Значительные встречи

«Так ты можешь назвать имя своего демона? Понять, что он замышляет?» «Если наша любовь — трагедия, почему ты мое спасение? Если наша любовь — сумасшествие, почему ты моя ясность?»

— Стой там, где стоишь, Шегон. — А я и не думал убегать, детектив. — Всё равно: я тебя предупредила. — Тогда если ты знаешь, что я такой послушный кролик, то почему же ты, детектив, держишь меня под колпаком? — Чтобы ты что-нибудь не натворил, тем самым разрушая себя. *** Шегон не помнит, с чего именно начался этот разговор: с того, что он решил проститься с близким ему человеком или с привычки, взявшей верх над пустыми приказами Нериссы... Это уже перестало быть важным после того, что ОНА стоит перед ним, держа пистолет в своих хрупких, слегка подрагивающих от волнения, руках, и прожигает его взглядом. Второй элемент, который заставляет Шегона усмехнуться от иронии — это то, как одета Вилл. Кажется, это самая незначительная мелочь, но эта же «мелочь» заставляет его вспоминать их первую, важную их в жизни встречу. Коричневая куртка, та же самая тёмная кофта, тот же самый пистолет, даже джинсы — все эти малейшие детали одежды возвращают его в ту самую встречу, когда он ещё был преступником, а она — простой девушкой, взятой на работу с испытательным сроком и призванной ловить таких, как он. Эта встреча… Первое, казалось бы, простое, мелкое пересечение друг с другом стало последовательной чередой событий, превращающих это «недоразумение» в куш судьбы. И никогда бы Шегон не подумал, что, грабя банки и оставляя на себе кровь чужих людей, встретит девушку, которая не застрелит его на месте, а просто и искренне даст ему шанс на раскаяние, говоря «Каждый имеет шанс на спасение». Итог этой встречи превратился в намёк на то, что они снова увидятся. Вторая встреча не изменила их отношения, но было несколько плюсов: Вилл сказала, что не боится его. А её взгляды, обращённые к нему, стали теплее: в них не видно уничтожающей ненависти. Однако после этих карих глаз почему-то стало невозможно дышать легко, все эти убийства превратились в ошибки, и кажется, что он — монстр в её очах. Единственное, что помогло этому «мрачному выдуманному миру» — голос разума. Третья встреча — мощная, как море, и внезапная, как фейерверк. Выдуманный мир превратился в хрупкое стекло, сорвался в пропасть прежний образ жизни, и был создан пропуск на жизнь без совершения преступлений. Простая симпатия перешла в любовь. Как понял это сам Шегон? Очень просто: защитил Вилл собой от пули Нериссы, предназначенной ей. Это кажется нелепым, потому что не бывает так сразу: встретил и полюбил. Но этот случай — исключение из всех правил, многие из которых уже были нарушены. Из этого стало ясно, что огонь в сердце, возникший потихоньку после второй встречи, не потушишь простыми взглядами. Этим только пламя ещё больше разожглось в душе Шегона, и не угасло даже после того, как Вилл сжала его руку, когда он, истекающий кровью от глубокой раны, упал на асфальт. А страстные поцелуи, брошенная одежда, слитие друг с другом, жаркие прикосновения — это уже было потом, после нескольких дней восстановления и отдыха. После этого убрались все точки над «i», и через две недели они были друг для друга не просто людьми, переспавшими друг с другом на одну ночь. Однако прежняя жизнь не отпускает его и в настоящее время, но Шегон уже не хочет в неё возвращаться, потому что Вилл всякий раз возвращает «блудного преступника» назад. Пистолет в её руке — яркое тому подтверждение. *** — Но я же не сделаю этого, детектив, — последнее слово старший Олсен выделил по-особенному и засмеялся. Собеседница гневно сжала рукоять пистолета. — Да что б тебя! Хватит называть меня детективом! — Не перестану: ты и есть детектив… Мой детектив, — перестав смеяться, с этими словами Шегон медленно начал подходить к рыжеволосой девушке. Та в растерянности закричала: — Я выстрелю… честно. Выстрелю… и я… не шучу. Эти слова не остановили наступающего. В итоге их теперь разделяли лишь: пистолет, невидимый воздух и одежда. — Не выстрелишь, детектив. Хочешь, проверим? — Шегон, перестав улыбаться, выхватил у девушки пистолет, затем вложил его в руку девушки, прикоснулся к ней и направил её к груди. — Только всё равно будем играть в пациента и медсестру. Вандом в замешательстве моргнула и взволнованно облизнула губы. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием двух участников их же игры. Каждый думал о чём-то своём: Шегон о своей очередной, нежелательной и провальной попытке, Вилл о том, что же дальше задумал её бывший преступник, так как предсказать его действия достаточно сложно. Когда он убежит? Сможет ли она вновь преградить ему путь? Ведь может быть и так, что Шегон уйдёт навсегда, затворившись от неё дверями и пустыми словами. Рыжеволосая девушка вздрогнула и откровенно посмотрела на собеседника. Она ненавидела, когда он вот так пытался порвать с настоящим и просто уйти назад, становясь снова убийцей. Из-за этого Вилл часто хочет бежать за своим возлюбленным и стать такой же, как и он. Она ненавидела это «Прощай, Вилл». Из-за этого Вандом хочет заманить Шегона к себе и запереть всякие двери, крича ему, что он — часть её. Пальцы держат пистолет. Они не возводят курок. Его улыбка порой невыносима. Она как у демона. Её личного демона, замыслы которого Вилл иногда не понимает. Девушка иногда задаёт себе один и тот же вопрос: почему этот человек — её спасение, а время от времени становится её рассудком? Хотя ответ прост, он иногда не становится подходящим объяснением на её вопрос. И это — чистая, но неприятная, правда. Раз — Вилл опускает пистолет, отворачивается и грустно улыбается, всё решив для себя. Шегон торжествовал, хоть и не показывал этого. Он с полным серьёзом вплотную подошёл к девушке, отнял пистолет и бросил на пол. Теперь единственное препятствие — одежда, а грань между мешающим прошлым и настоящим стёрта. Ничего не мешает продолжить игру и вернуть снова доверие Вилл. Два — парень приподнял одной рукой её подбородок и доверительно посмотрел ей в глаза. — Назови имя своего демона. Эти слова кажутся непонятными со стороны, однако для Вилл они понятны. Это сигнал, как знак того, что дальше произойдёт. И, решив, что дальше, она страстно целует его, не говоря ни слова. Таившееся в душе желание распаляет этих двоих ещё сильнее. Три — второй страстный поцелуй в ответ на порыв девушки делает это желание ещё более осязаемым, чем раньше. Очередные вмятины на стене, страстные прикосновения, треск разрываемой одежды — это снова знаки к их занятию любовью. И потом, только потом, Вилл скажет Шегону имя своего личного демона, скажет про его зелёные глаза, про его тёмные волосы, про его попытки сбежать. А пока она, вжатая в стенку, страстно целует своего любовника и гладит одной рукой его спину, а второй проводит по его щеке. А Шегон в ответ, перестав целовать её, прикасается губами к шее Вилл, дразня свою возлюбленную. Им слова не нужны. Не сейчас. Откровения вырвутся чуть позже.