Палитра для желаний

- Хорошо летит, - с видом спортивного комментатора подытоживает Кейт, глядя на то, как Мистер Парсон, преподаватель черчения, вытворяет на только что вымытом полу невообразимые пируэты. - В Англии фигурное катание загибается, а тут такие таланты пропадают, - наиграно вздыхаю я. - У тебя нет случайно поблизости листа и ручки? Лист с ручкой оказываются поблизости, и даже совершенно не случайно, если учесть что до этого мы направлялись как раз на черчение. Размашисто вывожу на белом фоне большую, жирную десятку и поднимаю лист над головой. Кейт, запоздало угадав мои намерения, пытается спрятаться за перила, сделав вид, что её тут не лежало. Но все её потуги прикинуться ветошью оказываются безрезультатными, судя по тому, что Мистер Парсон грозно трясет кулаком в нашу сторону, пытаясь подняться. - Чёрт бы тебя побрал, Яра. Теперь нам точно хана, - шипит подруга, вылезая из своего укрытия. - Отставить панику, - серьёзным тоном заявляю я и, немного подумав, добавляю: - Да он нам вообще спасибо должен сказать! - Это ещё почему? - Кейт подозрительно щурится. - Ну-у, хотя бы потому, что я не сняла балл за падение в конце. Блондинка закатывает глаза, явно не разделяя моего оптимистичного настроя. И секунду спустя, запоздало спохватившись, уточняет: - А куда это он, собственно, так торопится? - На семинар, который проходит в новом корпусе для всех преподавателей, чей стаж не превышает десяти лет. - На автомате выдаю я и наклоняю голову, пытаясь выбрать наилучший ракурс для обзора. - Так это же невозможно... Новый корпус ведь ещё не открыли! Может, скажем ему? - Неа, - отрицательно мотаю головой. - Что я, зря что ли этот семинар выдумывала? - И как я сразу не догадалась... - подруга тяжело вздыхает, видимо окончательно распрощавшись с надеждой обрести в этой жизни спокойствие. - Ну, раз последней пары, по всей видимости, не будет, то мы ещё успеем заглянуть на выставку! И на этот раз никакие возражения не принимаются, потому что ты мне должна за выходку с Парсоном. Катя, она же Кейт - единственная русская душа в этом царстве дождей и овсянки. И она уже целую неделю уговаривает меня посетить нашумевшую выставку «гениального художника» в центре Лондона, сетуя на то, что моя лень - это восьмое чудо Света. Только вот откуда ей знать, что не иду я туда вовсе не из-за своей лени, а из-за дикой боли в груди, которая за пять месяцев, кажется, ничуточки не утихла. У тех, которые говорят, что время лечит, явно никогда не болела душа. С момента нашей последней встречи с Каем прошел уже довольно продолжительный срок, но мне всё ещё через силу дается каждый подъём утром и каждая натянутая улыбка. Идея сбежать в Англию, сменить номер, удалиться из всех социальных сетей и даже обрезать по плечи волосы ровным счётом ничем не увенчалась, потому что, как оказалось, ни сменой обстановки, ни внешними изменениями не вытеснишь из груди этого противного давящего чувства. Заставить меня прилететь на недельку домой не смогла даже Риткина свадьба, состоявшаяся пару месяцев назад. Несмотря на то, как сильно я соскучилась по родителям и как хотела увидеть счастливую невесту в белом платье, для моего душевного равновесия, с трудом восстановленного по крупицам, в тот момент это было бы слишком. - Яра, ну это последний день! - умоляющий голос Кати, выдёргивает меня из своих мыслей. На секунду мной овладевает какое-то мазохистское желание увидеть Кая, посмотреть безразличным взглядом в когда-то родные глаза, гордо пройти мимо... Вдруг именно этого чувства завершенности мне и не хватало всё это время? И если что-то рубить, то рубить с концами. - Хорошо. - Ты чудо! Тогда осталось заскочить на философию, быстренько написать тест, и можно идти! Фраза «быстренько написать тест по философии» вызывает в моём сознании когнитивный диссонанс. Почему? Да хотя бы потому, что, чтобы написать эти тесты, нужно наизусть знать все трактаты Канта и Гегеля. А чтобы написать их хорошо, эти трактаты нужно ещё уметь пересказывать слово в слово на двух языках, когда тебя разбудят ночью, за время пока горит спичка. Стоит ли