Бесстыжий рыжий кот

Наверное, по-настоящему здорово, что примирение шло по дорожке, усыпанной сахарной пудрой и венчалось клубничкой в центре. Почему-то, разглядывая именинный торт, Чонгук прокручивал в голове именно этот образ. Сладкие спиральки воздушного крема дерзки смазаны пальчиком ТэТэ, он приложил его к губам Гукки и скромно улыбнулся. Гукки с аппетитом облизнулся и ощутил сахар на языке. Ничуть не приторно, вполне съедобно. Но хорошо бы узнать, что и внутри сего кулинарного произведения искусства. - Как тебе? – У рыжего горели глаза. - Превосходно! Очень вкусно! – Чон еще никогда не начинал утро с таких сладостей. Польщенный Тэхён подобрал клубничку двумя пальцами и стал облизывать, с призывом прожигая именинника глазами. Когда он успел подвести их? Эти линии тоньше его совести. Ему так нравится заигрывать, увлекать, ставить Гукки в неловкое положение. Должно быть, не каждый День Рождения начинается так изысканно? Не хватает только аромата кофе для полноты рекламного утра. Впрочем, никакая реклама не похвалится таким раскрепощенным Тэхёном, в чьих волосах навеки поселилось солнце. Клубника – не самое любимое лакомство Чона, но только не в комплекте с любимым по жизни. Так, он запросто приближается и съедает половинку ягоды, прожевывает и, улыбаясь, касается прохладных губ. Поцелуй нежнее обычного, прикосновения мягче, чем стоило ожидать. Ласковое отношение обжигает Тэхёна, давя на его тщательно маскируемое эго, где-то все еще прячется несносный ветреный подонок, постанывает сейчас в поцелуй и норовит совратить утро. - Один из моих любимых ободков? – Гукки поправил ярко-красный аксессуар в рыжих волосах. Он уходил от темы, не желая предсказуемого секса прямо на кухонном столе. Проблема в том, что это слишком легко. – Красиво. - Все ради тебя, - улыбнулся ТэТэ. – С Днем Рождения уже при свете дня. У меня для тебя есть настоящий подарок. Но за него нужно побороться… Ах, как он убедительно играет, ворует у Чонгука последнюю надежду на безмятежность. Он не оставляет в покое, волнует, очаровывает и кидает на поле кости с дырами вместо точек. - Да ну? – притворно удивился Чон, спуская ладони на ягодицы Тэ. – И что нужно сделать? Устроить продолжение ночи прямо здесь? - Пошляк, - шикнул Тэ, морща носик. – Нет, ничего такого. - Правда? – Чон уже обвинял себя в поспешных выводах. - Да. Просто пообещай мне, что сможешь претворить свой подарок в жизнь. - Разве же это «борьба»? - Учитывая, что придется кое-чем пожертвовать – да. Заинтригованный Чонгук охотно кивнул и остался разливать чай по чашкам в ожидании упорхнувшего Тэхёна. Признаться, на такой поворот он не рассчитывал. Твердая вера в другого человека как в идеально прописанный образ вдруг надломилась. Предсказуемость ТэТэ расплывалась и пускала по реальности рябь, совсем такую, какую оставляли текущие из-под жалюзи утренние лучи сентябрьского солнца на чистой кухонной плитке... Выходит, что Гукки не только обманывал себя, он продолжал настойчиво верить в способности Тэхёна, но словно был не против допускать иной раз его же ошибки. И когда тонкий конверт лег в ладонь Гукки, он прочел на лице сияющего ТэТэ сплошное ликование. - Открывай. На ощупь – не деньги. Да и это было бы странно. Чонгук держал в руках немного снега из Финляндии, немного льда, прорезавшегося в черном печатном шрифте и отпечатки самого ТэТэ, которые делали билеты на самолет теплее. Ошарашенный Чонгук покачнулся из стороны в сторону и посмотрел на Тэхёна влажными от радости глазами. Впервые он получает от него нечто такое, не требующее ничего, кроме согласного ответа. Подарок именно для Чонгука! - Спасибо, ТэТэ! – Чон сгреб рыжего в объятия и принялся благодарно целовать в виски и щеки. Его распирало позвонить на работу и сказать, что ему нужно срочно собирать чемоданы. – Самый лучший подарок