Клетка для Пересмешницы

Zack Hemsey — The Way

«Внимание! Прибытие в пункт назначения — через 10 минут. Произвести проверку боеприпасов и качества связи», — монотонно отчеканивает через динамики холодный мужской голос. После объявления в салоне начинается шумная суета: щёлкают предохранители и съемные магазины, шипит рация. Я морщусь от возбужденного гула голосов и смешков, раздающихся из-под тонированных забрал шлемов. Солдаты бывшего отряда Сойки-пересмешницы — ныне переименованного в отряд ближнего боя 2-40 — ведут себя так, словно отправляются на какой-нибудь пикник, а не в самую горячую точку Панема. Сегодня утром в нескольких районах Третьего дистрикта прогремели взрывы. Повстанцы заминировали Дом правосудия, казарму миротворцев, железнодорожную станцию и ограждение с юго-восточной стороны, где располагается граница с Шестым. Застигнутые врасплох и потерявшие численный перевес, военные Третьего дистрикта оказались весьма легкой целью для подоспевших планолётов с подкреплением. Мятежники оккупировали все южные районы, постепенно подступаясь к незанятому северному рубежу. Захвати они его, там и до Капитолия рукой подать. Но сдать врагу один из последних дистриктов на подступах к столице — непозволительно, поэтому после срочного совета большая часть вооруженных сил столицы и оставшихся союзных дистриктов была незамедлительно направлена в Третий. Наш отряд входит в группу второй волны подкрепления. Таким образом, мы получаем полноценное боевое задание. На этот раз никаких камер, бутафории и никаких обещаний о безопасности. Каждый автомат — на вес золота, каждый боец, способный выстрелить — ценнее дюжины капитолийцев. Цель: удержание территории и власти — не спасение жизней. — Ты в порядке? Я отвожу холодный ствол автомата от виска и поднимаю взгляд на Пита, стоящего передо мной. Мне хочется сильнее вжаться в спинку кресла, гудящую от работающего двигателя. В голубых глазах с каждым днем становится все меньше тепла, отчего зачастую они кажутся настолько чужими, словно ясное голубое небо покрылось толстой коркой льда. Я уже приоткрываю рот, чтобы ответить, но, выдохнув, просто пожимаю плечами. — Ладно, — Пит оборачивается и кивает кому-то из своих людей. Ко мне подходит Лупп — военный врач отряда. В его руках блестит массивный шприц с толстой серебряной колбой. — Это всего лишь датчик, — успокаивает Пит, перехватив мой встревоженный взгляд. — Я должен всегда знать, где ты находишься. Я до боли в челюстях сжимаю зубы, ощущая, как злость душным жаром окутывает тело. Пит не доверяет мне. Хотя если уж быть до конца честной, то это вовсе неудивительно после моей выходки в Шестом. Вот только я уверена, что капитана больше волнуют мои идеи о побеге. Неужели Пит считает, что я готова уйти без него? Отстегнув плечевую часть защитного панциря и закатав рукав, я решительно протягиваю руку Луппу и задумчиво наблюдаю, как толстая игла легко входит в плоть чуть ниже сгиба локтя. Мгновение боли, и с тихим щелчком датчик неуютно помещается под кожей. — Отлично, — Лупп выпрямляется и снимает использованную иглу с поршневой колбы. — Я хочу такой же для него, — потирая место укола, с вызовом произношу я и киваю на Пита. Военврач растерянно смотрит на командира, но тот лишь ухмыляется и с готовностью начинает отстегивать свою защиту: — Моя невеста больше не хочет теряться, — пожимает Пит плечами, бросая нарукавник на кресло. — Лупп, поставь мне датчик и загрузи Китнисс программу обнаружения. Мне бы впору обидеться на его слова, ведь Пит сейчас практически назвал меня маленькой несмышленой девчонкой. Но в ушах до сих пор обволакивающей нежностью звучит другое: кажется, впервые за то время, что мы в Капитолии, Пит называет меня своей невестой. Кровь приливает к щекам, и я снова прикладываю прохладный ствол автомата к лицу. Лупп вживляет датчик в руку Пита и забирает мой шлем, когда по салону проносится предупреждение