упоминать, что мои знания в этом предмете находились где-то на уровне «почти запомнила фамилию преподавателя». К тому моменту, как я успеваю пробежаться взглядом по всем заданиям, приуныть, ещё раз просмотреть задания и окончательно впасть в депрессию, за моей спиной раздается поторапливающее шиканье Кейт. И как эта ведьма уже успела что-то написать? Бросив взгляд на часы, с удивлением обнаруживаю, что уже прошло двадцать минут. Пора бы и мне что-то написать. Возвращаюсь к последнему вопросу на «свободную» тему. «Представьте, что Вы - это Бог. Что хорошего для человечества Вы бы сделали, будучи в этой роли?». Возмущенно фыркаю. Почему я вообще должна выполнять чью-то работу? Прихожу к выводу, что все философы определенно были лентяями. Ладно, раз уж я Бог, то нужно сотворить что-то дельное. Размашистом почерком записываю несколько предложений и первая сдаю листок. На улице, как не парадоксально для осени, ярко светит солнце. Но холодный ветер всё портит, не позволяя насладиться ласковыми лучами. Когда до здания галереи «Тейт Модерн» остается каких-то двести метров, Кейт спрашивает меня, что же я всё-таки ответила и почему была такая довольная. - Я решила, что, раз уж мои однокурсники-боги наверняка займутся миром во всем мире, лекарством от всех болезней и прочей ерундой, я сделаю так, чтобы все спойлеры о книгах, фильмах и сериалах исчезли навсегда! - гордо вскидываю голову. - Эй, женщина, а ну убери палец от виска. Знаешь сколько людей по всему миру будут мне благодарны? Да после такого даже «Свидетели Иеговы» переименуются в «Свидетели Ярославы». Катя что-то отвечает, но я не слышу её, потому что мы входим в здание, и я сразу понимаю, насколько всё реально. Вот его картина, та самая, из-за которой мы и познакомились. Вся эта затея разом перестает казаться мне разумной. А вдруг и он сам где-то здесь? Так, соберись тряпка, ты же сама этого хотела. Кейт издавая восторженные возгласы, тащит меня за собой в глубь выставки. А я только и делаю, что безрезультатно пытаюсь унять дрожь в коленях. Где, черт возьми, эта девушка разносящая шампанское, когда она так нужна? Собираюсь отправиться на её поиски, но меня останавливает ошарашенный голос подруги: - Яр, это же ты... Прослеживаю за взглядом Кати и замечаю, что она, раскрыв рот, смотрит на огромную, в человеческий рост картину, на которой изображено лицо девушки. Пару мгновений из-за удивления и шока мне не удается узнать в незнакомке себя, но вскоре не остается никаких сомнений, что это действительно я. Впервые в жизни вижу подобный портрет: разные части лица выполнены в разных техниках, у каждой своя цветовая гамма, а одна восьмая всей картины и вовсе недорисована. Моё внимание особенно привлекают синие глаза какого-то совершенно поразительного оттенка... Не удивительно, что я не сразу себя узнала - эта красивая девушка едва ли вообще имеет со мной что-то общее. Чувствую, как учащается сердцебиение. Несколько людей из толпы, кажется, тоже уловили сходство, потому что я начинаю ощущать на себе заинтересованные взгляды. В горле моментально становится сухо. Нет, это невозможно, нужно срочно отсюда убираться, пока не поздно... Но уже поздно. Замечаю на балконе отрешенно наблюдающую за всеми фигуру, не узнать которую просто невозможно. Настоящий Ледяной Принц - весь такой роковой и запредельно крутой в своей неприступности. В моей душе проносится столько разных чувств, что выделить какое-то отдельное кажется просто невозможным. Кай поворачивает голову, и мы встречаемся взглядом. На его непроницаемом лице проскальзывает что-то похоже на растерянность или отвращение - не разобрать. В голове сейчас так пусто, как, наверное, никогда не было. Стою, как вкопанная, не в силах отвернуться или пошевелиться. Проходит секунда, а, может, минута или десять до того момента, как он отворачивается и уходит. Мотаю головой, словно отгоняя наваждение. Одно время я так часто представляла себе нашу встречу, что теперь сомневаюсь в её реальности. Когда замечаю, что передо мной кто-то стоит, оказывается слишком поздно, чтобы изобразить хоть какое-то подобие