в моей жизни. - Рад, что тебе нравится, Гукки, - Тэ прижался щекой к его щеке и погладил по спине. – Полагаю, ты сможешь договориться с начальником? Самолет сегодня в десять. - До десяти я его точно уломаю, - ответил Чон и от души рассмеялся. Они расстались в автобусе: ТэТэ выходил тремя остановками раньше, незаметно чмокнул Гукки в щечку и убежал. Почему-то Чонгук был за него спокоен как никогда. *** Им грозило десять дней вдали от родины, десять дней, способных изменить больше, чем весь прошедший год. Царице наук не нужно утруждаться в том, чтобы подсчитать, сколько должно принести счастья совместное времяпровождение просто потому, что это невозможно. Аэропорт – вечная сутолока, громогласные звуки из диспетчерской, зеркала и отражения, чемоданы, в которых прячутся проблемы и люди, которые думают оставить их позади. Отсюда легко улететь, сюда так же легко вернуться. Может быть и наоборот: некоторые самолеты гибнут среди облаков, рассыпаются в черную пыль, разбрасываются ящиками и жизнями. Страх в очереди на посадку - не постоянный жилец, но он есть и заглядывает в чужие глаза, втискиваясь между чьими-то телами. Тэхён не отходил ни на шаг, он веселился и очень волновался. Он всерьез во всем полагался на Гукки, такого самостоятельного и надежного. Но Чонгук и сам впервые улетал прочь, отдыхать настолько далеко, что и подумать опасно. Но он не размышлял ни о каких трагедиях, его успокаивал голос ТэТэ, его безмятежная улыбка и рыжее настроение. Тот, без кого и горный воздух Финляндии будет душной консервной банкой – Тэхён. Если он рядом, решительно не о чем переживать относительно поездки. Все будет хорошо. С этой мыслью они оба заняли свои места в самолете, пристегнулись и обменялись улыбками. При взлете показалось, что желудок прилипает к спине, а по глотке бегут воздушные спирали. ТэТэ вжался в кресло и зажмурился, не отпуская руку Чонгука. Последний же не боялся. Странным образом после взлета все его опасения растворились и стали не более чем поводом для шуток. Перелет оказался утомительным, но за это время Тэхён успел наладить связи со всеми, с кем позволяла дистанция, а Чонгук разгадывал кроссворды, слушал музыку и большую часть провел в примерном молчании. Обвинять Тэхёна в его обаянии – бессмысленно. Да и тем более, компанию ему составляли женщины от тридцати и старше, то ли дело беспокоиться? До курортного поселка предстояло добираться на поезде. Заскочив в кафе, новоприбывшие иностранные гости вкусили прелесть финских блюд и обсудили дальнейший маршрут, роняя на карту крошки свежеиспеченного ржаного хлеба. - У наф бувет фой кофеф, это фэ сказофно! – Тэхён умудрился вставить слово с набитым ртом. Он ел как сумасшедший! Гукки едва ли справился с первой порцией, а рыжий уже испробовал все, что только можно. - Прости, что ты сказал? – переспросил Гукки сквозь смех. - У нас будет свой коттедж, это же сказочно! – повторил Тэ и захихикал, представляя, как ходит в любимом белом свитере по пушистым коврам и прячется в объятиях Чона. - О, согласен. Честно, никакой отель меня бы не устроил. - Не устроил бы нас, - подмигнул Тэ и облизнулся. – В холодных странах приходится греться чаще… Его намек был ясен, как день, он отозвался мурашками, привычно зажег внизу живота костер. Едва дождавшись официанта со счетом, они устремились в уборную. Лишь одна свободная кабинка из трех. Народа почти нет, если не считать двух престарелых шляпников, обсуждающих рыбалку у писсуаров. - Ты сумасшедший, - выдохнул Чон, закрывая за собой дверь. - Я чертовски замерзший, это другое, - дерзко парировал Тэ, а затем опустил крышку унитаза и усадил Чона, взобрался ему на колени и подарил значительный засос. – Возьми меня, Гукки… Прямо здесь. Его любовь к экстраординарному поражала, кипящий в глазах разврат доводил до ручки. У Гукки мгновенно встал, и