Утопая во тьме

― Откройтесь врата… ― Люси прекрасно понимала, что ни один Звёздный Дух не сможет даже поцарапать Зерефа, но если есть хоть толика малого шанса на секунду задержать тёмного мага, чтобы Нацу смог нанести удар, то нельзя было его упускать. Даже если это будет стоить ей жизни. Почему Зереф здесь? К чему все эти фразы на стенах и окнах, написанные неизвестно чьей кровью? Есть ли у них хоть немного сил, чтобы убежать и спрятаться? Вопросы, что готовы были сорваться с языка в любую минуту, Люси сдерживала, ожидая появления Духа. ― Стой. Чёткое, слышимое только ею слово эхом пронеслось в голове. ― Не нападай, Нацу, ― возможно, говорить такое сейчас было опрометчиво и глупо. Быть может, Хартфилия сама подставила горло под лезвие ножа, но она была уверена: голос в голове точно принадлежал Зерефу и… надежда, что всё это обойдется без драк и жертв, малым огоньком поселилась у неё в сердце. ― Прошу, буквально несколько секунд… не нападай. Драгонслеер замер, недоверчивым взглядом скользя то по Заклинательнице, то по Зерефу, но огонь его постепенно угас, и юноша замолчал, прислушиваясь к каждому шороху. ― Умница, просто умница! Ты будешь прекрасной ученицей! ― довольно проговорил Тёмный Маг. ― Что вам здесь нужно? Ей показалось, что на «ты» обращаться будет слишком неуважительно и, быть может, даже неприлично. Отступив назад, она бросила краткий взгляд на Нацу, что снова загорелся огнём чуть более бледным, чем обычно, и готов был ринуться в бой в любую секунду. Хеппи, клубочком свернувшись на асфальте, дышал прерывисто и беспокойно. Иногда крылья его трепетно вздымались, но отпускались тут же, будто бы котёнок не имел возможности очнуться. Понять было не трудно ― иксид был охвачен магическим сном, а значит Тёмный Маг настроен решительно. Зереф протянул бледную, не видевшую солнца ладонь к девушке и проговорил громко, отчётливо, заставляя вздрагивать и еле заметно сжимать кулаки. ― Ты идёшь со мной, Люсьена Хартфилия. Одна. Его голос был уверенным, твёрдым и спокойным. Зереф даже не допускал возможности, что сейчас кто-то ринется убегать, в надежде найти спасенье или же, наоборот, накинется на него с кулаками. ― Я не хочу. Не найдя силы сказать эту фразу вслух, заклинательница предпочла снова лишь прокрутить её в голове. Но он услышал. Люси была уверена. ― Я не желаю забирать тебя силой. ― Всё, незачем больше терпеть! Посторонись, Люси! Кулак огненного дра… ― но в нескольких шагах от противника, Нацу замертво упал. Он не стонал, скрючившись от боли, что острыми иголками пронзила его тело, но взгляд его был красноречивей всех звуков и жестов, что мог бы сейчас сделать парень. И тогда Заклинательнице стало действительно страшно, и страх этот током прошёлся по венам, заставляя на глазах появиться едва заметные слезинки. ― Не трогай его! Не смей! Люси хотела закричать громко и звонко, но страх сковал её движения и голос. Вместо крика девушка услышала лишь чуть приглушенное сипение, и Зереф усмехнулся. ― Мне придётся убить всех, если ты не пойдёшь со мной. Кажется, многие сейчас в гильдии? Было бы обидно, если бы она взорвалась. Прямо сейчас. И перед глазами Хартфилии живой картинкой всплыли представления густого тёмно-серого тумана, пепла, криков, молящих о пощаде… Имела ли она права сейчас надеяться на друзей? Снова опрометчиво пытаться верить в силу духа, подвергая опасности всех, кто ей дорог? И был ли у неё выбор? Золотистые локоны развевались на ветру, и на щеках не было видно засохших слёз. ― Хорошо. Я иду за вами, Зереф, куда бы вы ни попросили. ― Я знал, что мы сможем подружиться, ― и не прошло и мгновенья, как лица его и Люси скрылись за чёрной дымкой, а вскоре, вместе с телами, исчезли, не оставив ни следа, ни какой-либо зацепки. Драгнил почувствовал резкое физическое облегчение, Хеппи проснулся сразу, тихо лишь прошептав: «Люси» и потерянно оглянувшись. Их не пугал тот факт, что они могли умереть буквально несколько секунд назад. Нацу и Хеппи были в ужасе лишь от того, что Люси, их милая добрая Люси, неожиданно, так легко и просто согласилась пойти с главным врагом человечества. Зереф назвал её другом, забирая с собой. И хотя драгонслеер был точно уверен, что заклинательница не ушла бы просто так, он был совершенно растерян. Даже запаха столь родного и знакомого, что витал буквально пару минут назад в воздухе, сейчас не было. Растворился лёгкой чёрной дымкой, не оставив Нацу даже краткого воспоминания. ― Куда же ты ушла , Люси?.. Солнце выплыло из горизонта, город стал просыпаться, наполняться запахами и звуками. Но Нацу было плевать. Он бежал, бежал, падая и разбивая колени, но вставая и продолжая двигаться вперёд, цепляясь за малейшие и чаще всего никчёмные зацепки. Хеппи, широко расправив крылья, в который раз пролетел над окрестностью, ища знакомую блондинистую макушку. Бессонная ночь лишила их сил, но они не сдавались. Тяжёлое и прерывистое дыхание, красные щёки и напуганный взгляд на их лице свидетельствовали об их усталости, но разве им было сейчас до этого? ― Я не знаю, почему… почему ты ушла от нас. Но мы найдём тебя. Обязательно.