невозмутимости. - Ты всё-таки пришла. - Знакомые серые глаза блестят как-то по-особенному. - Друзья сказали, что здесь проходит хорошая выставка. Как видишь, никому сейчас нельзя верить, - мой голос, на удивление, спокоен. - Ясь, я идиот, - на выдохе. - Определенно. Черт возьми, как же больно от этого «Ясь». Я ведь уже и отвыкла совсем. - Пойдем поговорим? - Кай кивает на людей вокруг. Какое счастье, что они не понимают русскую речь. Непонятно почему, но я соглашаюсь, убеждая себя в том, что мною движет лишь праздное любопытство. Кай проводит меня по лестнице на тот самый балкончик, на котором не так давно стоял один. Сверху все люди кажутся намного меньше, но я замечаю Кейт, которая делает вид, что рассматривает картину, хотя на самом деле не сводит с нас опасливый взгляд, готовая при необходимости броситься мне на помощь. Это заставляет улыбнуться. - Нет. - Что «нет»? - Я оборачиваюсь на уверенный голос Кая. - Нет - ответ на твой вопрос. Я никогда не изменял тебе и даже не мог подумать о чем-то подобном. Внутри меня что-то переворачивается, но я всё же нахожу в себе силы, чтобы придать голосу спокойствия: - Не думаешь, что информация немного устарела? - Яся, в ту ночь Даша пришла ко мне в слезах и сказала, что беременна. Конечно, ребёнок оказался не мой, но тогда я не мог знать наверняка. А если бы это оказалось правдой? Как мне нужно было сказать об этом тебе, ты ведь сама ещё ребенок? Поэтому, когда ты спросила, я просто промолчал... - Кай внимательно вглядывается в моё лицо, стараясь уловить каждое изменение, и после паузы продолжает: - Когда я узнал результаты теста, то сразу поехал к тебе, но ты уже улетела. Все эти пять месяцев я искал тебя, но ты обрубила все связи, и ни в одном из университетов Англии не было поступивших с твоей фамилией... Не нашел фамилии? Вспоминаю, что, когда мы впервые встретились с Катей, я, будучи в отвратительном настроении, умудрилась ей нахамить и послать в пешее путешествие на причинный орган. Прошло пару недель, и я, напрочь забывшая об этой ситуации, была крайне удивлена, когда, получив своё индивидуальное расписание, в графе «имя» обнаружила «Язва Ромашковна». Собственно, на этой почве мы и сошлись. Значит, он искал... Смотрю на Кая, переваривая навалившуюся информацию. - Ты кого ребёнком назвал, карикатурист доморощенный? - Боже, Яся, и это всё, что ты услышала? - Он сокращает разделявшее нас расстояние и заключает моё лицо в свои ладони. И как у него получается смотреть с такой нежностью? - Если ты меня сейчас не поцелуешь, то я тебя ударю... Дважды повторять не приходится. Чувствую, как его губы накрывают мои. Поцелуй говорит обо всем намного лучше, чем это делали мы. На душе становится так хорошо и легко. И я просто позволяю себе без остатка раствориться в этом нём, словно не было никаких пяти месяцев, не было слез, и вообще ничего, кроме нас не было.

***

Кай всего три дня назад уехал в Россию по каким-то своим делам, а мне уже хочется землю зубами рыть. Когда же в твоём расписании откуда ни возьмись в понедельник появляется дополнительная пара "Современное русское искусство" тяга к дегустации грунта начинает расти в геометрической прогрессии. Недовольно кошусь на преисполненную энтузиазма Кейт. И чего она радуется? В моем понимании вся суть современного русского искусства - это «Какую цветовую палитру лучше использовать, чтобы написать на заборе "Света - шлюха"» Обессиленно опускаю голову на сложенные на парте руки. Звук захлопывающейся двери не заставляет меня открыть глаза и посмотреть на нового преподавателя. Зато услышав знакомый голос, я в буквальном смысле едва не падаю со стула. Что он здесь делает? И почему сидит на месте преподавателя? А это что ещё за усмешка была? Ну всё, держите меня семеро, пятерым не удержать. - Ярослава, не надо. Прошу тебя, одумайся. - М, Кать, ты о чём? - Яра, я знаю этот взгляд. И последний раз, когда я его видела, нас чуть не исключили! - Спокойно, в этот раз всё продумано. Кейт, подобно страусу, зарывается головой в учебники и оттуда обреченным, как у висельника, голосом произносит: - Боже, храни королеву!