он не хотел больше ни о чем думать. Тэхён и впрямь холоднее, чем обычно. Проводя по гибкой спине руками, Чон бороздил бледную шею поцелуями. Снежная Королева. Значит, Гукки станет его Каем, его Гердой, его маленьким волшебным проклятием в финском захолустье. Без смазки трудно. Чон не желал бы причинять любимому боль. - Тэхён-а, обойдемся без… - Нет, - перебил рыжий, ерзая по возбужденному члену. А затем он достал из кармана толстовки маленький тюбик смазки и триумфально улыбнулся, закидывая снятую одежду на стенку. – Видишь? Я все рассчитал. - Предсказуемо, моя маленькая развратница ТэТэ, - Чон шлепнул его по попе. Ожидаемая сцена. Не отрывая взгляда, Тэхён массирует ладонью Чонгука свой зад и водит ею по промежности, использует смазку и уже дрожит от вибраций под собой. Гукки так возбужден, так очаровательно беспомощен! Из-под ширинки наружу явился гвоздь программы. ТэТэ ждал, обхватил покрепче и ввел в себя, придерживаясь одной рукой за плечо Чона. Тот же осторожно помогал ему, держа за талию и, краснея, погружался в теплую тесноту. Несдержанно застонав, Тэхён сел полностью, укусил Чона за шею и наверняка оставил там засос. Слишком долгий путь без развлечений в конечном итоге привел к бурном сексу в туалетной кабинке. Гукки до этого и не знал, насколько остры ощущения, когда есть вероятность быть услышанными и застуканными. Это подгоняло его, прибавляло чувствам специй. Стоны Тэхёна, такие родные и оправданно частые, согревали не только слух, но и душу. Гукки поднял его за бедра и с силой впечатал в стенку, так что кабинка затряслась ходуном. Он безудержно целовал его и получал в ответ ту же страсть. Так честно, мило, обыкновенно… Признаться ли Чонгуку в том, что на тэхёновское: «возьми меня» у него нет ни одного контраргумента? Мозги, умоляющие остепениться в голове, напрочь отсутствовали в головке, которая еще не высунулась с тех пор, как вошла здесь в Тэхёна. И сколько бы Гукки не старался прекратить играть в доблестного рыцаря, он остается зависимым от ТэТэ, он жаждет его подчинения, он жаждет побороть его на поприще, в котором всегда упрекал. С трудом удавалось сдерживать себя. Кончая, Тэ впивался зубами в плечо Гукки и ненавидел его за эту вечную силу притяжения, за то, что только с ним он постоянно сходит с ума и ищет новой дозы приключений, пробует освоиться с ролью экзотичного наркомана. Слишком много чувств и поцелуев… Тэ опущен на пол, все никак не справится с дыханием. Взмыленные, но счастливые, они надели снятые вещи. Гукки подтянул джинсы и застегнул ремень, посмотрел на Тэхёна, у которого смазалась подводка. Даже так, отжаренный в уборной по самое не балуй, он выглядел элитной шлюхой. Но теперь хотя бы есть ощущение, что он целиком Его. За это стоило цепляться и воевать. - Теперь я не смогу сидеть какое-то время, - пошутил Тэ, льня к Чону и находя его губы. Глаза-то как блестят, как будто он только что мир спас! - Ты? Не смеши меня, уже сегодня вечером будешь сидеть на мне не хуже, чем минутами ранее, - ухмыльнулся Чонгук. Когда они вышли, растрепанные и все еще с румянцем на щеках, их встретили ошарашенные взгляды уже других мужчин средних лет. Ну и плевать! Демонстративно покачивая бедрами, Тэхён подошел к зеркалу и поправил волосы, вернул подводке былую утонченность. Чон просто расчесался пятерней и сделал вид, что изучает узоры плитки на потолочном плинтусе. - Надо же так пялиться, - фыркнул Тэхён как только захлопнулась дверь. – На их лицах читалось не осуждение, кстати говоря. - Думаешь, они хотели присоединиться? – усмехнулся Гукки, поддерживая теорию вероятностей великого фантазера Тэ. – Северные люди весьма извращены. - Я все равно хуже во сто крат, - гордо вскинул подбородок Тэ. Чонгук вряд ли бы стал спорить. Но самое худшее то, что он любит этого сумасшедшего, извращенного, самого