Будапешт - точка отсчёта

Бартону явно стало не по себе от её вопроса. Он отвёл взгляд, сжав губы, затем вытащил из-за пазухи и положил на стол перед Наташей её фотографию. – Если честно... чем больше я смотрел на твоё фото, тем больше понимал, что не только не смогу тебя... убить, но и не допущу, чтобы это сделал кто-нибудь другой. Наташа не могла оторвать взгляд от этого парня – с ней давно уже никто не разговаривал так искренне. И так взволнованно. И уж тем более, никто не рисковал ради неё. – Я решил не просто предупредить, что за тобой охотятся, но и узнать тебя получше. А ещё – пройти с тобой испытание, в котором мы бы оба рисковали. И ты... – он поднял глаза на девушку, – не подвела. Я как-то понял, что ты поступишь именно так. Наташа шагнула к Бартону вплотную: – А если бы что-то не сложилось? – Ну, – невесело усмехнулся он, – тогда мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Потому что хотя бы один из нас был бы уже мёртв. Наташа вдруг опустила взгляд: – А тот, кто остался в живых, оплакивал бы погибшего... Его пальцы легонько коснулись её щеки, убирая прядь волос. – Но мы живы. Оба, – тихо сказал он, пытаясь поймать взгляд Наташи. Она старательно прятала глаза, знала – Клинт посмотрит в них и всё поймёт. Но он не стал выжидать. Просто обнял её за плечи и, притянув к себе, стал целовать. Напористо, волнующе, дерзко, но чувственно. Не разрывая поцелуя, он развернул Наташу и вжал её спиной в стену. Его рука с её плеча соскользнула к запястью девушки, и тут он вдруг шарахнулся. Она обомлела – его пальцы крепко сжимали её запястье, вывернув его так, чтобы под рукавом явственно проступили очертания небольшого кинжала. – Как же ты могла?! – Бартон оттолкнул её руку, на его лице была написана боль разочарования. – А я тебе поверил, как последний кретин... – Нет… – Наташа испуганно уставилась на него, даже голос дрогнул, – нет, нет, Клинт, да ты что?! Это случайность, я вообще забыла про него, клянусь! Она выхватила из рукава кинжал и вышвырнула его в окно: – Можешь обыскать меня. Если ещё что-то найдёшь – я сама из окна выпрыгну. Её глаза отчаянно и призывно горели. Наташа порывисто обняла Бартона и стала целовать со всей страстью, которую спрятала внутри так давно и надёжно, словно заперла на замок, ключ от которого был потерян навсегда. Но чувства к этому парню вскипели в ней с такой силой, что просто вырвались наружу, взорвав этот незримый «замок». Мощь этого порыва ощутила на себе в полной мере несчастная обстановка этого гостиничного номера – мало что там уцелело, попадаясь под руку охваченных чувствами сильных молодых людей, которые слишком долго ждали, чтобы теперь сдерживаться... ************ Клинт лежал на большой кровати гостиничного номера, изрядно пострадавшего от вспышки их страсти, и прижимал к себе притихшую обнажённую красавицу, крепко обнимая её плечи своими сильными руками. Повязка на его растревоженной ране пропиталась кровью, но он даже не чувствовал боли, просто слушал, как постепенно утихает яростный стук сердца. Улыбаясь, он смотрел на плавный изгиб плеча девушки, на крохотные отблески света вечерних фонарей, рассеявшиеся в пышных волосах Наташи, и чувствовал, как кончики его пальцев легонько касаются её нежной груди. Вдруг он заметил, что дыхание девушки стало прерывистым, плечи дрогнули. – Наташа, что с тобой? – тихо спросил он и тут же получил локтем в бок. И ещё удар, и ещё один! Клинт отшатнулся, выставив вперёд руки, а подскочившая Наташа, вытирая слёзы, отчаянно молотила по его ладоням так бестолково, словно в жизни никогда не училась никаким боевым искусствам. – Ната, да ты что? За что?! Опешивший Клинт даже не пытался её остановить, только закрывался от ударов. Выбившись из сил, она вновь развернулась к парню спиной и, стараясь сдерживать всхлипы, проговорила: – Чёрт тебя дери, Бартон! Я так давно не влюблялась, думала, меня уже этим не прошибёшь! Ну вот что ты со мной сделал?! Клинт, широко улыбнувшись, сгрёб её в объятия и снова стал целовать, не обращая внимания на протесты. ************ Ник Фьюри был так зол, что готов был испепелить Клинта взглядом. Даром, что у директора Щ.