Палитра для желаний

Разговор получается долгий и абсолютно нерезультативный. Кончено, если не считать за результат две тарелки, которые я благополучно разбила. И ладно бы о голову этого придурка разбила, так нет же: просто кто-то в свои семнадцать так и не научился мыть посуду без потерь. Звенит дверной звонок, и я, подумав, что Кай решил вернуться, подрываюсь открывать дверь. Но вместо него, на пороге стоит Ритка. Увидев меня, девушка начинает радостно тараторить и размахивать руками прямо перед моим лицом. - Ярослава, поздравь меня! Я выхожу замуж! С этими словами девушка бросается обниматься, видимо полагая, что хруст в позвоночнике положительно влияет на усвоение информации. Хотя с уверенностью могу заявить, что в два часа ночи вся информация доходит одинаково туго. Я издаю предсмертно-поздравительный хрип, и меня благодушно отпускают. Пока на плите кипит чайник, девушка не упускает ни секунды, словно боясь не успеть мне всё рассказать. Она выплёвывает восторженные восклицания пулеметными очередями, иногда останавливаясь только для того, чтобы вдохнуть воздуха. - Он завел меня на крышу, и, когда начался салют, встал на одно колено, достал кольцо, признался в любви и предложил руку и сердце. Представляешь, руку и сердце! А я сказала «да»! - И это правильно! От органов вообще отказываться не стоит, особенно с нынешним курсом доллара. - Яся, ты не можешь просто за меня порадоваться? - Рита обиженно складывает губки трубочкой. - Да я радуюсь, ещё как радуюсь! Просто хотелось бы немного больше информации о самом доноре узнать. Как-то уж очень всё неожиданно вышло. - Я просто точно знаю, что это он, тот самый, - мечтательно вздыхает девушка. Правда, согласно моей статистике, это уже восьмой «тот самый». Но об этом я, как и подобает хорошей, ценящей свою жизнь сестре, тактично умалчиваю. - Знаешь, Ясь, что я поняла за всю свою жизнь? Надо ценить близких, и непременно говорить им о том, что любишь. Казалось бы банальная фраза «Я тебя люблю», но она на самом деле такая значимая, что если её вовремя не сказать, то может быть уже поздно. И, если у тебя есть человек, которому ты прямо сейчас хочешь признаться, то просто сделай это. Стою и молча хлопаю глазами. А что, если Ритка права? Что, если моя инфантильная, не самая гениальная в этом мире, немного меркантильная старшая сестра права? Люди всегда думают, что жизнь долгая, что будет ещё сотня шансов всё исправить и извиниться, а, на деле, не успевают сказать даже самого главного. А я ведь, ко всему прочему, в нашем последнем разговоре ещё и умудрилась наговорить Каю столько гадостей... - Эй, постой, ненормальная, ты куда побежала? Я вообще-то себя имела в виду! Не слушая Ритку, хватаю куртку и хлопаю дверью, напоследок кинув что-то вроде благодарности и поздравлений с предстоящей свадьбой. Внутри откуда-то появилось столько решительности, сколько, наверное, никогда не было. Улица встречает ночной прохладой. До квартиры Кая получается добраться не сразу, потому что попавшийся мне таксист ведет открытую войну с навигатором, и второй пока явно выигрывает, выстраивая маршрут по улицам, которых отродясь в нашем городе не существовало. Махнув на китайский аппарат рукой, водитель решает включить своё профессиональное чутьё и вести машину самостоятельно, поэтому с горем пополам мы всё же добираемся до пункта назначения. Мой сонный мозг просыпается ровно в ту минуту, когда, вместо Кая, дверь мне открывает какая-то длинноногая брюнетка, замотанная в полотенце. И по хорошему мне стоит возвопить, возмутиться и потребовать объяснений, но вместо этого я стою и тупо пялюсь на кусок ткани, так мастерски завязанный на груди, что даже и не думает спадать. Блин, ну что за несправедливость, почему у меня так никогда не получается? - Ярослава? Ты что-то хотела? - девушка демонстративно изгибает бровь. Мы знакомы? Я хмурюсь, бросая последние силы на то, чтобы заставить все свои извилины работать. А, так это же бывшая девушка Кая... Даша, кажется. Вообще на лица, как, в принципе, и на имена, у меня отвратительная