***

Кромешная тьма ослепила её, сковала движения и лишила голоса. Люси не видела своих рук и не слышала своего дыхания. Впереди ― неизвестность. Позади ― пустота. И она одна. Одна-одинёшенька во тьме. Ей не дали попрощаться и объясниться со своими друзьями, и теперь они, наверняка, считают её предательницей. Если бы только они могли услышать то, как Зереф безмолвными криками угрожал ей их смертью, если бы только увидели её полные слёз глаза… Но сейчас Люси одна. А перед ней ― кромешная и неизведанная темнота. Делая нерешительный шаг вперёд, она куда-то подает, всё так же ничего не видя. И теперь она плачет. Плачет, утопая во тьме… Люси вздрогнула и разлепила чуть припухшие от слёз веки. Глаза на секунду ослепил свет, лучами солнца падающий из окна, но, быстро собравшись, заклинательница привстала. Девушка была в незнакомой чужой комнате, смутно понимала происходящее и до сих пор не могла отойти ото сна. Воспоминания мелькали в голове бессмысленной вереницей, яркими вспышками и тихими криками. Люси прижалась к холодной стене, понимая, что где-то, совсем-совсем рядом, находится Зереф. ― Ах, мисс Хартфилия! Вы уже проснулись? ― нарочито-ласковый голосок послышался из-за тёмной двери, и, предварительно постучавшись и не дожидаясь ответа, в комнату вошла полная пожилая женщина в кукольном розовом платьице, поверх которого была накинута никак не подходящая к нему чёрная накидка; с широкой улыбкой. ― Не желаете ли чаю? ― Не желаю, ― огрызнулась Люси и встала с кровати, буквально прожигая всё взглядом, скорее, даже не рассерженным, а переполненным ненавистью. ― Ну, что же вы? А господин Зереф сказал, что вы голубой крови и прекрасная собеседница. Как жаль! Как жаль! Старуха Ивонна так надеялась поговорить хоть с кем-то из Света, но… ― и, закрыв морщинистыми ладошками лицо, старушка расплакалась. Так плачут маленькие потерявшиеся дети, которым кажется, что жизнь закончена из-за какой-то мелочи. Заклинательница вздохнула. Комната была залита тёплым, мягким светом, за окном расстилался зелёный сад, да и, в общем-то, гостья вовсе не выглядела опасной. Лёгким движением руки удостоверившись, что Духи всё так же с ней, Люси подошла к старушке и вежливо извинилась, усаживая её на кровать. ― Где я? Пытаясь быть дружелюбной и приветливой, Хартфилия всё ещё не выпускала связку золотых ключей из рук. Но бабушка, продолжая заливаться слезами и шептать что-то о своей никчёмности, пропустила вопрос мимо ушей. ― Не могли бы вы мне сказать, где я? ― повторила девушка чуть громче и настойчивее, карими глазами скользя по сидящей рядом Ивонне. ― Ах, милочка, без сомнения, ты в Раю! ― голос старухи снова стал излишне ласковым и добрым, и, смахнув последние слёзы с лица, она продолжила: ― Прекрасная комната, не правда ли? А какой сад, какой сад! Ты бы видела, дорогая моя, он ― просто загляденье, честное слово! Ивонна рассказывала это, радостно размахивая руками, и голубые её глаза, печальные, будто повидавшие немало зла в своей жизни, сверкали настоящим счастьем. Кажется, давненько никто не соглашался быть собеседником старухи. Её лицо было испещрено морщинами, будто само Время клинками наносило их на лицо пожилой дамы. Однако та не утратила своего обаяния. ― Что Зерефу от меня нужно? ― Заклинательница как-то криво улыбнулась, и, возможно, выглядело это чересчур неестественно, но бабушка, редко общавшаяся с кем-либо, видимо, посчитала эту гримасу вполне обычной и дружелюбной. ― Если бы я только знала, милочка, то обязательно бы тебе сказала! Да разве кто-то доверит что-нибудь старухе Ивонне, что может проболтаться прямо во сне? Честное слово, прямо во сне!.. Покойная Роза так и не простила, что я однажды случайно рассказала сквозь сон её секрет… ― бабушка чуть нахмурилась, но, тёплым взглядом одарив Люси, снова улыбнулась: ― Ах, дорогуша, как же мне было одиноко! Но господин Зереф подозвал меня сегодня ранним утром и сказал, что вы, мисс Хартфилия, особая гостья, и потому за вами нужен особый уход. ― Но почему именно я? ― изумлённо вскинув брови, девушка смотрела на седоволосую женщину с каким-то странным любопытством. Ивонна была неким «Божьим Одуванчиком» с белыми, словно пух, волосами, с румяными щеками, с полнотой и в кукольно-розовом платьице. Так и располагая к себе, старуха прямо благоухала счастьем, и Люси посчитала, что ей можно довериться. ― Ну, что же, конечно, вы не одни. Господин привёл сегодня многих, очень многих. Ах, эти девушки, словно цветы в нашем саду! Загляденье, честное слово, загляденье! Кажется, они тоже волшебницы. И даже есть, как и вы, мисс Хартфилия, Заклинательница Духов. Эти игры будут самыми необычными из всех, ох, честное слово, необычными! ― Игры? ― Игры за право быть Королевой, конечно же. ― Ивонна улыбнулась широко и добродушно, тихонько поправляя саму себя: ― Королевой Тьмы и супругой господина Зерефа.