарий друга. Она чуть отстранилась от него, собираясь поглядеть на «счастливого выжившего». Нотт же оценивал, сможет ли он его убить, или Пожирателя придется оставить, как заложника? – Только ступню придется отнять. Она ему больше не пригодится… Гермиона больше ничего не слышала. Она бы ринулась к бездыханному бледному телу, если бы крепкие руки Теодора не сжимали ее в своих объятьях. Лицо Драко было залито кровью, перекошено гадкой улыбкой. Но грудь его вздымалась, наполняя легкие воздухом. Медленно… Словно нехотя, словно Малфой желал умереть. Люди собрались вокруг него. Кто-то ухмылялся, узнав старого знакомого, кто-то недоуменно глядел на очередное незнакомое лицо. Лишь Гермиона сочувствовала его участи. Если бы не Теодор… Если бы только здесь никого из них не было, кроме нее и Драко! Живого, теплого Драко, искупившего свою вину.