Палитра для желаний

Примечания к главе: Во-первых, огромное спасибо всем тем, кто ещё со мной и ждет продолжения. Вы не представляете, как я вам благодарна. И знаю, что простого "извини" тут мало, но у меня действительно были причины. Надеюсь на ваше понимание. И отдельная благодарность Cosmic Call за личное сообщение, на которое я так и не смогла ответить, но которое окончательно добило мою совесть. На самом деле, меня опять накрыло, и, похоже, я ещё успею вам надоесть. Во-вторых, я очень хотела поскорее выложить главу, поэтому не вините в ошибках мою замечательную бету, она тут не при чем. В-третьих, ахтунг, коушен, аттенасьон! Одним словом - НЦ. Держите, демоны:) Типичный июльский день: солнышко светит, травка зеленеет, птички поют. Одним словом - происходит всё то, что так любят описывать в своих романах горе-писатели. А, да, ещё повсюду резвятся смеющиеся дети. Какая же идиллия без детей и смеха? Правильно - фиговая. В общем, нужны дети, и всё тут. Что касается моего исчезновения с Выпускного, то душевный порыв родители (а вместе с ними полиция, КГБ, ЦРУ, ФСБ, поисковый отряд гномов, ну, или кого там ещё могла подключить моя мама) не оценили, в следствие чего выходить из дома мне теперь разрешается только с целью прогулок с Диснеем и похода к репетиторам. То, что одним из них является Кай - единственный глоток свежего воздуха. Весьма вредный глоток, надо сказать. Одним словом - тоска зеленая, даже угрозы прекратились. Правда, что касается неприятностей на отдельные части тела, то с этим как раз всё стабильно. Например, вчера, выгуливая Диснея, я умудрилась встретить какую-то немолодую цыганку, сыпавшую предсказаниями на всех прохожих. Дисней, видимо, обидевшись на то, что никто не хочет предсказать его собачью судьбу, весьма ненавязчиво гавкнул на женщину. Раз эдак двадцать. Предполагаю, что причиной столь ярко выраженного скептицизма по отношению к прорицаниям стал черный кот, сидевший на плече гадалки. В общем, так далеко и подробно нас ещё никогда не посылали. За потоком бессвязных мыслей я добралась-таки до квартиры Кая. Не успеваю нажать на звонок, как передо мной гостеприимно распахивается дверь. На пороге стоит хозяин квартиры: темные волосы слегка взъерошены, уголки губ приподняты в улыбке, которой изрисованы все страницы моего блокнота, синяя рубашка застегнута с видимой небрежностью. Будь у меня романтический склад ума и таланты литератора, я бы всенепременно назвала это «манящей расхристанностью», ну, или чем-то не менее заковыристым. Но так как подобного пока за мной не наблюдается, остается просто пялиться на эту картину. Только ни черта это не просто. - И долго ты ещё на пороге топтаться собираешься? Вот что он с самого утра такой недовольный? Я ведь даже дала ему лишний час поспать, потому что опоздала. А-а, так вот что он такой недовольный. Смущенно вхожу, скидываю кеды, даже не развязывая шнурки, и отправляюсь прямиком в комнату к граниту науки, который мне, по всем признакам, предстоит грызть, ну, или хотя бы понадкусывать. И я бы обязательно до него дошла, если бы ни заметила на кухне целую тарелку шоколадного печенья, провокационно стоящую прямо посреди стола. Как мне это удалось, учитывая мою близорукость, не имею представления, но то, что еда творит чудеса - это факт. Печенье оказывается вкусным, с миндалем, а, немного порывшись в холодильнике, я даже нахожу молоко, после чего удобно устраиваюсь на стуле, поджав под себя ноги, и разве что не причмокиваю от удовольствия. Кай, видимо, не ожидавший, что я окажусь именно на кухне появляется не сразу, но зато на его губах красуется неизменная полуухмылка. - Что, даже никак не прокомментируешь? - не выдерживаю я. - Приятного аппетита. Что-то тут не так. Что поделать, не верю я в человеческое бескорыстие. Особенно, если речь идёт о бескорыстии Кая. Осо-обенно, лишившегося печенек. В конце концов, научила же его чему-то история с Гердой? - Пока ты ешь, ответь мне, пожалуйста, на вопрос: почему из моего личного дела никому неизвестным образом пропало несколько страниц? - Это что, допрос? - я быстро заглядываю под стол и затем интересуюсь: - Ну, пряник мы уже попробовали. Признавайся: где ты прячешь кнут? Кому вообще сдались эти личные дела? Лежат себе мирно, вековой пылью покрываются, микробов коллекционируют. Или это у администрации такая альтернатива газете для чтения в туалете? На ум не приходило никаких оправданий. Хотя с чего это я должна перед кем-то оправдываться? Перед кем-то, наглым образом облокотившимся на столешницу и задумчиво склонившим голову на бок так, что несколько тёмных прядей падают на лицо, подчеркивая правильность каждой черты и создавая какую-то неповторимую игру света и тени. Кажется, у меня портретический оргазм. - Яся, это простой вопрос, - а