память, но своих врагов нужно знать. - Кай дома? - мой голос получается неожиданно резким, и в нем звучит плохо скрываемое раздражение. - Он в душе. Ему что-нибудь передать? - Девушка мила и любезна, словно всё так и должно быть. Так, Яся, без паники. Вдох, выдох. Ты же смотрела американские фильмы и знаешь, что всем, у кого ноги длиннее твоих, верить нельзя, потому что они всенепременно окажутся коварными стервами. Поэтому не делай поспешных выводов и не ведись на такую открытую провокацию. Хочется что-то ответить, но вспоминаю, что слово хоть и хорошее оружие, но всё же не огнестрельное. Поэтому молча разворачиваюсь и быстро спускаюсь вниз по лестнице, поспешно набирая Каю гневную смску. Пусть мне только попадется этот художничек, живо палитрой по морде получит. Я забегаю в круглосуточное кафе, своим видом напоминающее скорее придорожную забегаловку , и заказываю кофе. Мысли в голове путаются, приходится нервно вертеть в руках телефон, чтобы не сойти с ума в ожидании ответа. А его всё нет и нет, этого чертова ответа. И я успеваю себя уже окончательно извести мрачными мыслями и безвкусным кофе к тому моменту, когда в кафе входит Кай. Он садится напротив меня и устало улыбается. Вид у него помятый, совсем не как у человека, который только что вышел из душа, а до этого продуктивно проводил ночь. Наверное. Он делает глоток моего кофе и морщится. - Как ты пьешь эту дрянь? - Знаешь, как бы осторожно ты не ходил, ты всё равно сорвешься, - я начинаю городить какую-то околесицу, при этом нервно кусая губу. - Яся, что за чушь ты несешь? А ну-ка дыхни, - по голосу Кая не разобрать: шутит он или говорит серьёзно. - Чего? Да не пила я! И вообще это не я, а закон всемирного тяготения, между прочим. - Пойдем, полуночница, я отвезу тебя домой, - его голос пропитан заботой, и от этого на душе становится ещё тяжелее. - Кай, скажи, ты изменял мне? - выпаливаю всё на одном дыхании. - С чего такие мысли? - Он внимательно вглядывается в моё лицо. - Просто ответь: да или нет. - Я смотрю ему прямо в глаза, желая уловить даже малейшие изменение в его взгляде. Кай молчит, и эти секунды тянутся томительно долго. Боже, да скажи уже хоть что-нибудь или пошути! Можешь даже соврать, я поверю, только не молчи. Я уже не жду правду, понимая, что не хочу её знать. Кай, соври, просто соври мне что угодно, и я больше никогда не буду спрашивать. Но он молчит. И тут всё становится понятно без слов. Меня предали, растоптали, поиграли и выбросили. Я ещё пару мгновений сижу, где-то в глубине души надеясь услышать то, что никогда уже не услышу. А потом срываюсь и бегу, куда глаза глядят. Впрочем, остановить меня никто и не пытается. Мне абсолютно не верится в реальность происходящего. А ещё в голове вертится куча бессмысленных вопросов. За что? Почему именно я? Как вообще получилось, что мной оказалось так легко воспользоваться? И давно ли? А может с самого начала наши отношения были для него игрой или каким-нибудь дурацким спором с Яном? Мерзкое ощущение предательства заставляет всё в груди сжиматься, не позволяя нормально дышать. Слёзы стекают по щекам большими солёными каплями, забирая с собой возможность мыслить связно. Уж лучше сорвать с себя кожу, чем ощущать, как всё внутри рушится к чертям. И даже после всего, что произошло мне хочется не забыться, а, чтобы он догнал меня, крепко обнял, и сказал, что всё это - просто дурацкая, несмешная шутка. Черт, да где же моя хвалёная гордость, когда её так не хватает? Маленькая, глупая девочка, которая сама придумала историю любви, сама в неё же и поверила. Смешно. И я начинаю заливисто смеяться. Как-то совершенно неправильно, надломлено, так, что даже проходящие мимо пьяницы переходят на другую сторону улицы. Чувствую себя ребёнком, которого обманули, ранив при этом так глубоко, что никакая защита из колкостей и иронии уже не спасает. Заходя домой, судорожно принимаюсь бросать в чемодан вещи. Нужно срочно уехать, улететь, убежать. Как можно дальше, настолько далеко, чтобы можно было ничего не чувствовать. Пожалуйста, просто не чувствовать.