Бесстыжий рыжий кот

Джин пожалел, что застыл в коридоре с чашкой чая в руке. Наблюдая за тем, как прощаются Чонгук и ТэТэ, Джин краснел и морщился, но черт подери этих извращенцев – продолжал смотреть. Они просто не могли оторваться друг от друга, соединяясь в поцелуе, делясь каким-то страстным шепотом, заключающим в себе будущую тоску в разлуке. Руки Чона скользили по талии Тэ, опускались на его округлые, воистину соблазнительные ягодицы. И рыжий кот, дрожа, тихо мурлыкал о том, как он не хочет расставаться, он давил на жалость и играл лучше, чем когда-либо. Возможно, Тэ раскрепостил малыша Чонгука и раскрыл в нем такие стороны, о которых Сокджин никогда бы и подумать не посмел. Вернувшись в гостиную с непринужденным видом, Тэхён плюхнулся на диван рядом с обомлевшим Джином и, протянув ноги на журнальный столик, нарочито громко вздохнул. Он привлекал внимание и напрашивался на разговор. - Наверное, ты не знал, что Чонгук такой? – спросил Тэхён и медленно облизнул нижнюю губу, глядя старшему прямо в глаза. - Тут не угадаешь, - нашелся Джин, отворачиваясь в сторону телевизора и мелькавших там женских тел, демонстрирующих танец на известной музыкальной передаче. - Хо, да эти курицы совсем двигаться не умеют, - презрительно фыркнул ТэТэ, корча плазменной цветастой панели рожицу. Его томный взгляд скользнул по накачанной руке Сокджина, и он незаметно придвинулся. Чонгука не будет пять дней. Как он мог уезжать еще и по рабочим делам, оставляя своего бесстыжего сучонка на попечительство друга?! Сокджин многое бы понял и выдержал, но это уже слишком. Даже если пребывать в радиусе нескольких метров от Тэхёна, от него просто несет сексом, и никуда не денешься, он действует магически и наповал, в пух и прах разнося постулаты здравого смысла. Покосившись на приблизившуюся настойчивую липучку-Тэ, Джин отодвинулся чуть дальше… Они бы так и ездили по дивану, если бы в дверь не раздался звонок, заслышав который, Тэ мгновенно скрылся из поля зрения. Ему принесли так необходимые ему для работы книги. Водрузив стопку высотой до самого подбородка, Тэхён зашагал к комнате и, проходя мимо гостиной, бросил случайный умоляющий взгляд на Сокджина. Тот хотел сделать вид, что не заметил, но мама учила его помогать нуждающимся. - Давай сюда, - взяв половину, сказал Джин и прочел обложку верхней книги. – Зачем тебе литература по психологии? - По-твоему, здесь должны быть неизданные томики «Камасутры»? – скривил ротик Тэхён-ни и сделался неприступным, как скала. Развязный образ Тэхёна никак не вязался в голове Сокджина с чем-то глубоким и мудрым. Хотя, глубокий – здесь вообще недозволенное понятие, лучше даже не произносить вслух, чтобы не зацепить ненароком тонкого юмора Тэ. - Спасибо за помощь, - наконец, улыбнулся Тэхён и указал на дверь их с Чонгуком спальни. – Нам сюда. А психология – это то, чем я увлекаюсь время от времени, а так как моя работа теперь требует больших знаний, приходится качать опыт. О, их спальня шикарна, ее бело-оранжевые тона – дань концепту рыжей невинности. Джин словно попал в другой мир, ему еще не приходилось присутствовать в таких интимных местах, и он понятия не имел, какие тайны могли хранить здешние аккуратные шкафчики. Но самое главное – кровать, огромное пышное облако, застеленное ослепительно белым. А на спинке ее покоились наручники… Что должно было твориться на этом траходроме?! От похабных мыслей, разродившихся в голове, Сокджину резко перестало хватать воздуха. Побледневший, он поставил книги на стол, поспешно покинул помещение и успел споткнуться на пороге. ТэТэ проводил его со сладкой ухмылкой на губах и, вздохнув, взялся за изучение принесенной литературы. Он разбирался в чужих проблемах, но не мог разобраться в собственных. Его беда в том, что он считал себя правым абсолютно во всем, включая и те стороны, что говорили бы ему о неприкосновенности любовного союза. До сих пор ему чудилось, что малейшее отклонение от нормы – есть сама норма. *** В последующие дни все было не так плохо, как показалось Джину изначально: Тэхён вел себя