Палитра для желаний

Я лежу на спине и пялюсь на паука, громко топочущего по потолку со всей своей паучьей мощи. Тот факт, что крошечное насекомое издает звуков больше, чем если бы целый взвод Карлсонов маршировал по крыше, меня ничуть не смущает. Обреченно вздыхаю: голова болит адски. Кажется, что левое и правое полушария мозга решили взять перерыв в отношениях и занялись разделом совместно нажитого имущества, коим по несчастливой случайности оказалась моя черепная коробка. В чувства приводит запах крепкого, свежесваренного кофе. Открыв глаза, вижу Кая, сидящего на корточках возле кровати с кружкой ароматного напитка. - Ты чудо. - Ручки загребущие в количестве двух штук хищно тянутся за порцией кофеина. - Обойдешься. Всё, что могла, ты уже выпила вчера. - Кружку мастерски уводят прямо у меня из-под носа. Вместо возражений выходит какой-то неразборчивый стон. - Ваше мычание отклоняется, - как ни в чем не бывало заявляет Кай. - Тебе знакомо сочувствие, и-и-изверг? - Какое быстрое нравственное падение. Уже не «чудо»? - Он издевательски изгибает брови. И тут мой сонный мозг, который и в лучшие свои годы работал туго, как доисторический процессор, замечает что-то неладное. Во-первых, куда делся паучок? Во-вторых, почему у меня так чудовищно болит голова? В-третьих, какого чёрта в моей квартире делает этот придурок? В-... Пожалуй, пока это основные вопросы. - Кажется, кто-то начинает вспоминать, - иронично усмехается Кай.

***

- Диснеюшка, миленький, давай. Ну, они очень вкусные. Даже вкуснее моих тапочек, правда. Не знаю, кто чем занимается утром перед Выпускным - лично я усердно пытаюсь накормить свою собаку привезёнными из Японии сверхмодными туфлями. Но то ли Дисней не приверженец восточной кухни, то ли не меня одну пугают шпильки такого размера, потому что туфли всё ещё целы, ужасны и невредимы. Плюнув на эту затею, я ещё несколько минут бездумно шатаюсь по комнате, рассуждая о поразительной скоротечности июня. Выходить нужно исключительно по чётко выверенной схеме, а именно - чтобы попасть в промежуточную стадию между «Зачем вставать в такую рань?» и «Сколько можно спать?». Спустя каких-то полчаса квартира превращается в обычный, среднестатистический дурдом, о чем свидетельствуют все факты: я, спешно бегающая по квартире и умудрившаяся опрокинуть не в меру разросшийся фикус, женщина из салона, носящаяся за мной, вооружившись баллончиком с лаком, и в точности повторяющая все мои действия, включая момент столкновения с растением, мама, не отстающая от нее и то и дело возвращающая цветок в вертикальное положение, не забывая сыпать указаниями направо и налево, Дисней жалобно поскуливающий всякий раз, когда на него сверху откуда ни возьмись падает представитель семейства тутовых, и папа, прикинувшийся ветошью, лишь бы его не донимали (что, если вспомнить пример фикуса, ещё больше вводит в зону риска). Под такую высококачественную кутерьму я умудряюсь-таки незаметно переобуться в свои кеды, чему остаюсь несказанно рада, потому что эпичное падение мне, видимо, сегодня не грозит. К тому же, кому какая разница, если из-за длинного подола обувь всё равно не разглядеть? Всю дорогу до школы я пялюсь на себя в зеркало. Хотя бы потому, что могу. И потому, что, несмотря на все мои внешние пререкания, я действительно чувствую себя сегодня принцессой. В кедах. Актовый зал пестрит живыми цветами, лентами и воздушными шариками. Все присутствующие осыпают друг друга таким количеством комплиментов и обещаний о вечной дружбе, что только и успевай снимать макаронные изделия с ушей. Тем не менее, даже у меня промелькнула мысль, что я буду скучать по некоторым одноклассникам. Главное - вслух ничего подобного не ляпнуть... По традиции, когда все расселись, слово достается директору. «А сейчас, вместо скучной, штамповой речи, вам предлагается посмотреть фрагмент из жизни морских котиков». Но как я ни старалась, мой мысленный посыл наотрез отказывался доходить до неумолкающего директора, поэтому всем всё же приходится выслушать унылую речь, при этом упуская так много увлекательных фактов из повседневного досуга морских котиков. Следующий по программе - героический вальс. Героический он в первую очередь для Васьки, потому что мой партнер после него даже почти не возмущается, а лишь едва заметно похрамывает. После танца я наконец ощущаю всю важность и торжественность события. Окрыленная каким-то непонятным чувством, ищу в пестрой, парадно разодетой массе учителей одну-единственную фигуру. Представляю, как встречусь взглядом с неизменно задумчивыми серыми глазами. Но сегодня они будут не просто серые - стальные, с характерными отблесками скрытой гордости или радости. И такой же идеально сидящий на фигуре металлически-серый костюм. Вот только обладатель всего этого великолепия упорно не желает находиться. Все остальные действия, включая вручение столь «долгожданной» и «важной» для меня медали и даже парад выпускников, идут словно задним фоном, пока я упорно пытаюсь найти Кая. В ресторане, когда мы уже сидим за столиком, Васька клятвенно обещает напоить меня «в зюзю». На деле же оказывается, что коварная зюзя настигает его намного раньше, и уже после второго бокала шампанского он оказывается потерян для общества. Что касается более предприимчивых моих одноклассников, то они в свою очередь считают своим гражданским долгом споить нашего физрука. - Паш, пойдём выпьем? - Соблюдайте субординацию, я вообще-то ваш учитель. - Павел Юрьевич, пойдемте выпьем? - Только незаметно. Как и чем конкретно они собираются незаметно напиваться при полном ресторане родителей и учителей так и остается для меня загадкой. Настроение трезвое и откровенно паршивое. Вылавливаю бармена и прошу провести меня через черный выход. Парень оказывается сговорчивым, и через несколько минут я уже, выбравшись из душного помещения, дышу свежим воздухом.