странного придурка из всех, что ему приходилось знать в своей жизни. Любит несмотря ни на что. Убийственная правда. *** Деревянный коттедж, что обступали с холмов сосны и ели, могучие кедры и золото-оранжевые густые деревья, стал им временным домом. Удивительно тихое место с озером неподалеку, чистым, как слеза. К нему с извилистой тропки сворачивает дощатый мостик. А среди высоких гор, чьи белые шапки упирались в небо, сизой дымкой взрастала пена горизонта. На втором этаже имелся просторный балкон со скамейкой, обитой мягкой тканью. Соседство ближайших коттеджей давало волю – все не так уж и близко, а поселок, где можно запастить продуктами, в десяти минутах ходьбы. Удобнее некуда. Не отдых, а самая настоящая сказка. В сентябре не покатаешься на лыжах, но финская осень поразительна, сочна и переливается всеми красками. Подожди они еще с месяц – и точно бы могли встать на лыжи, пощупать сугробы. Однако местные говорят, что неподалеку есть крытый лыжный тоннель, где за определенную плату можно окунуться в зиму. Чонгуку все равно нравилось, впервые сеульская осень показалась какой-то невзрачной и ненужной. Свой двадцать первый день рождения он словно бы мечтал встретить именно так и никак иначе. Внутреннее убранство дома радовало глаз. Пахло деревом, хвоей и скандинавскими ветрами. Чистые светлые комнаты, устланные коврами и украшенные простыми вещами северного обихода, приглашали задержаться в каждой. Но особенно Тэхёну понравилась гостиная – просторная, с большим окном и камином, перед которым брошено мягкое облако медвежьей белой шкуры. Винтажный диван и кресла, стеклянный журнальный столик, на котором затаилась фарфоровая вазочка и статуэтка слона. Здесь хотелось остаться. Впрочем, и спальня произвела на пару грандиозное впечатление. Первая проба кровати была молниеносной: едва только они зашли в комнату, как ту же с разбегу плюхнулись в ее шелковые просторы. Щекоча друг дружку, они дурачились до тех пор, пока ТэТэ не оказался сидеть сверху, а затем наклонился, чтобы поцеловать Гукки… И был повален на лопатки. Чонгук гладил его грудь и продолжал целовать. А затем прервался и просто смотрел, держа рыжего за руку. Этот их спокойный мир в полосках закатного солнца – он должен быть таким навсегда. В первый вечер они отдыхали и разбирали чемоданы, а звездной прохладной ночью вышли на балкон. ТэТэ сварил какао и подал горячую кружку Чону, уселся рядом. - Красота, - выдохнул Тэхён. Сидя в теплой тишине и греясь о бок Чона, Тэ вкушал сладкий напиток и чувствовал себя счастливым, как никогда. Все, что ему нужно для того, чтобы быть с Чонгуком – только он один. Факт, который нельзя оспорить. - По-моему, верхушка той ели продырявит нам Луну, - сказал Чонгук, указывая куда-то вверх. Тэхён заметил и улыбнулся. - На ней и так много дыр. Сколько елей ее… - Тэ-э, ну пожалуйста, не порти нам всю романтику, - притворно ужаснулся Гукки и оба они расхохотались. – Обалденное какао, спасибо. - Кажется, я начинаю забывать его вкус, - ахнул Тэхён, с надеждой глядя на Гукки. Тот чуть склонился, прижимая губы к его и обводя их языком. - А так? Припоминаешь? - С трудом, - капризно отозвался рыжий. Невыносимый Тэхён. Чонгук был вынужден поцеловать его так, чтобы вредность сошла на нет. - Вкусно, - признал Тэхён, учащенно дыша. Потом он вспорхнул, чтобы осмотреть окрестности, облокотившись на перила.– Ммм, Гуки, знаешь что? Если бы я был котом, то непременно лесным. Мне здесь так нравится. Погодка просто чудесна, да? - Ты чудесен, - Чон подошел сзади и обнял его. – За что я так люблю тебя, бестолочь? - Просто так, - уверенно ответил Тэ. Он даже не представляет, насколько прав. Просто так – потому что Ким Тэхён стоит здесь во всей своей красе, потому что смел появиться на белый свет, просто так любит его Чон Чонгук. И другие объяснения излишни.