примерно и вежливо, не надоедал, не докучал своим обществом и всячески избегал прямых взглядов: после тех первых минут по отъезду Чонгука он словно бы переродился. Несомненно, такое положение дел устраивало Сокджина, он смог дышать спокойно и даже взять в оборот домашнюю кухню, тем самым оплачивая проживание. Тэ уходил на работу очень рано и возвращался к вечеру, рассказывал что-нибудь смешное и обыденное, часто упоминал имя Чонгука и уходил к себе в спальню, точно это он здесь на правах гостя, а не Джин. По окончанию третьего дня старшему от осознания своего авторитета стало не по себе. По сути, они с Тэхёном не так уж и знакомы. Джин не интересовался потому, что знал все со слов Чонгука, а ТэТэ не имел привычки лезть людям в душу. Некая магнитная дистанция, отдалявшая их, вдруг превратилась для Сокджина в загадку за семью печатями. Что в целом из себя представляет Ким Тэхён? Уехавший Чонгук словно бы оставался рядом, его рук и губ мучительно не хватало, ничто не ласкало так слух, как его голос. Тэхён увядал без его нежности и заботы, он разговаривал с ним по телефону и, закрывая глаза, представлял рядом… - Гукки, возвращайся скорее, я скучаю… - заныл Тэ в трубку, лежа в постели. - Послезавтра я уже буду дома, малыш, - ответили ему. – Как прошел день? Не обижаешь Джина? - Отстань от меня с этим своим Сокджином, я не хочу о нем говорить, - разозлился Тэхён, здорово лукавя. - Мой день прошел уныло, потому что в нем опять не было тебя. - Мы не видим друг друга всего три дня, Тэхён-а… - И Тэ услышал звук расстегивающейся ширинки. Дыхание Гукки участилось, вызывая у слушателя мурашки. – Я тут лежу один в своей комнатке и рассматриваю узоры на потолочной плитке. И знаешь что? Я хочу тебя. Прямо сейчас. Взять и трахнуть. - Ммм, горячо, - Тэхён поддержал идею новой забавы и скользнул рукой под пижамные шорты, прошелся пальчиками по мягкой пока еще плоти, терпко выдохнул накопившееся напряжение. – И ты звал бы меня ТэТэ, а я просил бы тебя быть быстрее, я умолял бы: «Еще, Гукки, еще!»… - Ты невыносим, ТэТэ, - медленно протянул Чон, лаская себя. Тэ так ярко представлял себе это, что движения его собственной руки приобрели характер автоматических, скорых. – О да, я бы охотно исполнял твои мольбы, держал бы тебя за рыжие твои шелковистые волосы, да который раз бы учил правильному поведению. Ты ведь не изменяешь мне, Тэхён-а…? Тэхён учтиво промычал, неспешно уводя ладонь от верха к основанию, он знал, что молчание заведет Чонгука лучше, чем какой-нибудь неубедительный ответ. В голове Чонгука возникали образы, под стать которым были бы только страницы из неприличных журналов, он злился на Тэхёна за его проницательность и чувствовал по тембру голоса, что тот пока не сорвался, держится, как щенок на привязи. Однако, стоит только чуть ослабить поводок, и ТэТэ обратится в охотничьего голодного добермана. ТэТэ, постанывающий в динамике, был таким близким и таким далеким! Стоило закрыть глаза, как его тело в воображении покрывалось влажными капельками, смуглая кожа отсвечивала таинственные огоньки ночников, и вся его теплота дрожала в руках Чонгука… Он и сам дрожал, выгибаясь навстречу, а его дрожь передавалась через расстояние Тэхёну, который поставил на громкую связь и успел уже добраться до вибратора, ибо Гукки слышал: «бз-з» и шальные хриплые стоны. Его рыжик развлекался самостоятельно. Вообще-то, у них в паре поощряются разнообразные игры и формы достижения удовольствия. Но, не имея возможности видеть, Чонгук даже злился на Кима. - Эй! Мы так не… договаривались… - прошипел Чон. - Надо было сразу использовать видеозвонок, Гукки-и, теперь… терпи… Так интереснее. Широко разведя ноги, ТэТэ вводил в себя вибратор одной рукой, а другой медленно водил по сочившемуся члену. Закусив губку, он прогнулся в спине, протяжно выдохнул любимое имя, что и послужило разрядке Чона на той стороне, он просто не смог больше сдерживаться… Тэхён оставил вибратор внутри и убрал руки, судорожно стал водить ими по простыни и, цепляясь за нее пальцами, стонать, нисходя на хрип, сводя ноги и