***

- Как-то так. - Хочешь сказать, это всё, что ты помнишь? - Кай недоверчиво щурит глаза, а кофе продолжает издавать провокационные запахи. Попытка активно покивать вызывает бурное возмущение у моей многострадальной головушки. - А байкеры, с которыми ты по непонятным причинам распевала «Березку», когда я тебя забрал? - Не помню. - И надпись красной краской за рестораном, о которой они говорили? Стукачи! Ни на секунду не собираюсь отступать от тактики стратегического склероза. - Не помню. - А приписку мелким шрифтом, которую даже байкеры постеснялись пересказывать? - А этого вот особенно не помню. Отвожу взгляд в сторону и замечаю прикроватную тумбочку. Да-да, ту самую прикроватную тумбочку, которую пару месяцев назад я планировала экспроприировать. Нехитрыми умозаключениями прихожу к выводу, что либо после Выпускного у меня открылись суперспособности, и я таки скоммуниздила этот кусок дерева эпохи ампир, либо... КАК Я ТУТ ОКАЗАЛАСЬ?! - Мы же вчера не... - Не дожидаясь ответа, я заглядываю под одеяло и с облегчением обнаруживаю, что все детали гардероба остались при мне. - Романова, что за разочарование в голосе я слышу? - Кай откровенно забавляется. - Слуховые галлюцинации. Если верить Википедии, то это лечится. Кай, проигнорировав моё плоское, как кухонная столешница, высказывание, протягивает кофе. Жадно отхлёбываю всё ещё горячий напиток, удовлетворенно причмокивая. - Ещё раз - и я тебя лично придушу. - Тебе что, кофе жалко? - Ты хоть представляешь, как я заволновался, когда не нашел тебя в ресторане? Ты могла кого-нибудь предупредить, что отойдешь? - Какой же он всё-таки красивый, даже когда злится, отчего на скулах выступают желваки. - Ага. Мам, пап, ко мне тут не пришел один человек, которого я больше всего ждала. Я пойду с байкерами напьюсь, ладно? - Прости, - на выдохе, - я приехал сразу, как освободился. - Проехали. - Отворачиваюсь. Взяв двумя пальцами за подбородок, моё лицо возвращают в исходное положение. Не успеваю опомниться, как мои губы уже оказываются задействованы в своеобразном извинении. Поцелуй выходит долгий и исключительно нежный. Чувствую себя маленьким кусочком сахара, который тает под ласковыми лучами солнечного света. Всё моё внутреннее ликование, настроенное сейчас исключительно на сочинение метафор, обрывается резким непонятным звуком: - Кхм. Нехотя отрываюсь от Кая и смотрю в сторону двери, откуда собственно и доносится возмущенное покашливание. - А ты тут каким боком? - Недовольно смотрю на белобрысого, который как всегда появляется в самый неподходящий момент. Возникает странное желание ненавязчиво напомнить, что в нашей стране преследование уголовно наказуемо. - И тебе привет, Храпящая красавица. Лучше бы за кофе спасибо сказала. - Ян недовольно скрещивает руки на груди. - Я не храплю! Это ты его сварил? - Судя по тому, что ты ещё жива - это явно не дело рук твоего парня, - обиженно фыркает белобрысый. - Спасибо. Телефон чересчур громко для моего сегодняшнего состояния пиликает, оповещая об смске. Игнорирую около полумиллиона пропущенных звонков от мамы с папой и, попутно придумывая оправдание, читаю сообщение. После чего встречаюсь с вопросительным взглядом Кая. - Очередная идиотская угроза, - пожимаю плечами. Нашли, чем удивить. Да если продать все смски подобного рода, полученные за последний месяц, то Донцовой хватило бы романа на три как минимум. - Кстати, об этом, - встревает Ян, - звонили из страховой службы. Замечаю резко напрягшуюся спину Кая. Что-то тут не так. - Может, объясните? - непонимающе моргаю. - Когда ты ей собирался сказать? Вчера кто-то поджёг его любимую чёрную тачку. - Я вообще не собирался ей этого говорить. - Кай зло зыркает в сторону парня. Почти физически ощущаю, как внутри всё рушится. Значит, он не просто вчера опоздал?.. А что было бы, если бы Кай был в машине? Кто вообще способен сделать что-то подобное? Ставлю на пол кружку с кофе, потому что дрожь в руках не унимается. Чувствую, как к горлу подкатывает большой ком. Какая же я дура...