голос такой вкрадчивый, что и не разберешь ни черта. - Я... Мне просто стало вдруг интересно узнать о тебе, - неожиданно искренне, даже для самой себя, отвечаю. Он неторопливо приближается, а мне инстинктивно так и хочется куда-нибудь деться, но деться-то в общем и некуда. - Тогда, объясни мне ещё одно, - он хитро смотрит на меня сверху вниз, и проводит по моей нижней губе большим пальцем, чтобы смахнуть крошки, но делает это так медленно и нежно, что всё внутри замирает, и я боюсь даже сделать вдох: - зачем тебе нужен рот, если ты даже не можешь спросить меня об этом лично? - в голосе слышится легкая издевка, укор и ещё куча всего, отчего сердце начинает биться, как бешеное. - Бытует распространенное мнение, что он вообще предназначен исключительно для еды, - пытаюсь добавить в голосу невозмутимости, но куда там. - Какое ошибочное мнение... - он выдыхает мне это прямо в губы, почти касаясь их. Внутри сейчас каждая клеточка кричит о своём желании и о желании взорваться от этого самого желания, а он нарочито медлит и лишь едва заметно улыбается. Не в силах терпеть ни секунды больше, я сама сокращаю это ничтожное расстояние в каких-то пару миллиметров. Кай, видимо, добившись своего, моментально перехватывает у меня инициативу, начиная требовательно терзать мои губы. Чувствую, как внутри словно разгорается пожар. Когда он кончиком языка проводит по нёбу, по всему телу тут же проходят маленькие разряды тока, отчего по спине пробегают мурашки. Кай нехотя отстраняется, а я всё ещё не могу прийти в себя. Господи, да почему же меня так трясёт? - А теперь займемся английским, - его голос спокоен, но сбивчивое дыхание и пылающие металлическим блеском серые глаза выдают с потрохами чего ему стоит этот чертов самоконтроль. Кай уходит в комнату, и я на подкашивающихся ногах отправляюсь за ним. Попытки хоть немного взять себя в руки не приносят никаких результатов, но я продолжаю пытаться. Садясь на диван, слежу за тем, чтобы между нами было приличное расстояние. В противном случае, чувствую, мне окончательно сорвёт крышу. Он щёлкает пультом, включая фрагмент из какого-то английского фильма. Стараюсь сконцентрироваться, но это оказывается невозможным, поэтому половина всей информации до меня попросту не доходит. А ещё это ощущение его присутствия... Ей-Богу, даже целый стадион болельщиков не мешал бы так. Сидеть на месте кажется пыткой, отчего я начинаю ерзать и мысленно молиться, чтобы этот фильм поскорее закончился. Кай замечает это и, сжалившись надо мной, нажимает на паузу. Моя радость длится недолго, потому что уже в следующую секунду он начинает задавать разные вопросы по сюжету. Благо, чушь я могу нести даже на английском языке. - У тебя кошмарное произношение, - Кай недовольно морщится. - Говори, словно на выдохе. Вечно он со своим произношением лезет. Тоже мне, англичанин нашелся. Мог бы и поблажку сегодня сделать. Ещё бы спросил: почему я такая несобранная. Продолжаю отвечать, нарочно коверкая все звуки настолько, насколько это возможно. Вот и мучайся теперь со своим привередливым слухом. Кай всё так же спокоен и намеренно делает вид, что его это ничуть не трогает. Но готова поспорить, что его это, если не бесит, то уж точно раздражает. - Кажется, я знаю, как тебе помочь, - его голос чуть ниже обычного. Не успеваю вникнуть в суть слов, как меня собственническим жестом притягивают к себе и боком усаживают на колени. Он что, поиздеваться решил? Или думает, что рядом с ним карма лучше становится? Мои мысленные негодования обрывает невозмутимое высказывание: - Продолжай. Не знаю, что он затеял, но у него всё равно ничего не выйдет. Я успеваю выдавить из себя только начало предложения, как Кай кладет руку мне на колено и неспешно проводит ей по внутренней стороне бедра, заставляя тем самым шумно выдохнуть. Вот ведь черт меня дернул шорты надеть. Мямлить что-то я уже не пытаюсь, потому что по-хорошему мне бы не забыть, как дышать. Кай тем временем даже не думает прекращать. Он мягко обхватывает губами мочку моего уха и начинает её посасывать, отчего я, не сдержавшись, издаю приглушенный полустон и моментально заливаюсь краской. Аккуратно обхватив подбородок пальцами, Кай разворачивает моё лицо к себе, внимательно заглядывая в глаза. - Сейчас самое время остановиться, если ты не готова. - Я чувствую, как что-то твёрдое упирается мне в бедро, и от этого ещё больше краснею. Не хочу, чтобы Кай видел моё смущение, поэтому, обхватив шею, утыкаюсь носом ему в ключицу. Готова ли я? Конечно, нет. Вот только какое это имеет значение, когда сердце так бешено колотит по ребрам. Вместо ответа поднимаю голову и целую его. Кай расценивает этот жест правильно, потому что в следующий миг подхватывает меня и несет в спальню. Оказавшись на кровати, чувствую