Оборотная сторона

      Очередной вдох принес в ноздри режущий противный запах нашатыря, от которого она выпала из накрывшего покрывала. Она бы не открывала глаз, но не дышать, чтобы не втянуть очередную порцию этой гадости, тоже не хватало сил. Не просто открыла, а распахнула, спасаясь от неминуемого удушья. Первое, что материализовалось перед глазами, нависший капюшон, уже не с холодными синими, а глазами цвета раскаленного добела металла. Рука, затянутая в перчатку из тонкой кожи, милостиво убрала из-под ее носа пузырек. Мелисса оглянулась вокруг взглядом человека, который потерял ориентацию в пространстве и времени. Окружающая обстановка, включая стоны кирасиров, сильно не изменилась, значит, времени прошло не так уж и много. Капюшон со сверхъестественными глазами исчез из зоны видимости. Мелисса для начала потерла раздраженный нашатырем нос, потом повернула голову в сторону исчезновения темного капюшона, силясь разглядеть хотя бы очертания профиля под этим мрачным одеянием. Хотелось бы знать владельца этого завораживающего голоса, но плотная, как бархат, темнота капюшона надежно защищала хозяина от любопытства Мелиссы.       - Можешь не пробовать, - сказал таинственный колдун, который сидел около нее на корточках, своим чарующим голосом. - У тебя, кстати, проблемы гораздо большие, чем попытки разглядеть мою таинственную персону. Он взмахнул рукой в перчатке в сторону кареты и продолжил:       - Интересно, что вызвало у тебя больше интереса: голос или смена цвета глаз?       Мелисса откашлялась.       - Вообще-то и то и другое… - слегка хрипловато выдавила она.       - Ну, если одернуть твою юбку, то с цветом глаз мы как-то разобрались, - обыденно пояснил он, очертив легким движением указательного пальца линию ее бедра.       Мелисса мгновенно выпрямилась сидя и старательно одернула юбку, чувствуя, как на щеках предательски разливается румянец. Она бросила быстрый взгляд в сторону кареты. Лошади, оторвав оглобли от кареты, унеслись в неизвестном направлении. Направление их движения очерчивала полоса от тянущегося по лесной дороге конца оглобли. Кирасиры и кучер, постанывая, ощупывали себя в поисках повреждений и ран. На дороге валялся монстр, который, казалось, оттаивал и приобретал свой синий цвет, только слегка поблекший. Картина действительно не радовала глаз.       Колдун выпрямился во весь рост, возвышаясь над ней, и она заметила, что хвоя под его блестящими сапогами с отворотами дымится. Она ткнула в поднимающийся струйкой дымок пальцем и спросила:       - А вот это от чего?       Капюшон не пошевелился, чернея мраком, вместо лица.       - Когда применяешь колдовство холода, возникает избыточная теплота, вот результат. Никак не касается твоей юбки, хотя я и впечатлен, - холодный голубой огонек глаз блеснул в капюшоне. - Странно, вообще, то, что ты со мной болтаешь, а не драпаешь быстрее, чем от марализа. Или бесстрашная по глупости, или не местная. Но с этим я разберусь позже…       Итак, монстр назывался марализом, а колдун удалялся быстрыми шагами в сторону аномального магического холма. Мелисса потерла ушибленную при падении кисть и направилась в сторону кареты.       Войско, защищавшее разгромленную карету, постанывая и чертыхаясь, поднималось на ноги, косясь в сторону скрывшегося в лесу колдуна.       - Ты это… - проговорил капитан кирасиров, излишне ласково трогая ее за локоть. - Про колдуна не говори никому. Плохая это примета.       Мелисса отдернула локоть и покосилась на него многозначительным взглядом.       - Еще несколько минут без пойманных лошадей и я не только про колдуна расскажу, но и про вашу бесполезность не премину упомянуть в самых ярких красках!       Кирасир выправил военную осанку и галопом понесся по следу от оглобли.       Пострадавшая карета въехала во двор замка под ожесточенные пересуды челяди и королевской свиты, которые могли видеть это торжественное шествие. Прогрохотав по брусчатке карета, скрипнув гнутыми рессорами, остановилась у дверей пристройки замка, которая была предназначена для дворцовой челяди.       Мелисса выскочила из кареты быстро, стараясь избежать расспросов, проскользнула в свою комнату, задвинула щеколду торопливым жестом. Она бросила испачканный в пыли плащ и внимательно посмотрела на себя в зеркало. «А его это впечатлило», - пришла в голову нелепая мысль, но она тут же отогнала ее.       Все рассказы о произошедшем, она оставила на совести кирасиров, которые умели врать и убеждать по своей натуре гораздо убедительней. Ей придется сказать почти правду, о том, что она потеряла сознание.