Утопая во тьме

― Да о чём же ты думала, Ивонна? ― Люси раздражённо фыркнула, швыряя на кровать наряд, что преподнесла ей старуха. ― Я такое никогда не надену. Хартфилия твёрдо для себя решила, что ни за что не возьмёт эту одежду, даже если к виску ей приставят дуло пистолета. Кожаный топ и шортики почти ничего не прикрывали, и Заклинательница скорее назвала бы это эротическим нижнем бельём, нежели чем-то приличным. Об одной только мысли об этом Люси вся покраснела и отодвинулась от «наряда» ещё дальше. Лучше уж остаться в немного помятом белом костюмчике, нежели показаться перед кем-то в таком. ― Прошу за мной, ― резко открыв дверь, бархатный мужской голос вывел Заклинательницу из раздумий. На пороге стоял высокий длинноволосый мужчина в маске, закрывающей ровно половину его лица. ― Присоединяйтесь к остальным, мисс. Люси робкими шагами подошла к мужчине, и из-за его спины увидела ещё несколько девушек, что испуганно и смущённо прижимались, словно потерянные птенчики, в страхе друг к другу. Они были растрёпаны, ужас затуманил их разум, и, нашёптывая себе обрывки фраз, некоторые стояли, будто не от мира сего. Хартфилия снова положила ладонь на связку ключей и, вопросительным взглядом одарив незнакомца, чуть более робко, чем хотелось бы, произнесла: ― Что случилось с некоторыми из них? ― в двух совершенно нормально себя ведущих девушек Люси узнала Дженни и Юкино, и душу тогда переполнили смешанные чувства. Ей не хотелось, чтобы подруги были в опасности, однако она была невероятно рада, что встретила здесь, в этом нарочито-добром, но, без сомнения, опасном месте, знакомых людей. А вот волшебницы, что вели себя от страха так, что можно было сравнить их с загнанным в клетку диким животным, ― каждое их движение и вздох были нервными и дёрганными, некоторые оскалились, безумно улыбаясь, а кто-то наоборот не скрывал неожиданно выступившие слёзы, ― все они были незнакомы заклинательнице. ― Свихнулись. От страха, ― безэмоционально ответил мужчина и грубо толкнул Люси к остальным. ― Не задерживайтесь. Господин Зереф уже ждёт. Коридор, по которому мужчина вёл девушек, совершенно отличался от комнаты Хартфилии. Сырые каменные стены, холодный пол, по которому без страха передвигались крысы и пауки, неприятный затхлый запах и леденящий холод, от которого кожа становилась гусиной. Люси то и дело бросала взгляды на тех, кого назвали свихнувшимися. И пусть она не знала этих волшебниц, но истинное сожаление зародилось в её сердце. Стоило ей только представить, что их так же кто-то ждёт, что с нетерпением их согильдийцы рыщут по всему Фиору в поисках своих подруг, даже понятия не имея, что их разум затуманен, и вряд ли его можно вернуть; как Люси опускала ниже голову и зажмуривалась, почему-то виня себя в том, что оказалась в чуть более лучшем положении, чем эти незнакомки. ― Люси! Люси! ― тихий шепот мягким прикосновением коснулся слуха Держательницы, и лёгкая рука упала на её плечо. ― Что тут происходит? Юкино, тряхнув головой, прочистила горло и чуть отстранила Люси от всех впереди идущих, чтобы разговор не был замечен. ― А разве тебе не сказали? Игры. И, судя по всему, это начало, ― Хартфилия слышала, насколько её голос кажется обречённым и отчаянным. Девушка понимала, что сейчас дрожит, будто осиновый лист на ветру, однако нельзя было поддаваться эмоциям и захлестнувшему весь разум страху. По крайней мере, сейчас. ― Да, Мистер Макмуд рассказал мне об этом, ― Юкино вздохнула, заправляя за ухо выбившийся локон, ― Вот только мне не понятны мотивы Зерефа. Зачем? ― Почему-то я абсолютно уверена, что он сам нам об этом и расскажет, ― Люси взглянула на подругу с нескрываемым ужасом в глазах и сжала кулаки, как только заметила, что пепельноволосая в том же наряде, какой дала Хартфилии Ивонна. ― Всё-таки одела этот паршивый костюм? ― Вся моя одежда, как и многих здесь, была изорвана в клочья. В комнате я сидела обнажённой, и это, знаешь ли, не самые приятные ощущения. Мистер Макмуд, что был послан стать подобием сиделки, дал мне это, ― Юкино указала пальцем на кожаный топ и грустно улыбнулась. ― А почему твоя одежда была изорвана? Приходить говорилось тихо, почти беззвучно, и поэтому Люси старалась читать по губам, чтобы полностью уловить смысл всего сказанного собеседницей. Они шли всё дальше, и, казалось, проход становится шире. На стенах висели факелы, и Хартфилия мысленно сравнила это место с каким-то подвалом замка, в котором живут драконы и заточённые, обречённые на одиночество принцессы. ― Что за вопрос? По той же причине, что и у всех! Люси промолчала, без труда поняв, что немногие, или, быть может, только она одна, смогли попасть в это место без травм и потерь. Разговор оборвался, так и оставшись незаконченным, и хотя у Хартфилии было ещё множество вопросов, она предпочла остаться в раздумьях, прислушиваясь к гулкому эху от шагов девушек и редкому перешёптыванию тех, кто был ещё в сознании.