подступающий к горлу страх. Но мягкие прикосновения Кая и нежные, успокаивающие поцелуи, не дают окончательно испугаться. Пытаюсь проявить инициативу и расстегнуть сорочку Кая, но пуговицы оказываются на редкость неподатливыми. Он ласково накрывает мои едва заметно подрагивающие руки своими, и дело явно начинает идти быстрее. Когда с рубашкой, наконец, окончательно покончено, я восхищенно смотрю на его поистине идеальный торс. Интересно, сколько же он на спортзал времени тратит... Рука сама непроизвольно тянется, чтобы потрогать это совершенство. Кай, улыбаясь, терпеливо смотрит, как я завороженно вожу рукой, словно изучая каждый сантиметр его тела. С удивлением обнаруживаю свою футболку, валяющуюся возле кровати. Собираюсь начать смущаться, но Кай не дает мне этого сделать, неторопливо проводя по позвоночнику указательным пальцем. Я выгибаюсь в спине и сильно закусываю губу, чтобы сдержать в себе рвущийся наружу, стыдливый стон. Кай едва уловимо хмурится, и в следующую секунду я оказываюсь крепко прижата к кровати. - Малыш, не сдерживай себя, ладно? - Так и хочется назвать его Карлсоном, но язык будто к небу прилип. Щелчок, и лифчик уже рядом с футболкой. В любое другое время я бы только позавидовала такому мастерству, но сейчас стало вдруг невероятно неловко и захотелось сгореть со стыда, ну, или хотя бы прикрыть грудь рукой. Мою попытку тут же пресекли, зафиксировав руки над головой. Кай очерчивает языком круг на моем животе, затем скользит им вверх, вокруг затвердевших сосков, и тут я уже оказываюсь не в силах сдержать стон. Он лишь победно усмехается: - Так намного лучше. Кай невозмутимо продолжает свою сладкую экзекуцию, покусывая и посасывая чувствительные сейчас соски, а мне остается только беспомощно извиваться под ним, в безуспешных попытках притупить это тянущее чувство внизу живота. Странно, приятно и невыносимо совсем... Он отстраняется, чтобы заглянуть в мои широко распахнутые глаза. И черт знает, что он там вообще увидел, но в следующую секунду он меняется в лице и на одном дыхании выпаливает: - Яся, боже, ты хоть представляешь, какая невероятная? И от этих слов воздух, словно плотнее становится, не давая нормально дышать, да и не нужно вовсе. Кажется, все мои потребности сейчас сконцентрировались в одном конкретном человеке. Серые глаза Кая окончательно темнеют. Правда, не настолько, чтобы скрыть плещущееся в них желание. Остальные детали гардероба исчезают предательски быстро. Стыд тоже куда-то делся, а щеки почему-то пуще прежнего пылают. Кай достает из тумбочки блестящий пакетик и вскрывает его зубами. Я прикрываю глаза, понимая, что вот он, мой первый раз. - Доверься мне, - он успокаивающе целует ямочку на шее, и я, распахнув глаза, беспомощно киваю. Чувствую, как Кай приподнимает мои бедра, и, вопреки всему, мне, кажется, удается расслабиться. Он медленно входит, а я, задыхаясь, закусываю губу. Кай не спешит, позволяя мне хоть немного привыкнуть, но по рваному дыханию понятно, что такое терпение дается ему ой, как не просто. Только успеваю подумать, что в целом это не так уж и больно, как он начинает медленно двигаться, и я вскрикиваю. Боль адская. Слёзы скапливаются в уголках глаз и хочется отрезать всё, что ниже поясницы. И ни разу это ни приятно. Кай не переставая шепчет что-то успокаивающее, вот только я не слышу ничего, кроме собственного шумного дыхания. Мне бы сейчас только произношение тренировать... С запозданием понимаю, что дискомфортные ощущения почти совсем исчезли, а им на смену пришли странные волны наслаждения, распространяющиеся по телу с каждым новым толчком. И всё вокруг словно плывет, и хорошо так... Толчки становятся резче и чаще. Я начинаю всё громче стонать, извиваться от исступления и бессознательно спину Каю царапать. И плевать как-то на пошлость происходящего. Ещё эти его порыкивания, с ума просто сводят. А потом... Потом всё ставится как-то неважно, потому что меня будто переносит в другую вселенную, далеко-далеко отсюда. Наслаждение накрывает с головой, и остаётся только судорожно хватать воздух и стискивать плечи Кая. Я и не думала, что можно чувствовать что-то подобное... Пока я понемногу начинаю приходить в себя, Кай лежит рядом, ласково поглаживает меня по волосам и внимательно разглядывает. В его взгляде столько теплоты, что хочется раствориться в этих серых омутах. Но вместо этого я почему-то вспоминаю о каких-то комплексах, о смущении, и о прочей фигне и решаю прикрыться одеялкой. На лице Кая это вызывает улыбку и он, усмехаясь, притягивает меня к себе. - Кто бы мог подумать, что ты у меня такая стеснительная. - Я просто сделала тебе поблажку на первый раз, избавив от своих колкостей. Больше такого не повторится. - Я утыкаюсь лицом ему в грудь и начинаю обиженно сопеть. - Не сомневаюсь.