извиваясь. Что бы только Чон не отдал, чтобы видеть любимого в этот момент, когда тот представляет, будто холодная игрушка – его член. Безумнейшие развратные идеи… Круговорот фантазий, пьянящих лучше всякого алкоголя. Гукки услышал вскрик ТэТэ и понял, что тот сдерживается, пытаясь не навредить голосом чувствительным ушам Сокджина. Очаровательные звуки… Ласковый шепот в трубку… - Спокойной ночи, Гукки… Да, после такого желать подобного – сущее издевательство. Тем более, что Чону есть о чем переживать. Приходилось верить в то, что сегодняшнее буйство по разные стороны телефона не очередной трюк Тэ по завоеванию доверия. Хотя, Гукки звонил и Джину, чтобы выяснить как у них дела, а того легко заподозрить во лжи, случись вдруг что. Остается всего ничего, и Чон вернется домой, и обнимет котенка ТэТэ и сможет приглядывать за ним, как и раньше. *** Джин и сам не верил, что стоит у дверей в хозяйскую комнату. Просто там творилось что-то будоражащее дух и тело. Тэхён стонал, не как дешевая, но как элитная шлюха. Сначала Джин подумал, будто случилось нечто экстраординарное, но, подойдя ближе, понял, что так себя ведут только в полнейшей экзальтации. Разобрав сквозь низкочастотный шум вздохи Чонгука, Сокджин пришел к выводу, что у парней секс по телефону. Его вовсе не влекло заглянуть внутрь, и он даже сделал шаг назад, чтобы уйти, но… Рука потянулась к дверной ручке. Сокджин надеялся, что будет заперто. Надежда испарилась и пробежалась мурашками по спине. Увиденное сквозь маленькую щелочку пригвоздило Джина к месту. Он вроде и порывался убежать, закрыть дверь и глаза, но продолжал смотреть. На такие пошлые штучки Джин, признаться, никогда не смотрел со стороны. Горячее тело, непомерно привлекательное и гибкое, извивалось на кровати, дрожало и манило к себе. Ручонки эротично скользили по кровати, возвращались к груди, задевая соски… - М-нн… - И скорее всего, ТэТэ поцарапал себе ляжки, так впиваясь в них ногтями. Сглотнув, Сокджин пытался воззвать к разуму. То тело принадлежит парню, каким бы сексуальным оно ни было. Но тот парень спит с другими парнями? Нет, он принадлежит Чонгуку. А последний в отъезде. И, Джин, разве Тэ с самого начала не порывался лечь под тебя, а потом принял вид невинного тушканчика и притворялся паинькой? Не хорошо ли это сыгранный спектакль? Никто не знал, на что способен Тэхён. Возможно, он и сам не предполагал, что его личность будит даже в самых примерных людях спящих демонов. Сокджин видел, как кончил Тэхён, слышал, как он пожелал Гукки спокойной ночи. Момент, когда надо было скрываться и уходить, Джин благополучно упустил. Тэхён поднялся, и первым же делом его опьяненный взгляд ударил в приоткрытую дверь, в ту самую щелочку между нравственностью и бесстыдством, сквозь которую на него смотрели удивленные глаза Джина. И ТэТэ удивился не меньше. Он перевел взгляд на их с Чонгуком совместную фотографию, стоявшую в рамочке на комоде, и снова посмотрел на застывшего Джина. Встреть он его до Чонгука, и не пришлось бы так напряженно вслушиваться в тишину. Внутри разрывались петарды сумасшедшего предчувствия. Предмет интереса стоял на пороге комнаты, и так заводило то, что он видел и слышал все, чего бы не следовало… Он уже не мог сделать вид, что не заметил его. Бесполезно прятаться. - Зайди, - выдохнул ТэТэ, встречающий гостя в чем мать родила. Нерешительно прошмыгнув внутрь, Джин с опущенным взглядом подошел поближе. - Прости, я не должен бы… И только что-то рыжее мелькнуло в глазах, как на губах осталось медовое тепло, по телу пробежалась дрожь. Рука Тэхёна требовательно сжала бугорок на шортах, и Джин простонал в поцелуй, прижимая к себе голого и такого беззащитного мальца. Сокджин яро ненавидел себя за бессилие, за подействовавшие чары, которыми обладал ТэТэ и увлекал за собой, показывая всю тщетность бытия и бессмысленность сокрытия желаний.. Интересно, он скучал по Чонгуку или по сексу с ним? Вешаясь на плененного хёна, кусая губы, Тэ вел его к кровати, позволил завалиться сверху. О да, Сокджин и впрямь интересен, горяч, инициативен