о готовности в три минуты. Я спохватываюсь и начинаю торопливо пристегивать бронированный нарукавник. Удается мне это не без труда: до отправления с грубыми застежками мне помогал справиться Нереус. Через минуту Лупп уже возвращает мне шлем и быстро показывает, как пользоваться программой обнаружения. Я надеваю его и встаю за Питом, как мне было велено. Динамики снова оживают: «Склад спецтехники. Дальность — пятьсот метров. Видимость — 3 балла. Место посадки — грузовая стоянка. Доложить о готовности.» — Твою мать, — сплевывает Нереус. — Не могли на крыше высадить… — Туда забросят 1-50, — качает головой Пит. — Они пойдут по верхним уровням. Наша цель — первый и подвал. — Самое дерьмо подсунули, как сосункам, — лейтенант достает из кармана рацию и набирает код из двух цифр. — 2-40. Вас понял. Готовность — 40 секунд. — Понятно, 2-40, — доносится ответ из рации. — Пошел ты, — фыркает Нереус и прячет прибор обратно в карман. Нас хорошенько потряхивает, когда планолёт опускается на землю. Я цепляюсь за поручень под потолком, чтобы не завалиться прямо на Пита. Он поджимает губы и, оглядев отряд, опускает забрало шлема. — Предельное внимание: на стоянке мы, как на ладони, — напоследок напутствует Пит. — Двигаемся быстро, никто не отстает. Как заходим, рассредоточиваемся по плану. Обстановку докладывать. И следите за патронами. Когда он замолкает, свет в салоне гаснет, и крышка люка начинает бесшумно опускаться. Система подачи кислорода в шлеме работает исправно, и я ощущаю поток свежего ночного воздуха, хлынувшего с улицы. Стараюсь дышать глубже и на всякий случай снова проверяю работу датчика слежения, нажимая на небольшую кнопку у основания шлема. На внутренней стороне стекла вспыхивает бледно-голубая схема, и затем появляется красная точка, прямо рядом со мной. Работает. Я расслабленно выдыхаю и, очистив обзорную область, замираю в ожидании вместе с остальными. Из передней части планолета снова доносится шипение рации: — Отряд 2-40. Готовы приступить к выполнению операции, — докладывает Нереус. — Вас понял, 2-40. Приступайте. В этот момент я чувствую легкое прикосновение. Ладонь Пита обхватывает мою и на мгновение крепко сжимает. Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы, приказывая себе сохранять самообладание. Сегодня всё будет хорошо, сегодня мы друг друга не потеряем. — Первый пошел, — приглушенно командует Пит, отпуская мою руку. —Пошли, пошли, живо! Пригнувшись и держа оружие наготове, мы торопливо спускаемся по трапу и рассредоточиваемся небольшими группами. Короткими перебежками, держась в тени грузовиков и попутно обыскивая кабины, добираемся до бетонной стены. Тратить время на ориентирование нет необходимости: Пит заставил каждого хорошенько изучить план склада и его окрестностей в радиусе пятисот метров. В воздухе глухо бухает эхо редких выстрелов. Далеко: кажется, за соседними зданиями по ту сторону забора, и еще дальше. Ночью все звуки становятся громче, резче. Темнота, царящая за стенами сооружения, тревожит не на шутку. Десятки узких окошек, в причудливом беспорядке разбросанных по трем этажам, не отбрасывают ни единого блика света на мокрый от недавнего дождя асфальт. Ожидать лучшего не приходится: связь с персоналом здания была утеряна пять часов назад. Либо повстанцы уже хорошенько все обчистили и на радостях бросились в свои норы изучать новые секретные технологии, либо они все еще здесь и предпочитают сидеть тихо, авось пронесет, и внимание капитолийских военных проскользнет мимо. Что сказать, один вариант краше другого: в первом случае Сопротивление обретет какое-то очень важное — по уверениям президента Сноу — преимущество, во втором мы рискуем ввязаться в бой, от которого неизвестно что можно ожидать, противник для нас — слепое пятно. Со стоянки внутрь здания можно попасть через массивные железные ворота, но наша цель — небольшая техническая дверь сразу за углом. Нам