***

На белой скатерти ярким контрастом выделялись пятна и от красного и белого полусладкого вина. Нацу нашёптывал себе что-то под нос незаконченными клочками мыслей, не обращая ни на кого внимания и продолжая машинально гладить Хеппи. Увидь его сейчас Люси, девушка сразу же разразилась бы нотациями и, только лишь взглянув на измученного парня с синяками и мешками под глазами, сразу бы стала намного добрее, а потом, пусть и уже заботливо, строгим тоном отправила спать драгонслеера. И, снова опустошив бокал, Драгнил потряс бутылкой, в которой оставались разве что пару капель спиртного напитка, и ударил по столу, то ли от боли душевной и ощущения беспомощности и никчёмности, то ли от полнейшей депрессии, когда даже выпивка заканчивается в самый неподходящий момент. О нём шептались, а он, хоть и слышал, лишь иногда сжимал кулаки, одним взглядом прожигая тех, кто осмеливался заговорить о Люси. ― Это не выход, Нацу, ― Грей сел рядом, одной рукой стягивая рубашку, а другой вытирая со лба пот. ― Выпивкой её не вернуть. Не изводи себя, прошло всего лишь два неполных дня. О пропаже Люси знает уже вся полиция Фиора, и, уж поверь, каждая блондинка сейчас сопровождается внимательным взглядом: не та ли, которую ищет Хвост Феи? Нацу уставился на окроплённую вином скатерть и не поднимал головы. Убрав руку с шерсти голубого котёнка, парень сказал негромко и отчётливо: ― Я даже не чувствую её запаха. Всё, что осталось ― жалкие воспоминания её улыбок и голоса. Я не могу защитить Люси, когда она находится в опасности. Грей достал из кармана сигарету и нервно закурил, скользя взглядом по унылым лицам согильдийцев. Они уезжали из города, обыскивали леса, спрашивали всех, кто мог увидеть хоть что-нибудь, дать им малейшую подсказку и зацепку. Драгнил не спал вот уже вторую ночь, и хоть усталость валила его с ног, парень не переставал перебирать варианты, куда же мог его подругу увести Зереф. Однако Тёмный Маг оказался хитрее, чем кто-либо подозревал. ― Слышал новости? ― запах возле их стола стал крайне неприятный: смесь табачного и спиртного. Грей чуть сморщился и затушил сигарету, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. ― Какие? ― Драгнил приподнял голову в надежде увидеть хоть лучик надежды, но Фулбастер выглядел как никогда озадаченным и рассерженным. ― Дженни, Юкино и ещё девушки из самых сильных гильдий пропали прошлым утром. Примерно тогда же исчезла и Люси. Думаешь, всё это как-то связано? ― Не задавай очевидных вопросов, ― Нацу выдохнул и призрачно ухмыльнулся. ― Конечно же, связано. Но не стоит полагаться на другие гильдии, всё же мы признаны сильнейшими, а значит, большая ответственность лежит на нас. Договорив, Драгнил уткнулся головой в локти и практически сразу уснул, ― усталость всё же взяла своё. Но каждая секунда казалось ему вечностью без той, за которую он готов был отдать жизнь.

***

― Приветствую вас, Леди! Огромные роскошные двери открылись, и двенадцать девушек из сырого тёмного коридора вошли в большой зал. Такие комнаты описывают в сказках, такие места рассказываются в легендах: невероятных размеров помещение, где всё, абсолютно всё ― признак богатства, изящества, шика и роскоши. На какую-то секунду изумлённо замерев, Люси словно ослепла от всего этого. Разум её заполнился желанием заполучить богатые апартаменты, и сделать ради этого она, как ей казалось, была готова всё. Однако, как только мысль эта пролетела у неё в голове, заклинательница одёрнула саму себя. Оглядевшись, Люси заметила, что у девушек глаза будто покрылись пыльной плёнкой, и в удивлении открыв рот, все они стали похожи друг на друга. Хартфилия не знала, что это за магия, однако точно понимала, что всё это сделано было намеренно, дабы одурачить богатой красотой молодых волшебниц. Дёрнув за руку Юкино, Люси языком жестов показала, что неплохо бы быть более внимательным к таким вещам. И, притворившись такими же оболваненными, как и другие девушки, обе заклинательницы встали смирно, чуть приоткрыв рот. Сейчас не лучший момент, чтобы показать другим, что Юкино и Люси догадались о тёмной магии, которой была пропитана эта комната. Хартфилия задумалась. Взглядом скользя по всем этим роскошным стенам, диванам, креслам, мысленно она витала не здесь. И истина вдруг показалась такой очевидной: никогда бы это не смогло стать домом. Ведь как можно жить счастливо без семьи? А её семья ― это Хвост Феи. ― Я приветствую каждую из вас! И хотя голос Зерефа был победным и торжествующим, нутром Люси чувствовала смердящий запах Зла, который пронизывал весь воздух вокруг молодых волшебниц. Сжав кулаки до отметин на ладони, Хартфилия чуть заметно задрожала от страха, однако, всё ещё притворяясь оболваненной, не привлекла к себе ненужного внимания. И пока на запястье у неё герб Хвоста Феи, Люси не потеряет себя, не отдастся Тёмным Чарующим Силам Зерефа. ― Вы наверняка жаждете выбраться отсюда, не так ли? ― Зереф прикрыл веки, лёгкой дымкой чёрной магии окружая и себя, и подобие трона, на котором сидел. А затем, чуть улыбнувшись, твёрдо и уверенно сказал: ― Вы не покинете это место никогда. Люси взяла ладонь Юкино и крепко сжала её. Не потому, что страх заставлял дрожать каждую клеточку её тела. Просто Хартфилия видела, как наполнились глаза Юкино слезами, и потому попыталась хоть как-то поддержать подругу. Люси была уверена: ещё не всё потеряно. Слишком рано сдаваться, когда ничего не начато. Девушка не знала, что уже в скором будущем пожалеет о своём решении бороться до конца. Ведь то, что ждало её впереди ― страшнее, чем просто быть запертой в комнате со старухой Ивонной.