И.Т.а был всего один глаз. – Как прикажете это понимать, агент Бартон?! Вы забыли, какое дело вам было поручено?! – Не забыл, сэр, но оказалось, что особенности построения подземного тайного архива были таковы, что без этой девушки мне было не справиться. Я просто не протиснулся бы туда. – Допустим, но её можно было убрать по завершении операции! – А разве нам не пригодится ещё один агент с суперспособностями, сэр? – Много на себя берёте, Бартон! – Виноват, сэр, но зато теперь у вас есть возможность лично оценить её и выяснить, подходит ли она Щ.И.Т.у. Фьюри смерил Бартона ещё одним уничтожающим взглядом и сухо объявил: – На время её тестирования вы отстранены. До выяснения всех обстоятельств. Всё понятно?! – Так точно, сэр! – Не покидайте территорию. Скрипнув зубами, недовольный Фьюри зашагал к выходу, ворча себе под нос: «Он будет решать, кого мне брать в Щ.И.Т.! Этого ещё не хватало!» – Простите, сэр, я могу узнать, где она сейчас? Фьюри, изумлённый дерзким вопросом Бартона, на мгновение обернулся на ходу, вытаращив на провинившегося агента всё тот же единственный глаз: – Нет. Проводив директора взглядом, Бартон огорчённо покачал головой и тихо пробормотал: – Отстранили... чёрт! Ладно. Спасибо, хоть не арестовали. Во всяком случае, пока что. ************ Наташа не знала, сколько времени она уже пробыла в этом испытательном бункере, больше напоминающем лабиринты какого-то компьютерного квеста. Часы у неё отобрали, окон здесь не было, только самые разнообразные двери. Одни – обычные, как в офисах или домах, другие – в виде люков, сейфовых дверей, третьи – узкие, будто форточки. Проникая в них по очереди, Наташа петляла по камерам лабиринта, попадая в целые комплексы испытаний. То под ногами вдруг оказывался раскалённый пол (или, скажем, металлический с кучей оголённых проводов под напряжением, которые отчаянно искрили), и нужно было пробраться в следующую дверь, пользуясь только верёвками, хаотично свисающими с потолочных карабинов. То Наташа внезапно падала в бассейн с мутной ледяной водой, выбраться из которого можно было, только найдя нужную дверь среди нескольких других на глубине двадцати футов. А выбравшись, едва успевала уворачиваться от пуль, выпускаемых неведомо кем и откуда. Пройдя очередное испытание, она оказывалась либо на шаткой стальной полуразвалившейся лестнице над узкой чёрной пропастью, либо в абсолютно тёмной комнате, которая, судя по шорохам и шипению, была переполнена самыми разнообразными ядовитыми тварями. Наташа уже не помнила всех испытаний, которые сумела пройти с момента, как очнулась в самой первой странной комнате, больше напоминавшей палату в психушке для буйно помешанных: мягкая обивка пола, стен, бронированные двери. И всего один клочок бумаги с запиской. Там сообщалось, что у неё есть двадцать четыре часа, чтобы найти выход из этого лабиринта испытаний. Последнее, что было перед этим – они с Клинтом просто выпили чаю, когда добрались до его загородного дома на окраине Нью-Йорка после трансатлантического перелёта... «Ладно, – мрачно подумала Наташа. – Выберусь отсюда – сверну шею боссу Клинта за дурацкие шуточки. И Клинту тоже. За компанию».