и по-зверски беспощаден… Щелчок. Какой-то щелчок в мозгу, похожий на удар капли о раковину. Как будто закончившаяся совесть капала из крана. Подача произошла слишком поздно, когда остановка действа, по сути, ничего не меняла и не имела значения. Джин, отчаянно боровшийся с собой, уже лишившийся майки и почти угощенный незабываемым минетом от самого Ким Тэхёна, вдруг отвел его голову в сторону, шумно выдохнул и поднялся с кровати. Недовольный ТэТэ не встал с колен и нахмурил брови. - Ты идиот, Тэхён-а, - строго сказал Джин, одевая майку и пряча торс. – Поднимись сейчас же. - Неужели ты откажешься? – фальшиво удивился Тэ и облизнул губы. – Тогда, мы оба идиоты. А ты ведь даже не сопротивлялся! - Лучше тебе прекратить, - процедил Джин сквозь зубы. Вина сдавливала глотку. – Чонгук делает все, чтобы ты был счастлив, потому что любит тебя. А ты пользуешься его добротой и продолжаешь. Работать. Он говорил, что ты исправился, становишься все прекраснее день ото дня. А ты просто играешь в пай-мальчика, верно? И прикройся, наконец! Тэхён как-то вяло кивнул и набросил на себя длинную рубашку. Его не грызло чувство вины. Может потому что не впервой? - Теперь ты решил прочесть мне лекций? О да, ты же у нас сама нравственность, подглядывающая за тем, как я дрочил! – с вызовом плюнул Тэ и гадливо рассмеялся. Джину было так чертовски обидно за Чонгука, за то, что святой мальчишка до победного убеждает себя в правильности сделанного выбора, что на следующее едкое замечание Тэхёна, он врезал рыжему от всей души… Сбитый с ног Тэхён дрожащей рукой потирал ударенную скулу и, глядя увлажнившимися растерянными глазами на старшего, спросил: - За что?... – Он не собирался вставать и давать сдачи, даже кровь оттирать не трудился. Играть жертву – его жизненная позиция. - За твое неугасающее самомнение, Ким Тэхён, - с чувством выпалил Сокджин, потирая костяшки пальцев. – У тебя, видимо, еще не случалось в жизни никаких потерь, что ты разбрасываешься тем, что имеешь?! – Джин опустился на корточки и схватил напуганного ТэТэ за грудки. - А я скажу тебе: кроме Чонгука, ты больше нахрен никому не нужен. И твоя эта неувядающая красота когда-нибудь иссякнет, и поклонники твои будут шарахаться от тебя, да и задница, придет время, станет негодной. И вот когда все эти богатенькие папики и дружочки рассосутся по своим норам, ты останешься один-одинешенек, как затраханная шлюха, думающая, что она самая умная. Даже собственным родителям на тебя наплевать, Тэхён-а! И только Чонгук, тянущий тебя из навозной ямы, постоянно сам оказывается в дерьме из-за твоей самонадеянности. Однажды он устанет и уйдет навсегда. - Я не… не.. – задыхаясь, пролепетал Тэ. Серьезный свирепый взгляд Джина опалял каленым железом. – Перестань… - Ты ведь и сам это понимаешь, верно? – Джин отпустил Тэхёна, посмотрел на него с жалостью. - Ты как наркоман, только тащишься от секса, потому что и он как способ забыться. От кого ты бежишь, рыжий? Зачем ты пудришь Чонгуку мозги, если не любишь его? Я чуть было не переспал с тобой. И я тоже сволочь, последняя, низкая, мерзкая сволочь. И когда я расскажу об этом Чонгуку, я хочу чтобы он врезал мне как следует… Никому больше не нужен…? Это как если бы остаться в пустой комнате без окон и дверей во тьме и тишине и быть забытым навсегда и всеми, как если бы никогда не рождаться вообще? Тэхёна трясло от услышанного, ему стало страшно. Еще недавно он содрогался от экстаза, а теперь ему болезненно холодно и он обнимает собственные колени. Впервые он задумался о будущем как о реально существующей перспективе. Просто до этого он пытался дойти до саморазрушения и сам не заметил, как его смерть растянулась на долгие месяцы, став жизнью после появления Чонгука. Все это время ТэТэ жил с закрытыми глазами, а теперь, открыв их, он увидел плывущую действительность, потому что он плакал навзрыд как никогда… Джин оставил его, не став успокаивать, ему сделалось тошно от содеянного. Даже если это «почти», сам рывок и желания достойны гильотины. В разных комнатах сегодня было по-разному больно.