нужно быть как можно тише и незаметнее, а ржавые железные ворота могут сотворить довольно много шума. Двое рядовых, прикрывая друг друга, исчезают за углом первыми, и через несколько секунд дают отмашку остальным. — Первый коридор — чисто, — раздается чей-то тихий голос в наушнике. Мы сгруппировано проходим в широко распахнутую дверь и без промедлений покидаем заваленный коробками коридор, разбредаясь по заранее распределенным маршрутам. Я оказываюсь в мини-команде вместе с Питом, Луппом и близнецами Пейоном и Илаем. Функция ночного видения в шлеме позволяет нам продвигаться без использования фонариков: я отлично вижу перед собой широкую спину Илая, грязный кафельный пол под ногами и почти каждую трещинку в штукатурке на стене. Забавно, что именно изобретателей Третьего дистрикта нужно похвалить за создание этой технологии. — Нет здесь никого, — мычит себе под нос Пэйон. — Слишком тихо. Мыши и то громче возятся. — Они знают, что мы здесь, — произносит Пит. — И ждут. От его холодного и уверенного тона больно щемит сердце. Я даже не замечаю, что мы все почему-то остановились, на секунду замерев в растерянности от слов капитана. — Им прекрасно известно, чем здесь можно поживиться, — продолжает он. — Думаю, Бити составил полный список. — А что здесь нужно нам? — отчего-то я уверена, что Сноу тоже составил свой. — То, что поможет нам защититься. Этот простой ответ буквально впечатывается в сознание: теперь становится предельно ясно, что надежды на победу даже в сердце Капитолия осталось мало. Если не можешь напасть, то будь добр хотя бы защищаться. Квартальная бойня в этом юбилейном сезоне получилась действительно выдающаяся: выйдя за пределы арены, игра развернулась по всей стране. Профи, союзы, ловушки — правила те же, только масштабы куда богаче. Коридор. Лестница. Кабинет. Коридор. Лестница. Пустой зал. Лестница. Коридор. Лестница. Взгляд влево, вправо и снова влево. От напряжения становится труднее дышать, кровь пульсирует в висках. Лоб щекочут капли пота, я пытаюсь подуть наверх, но от дыхания только запотевает стекло. Палец дрожит в миллиметре от курка. Непозволительно, но я то и дело позволяю себе выглянуть из-за спины Луппа, чтобы убедиться, что Пит там — впереди. Кажется, под грохот взрывов и выстрелов, напролом на врага — куда проще, чем в кромешной тьме, тишине — в неизвестность. В памяти невольно воскресает эпизод Семьдесят четвертых Игр, когда мы с Питом крались по темному и безмолвному лесу к Рогу изобилия, чтобы прикончить Катона. Переродков послали нам на сладкое, как десерт для зрителя, щедро политый кровью. Цель: догнать, загнать в угол, растерзать, но что еще хуже — запугать. Черты лица мертвых трибутов, угадывающиеся на уродливых мордах преследуют меня даже с открытыми глазами, а крики Катона, не прекращающиеся до самого рассвета, звучат, словно свежая пленка. В голове все смешивается. Я продолжаю идти и все еще кручу головой из стороны в сторону, но ничего не вижу. Палец уже лег на курок, и я не в силах приподнять его даже на миллиметр. Воспоминания завладели мной, а, может, и не только они. Я не зову Пита, не прошу о помощи. Справлюсь сама, а то в следующий раз заставит отсиживаться в Капитолии. Нельзя выдавать свою слабость, ему ли не знать, каково это, когда не можешь выбраться из ужаса прошлого. Погрузившись в мысленные уговоры успокоиться, я не сразу слышу их — выстрелы. Отдаленные, где-то прямо над головой. Кажется, уровнем выше. Туда со своей группой отправился Нереус. — Черт, — сплевывает Илай. — Ну вот и нашлись мыши, — тихо произносит Пит. По телу рассыпаются колючие мурашки: происходящее все больше напоминает игру, и, кажется, наш капитан знает правила. Несколько секунд мы просто прислушиваемся к эху выстрелов, бьющемуся о стены. Я перехватываю автомат другой рукой и решительно шагаю к Питу: — Нам нужно туда, — мне не по себе говорить с ним, когда я не вижу его лица. — Нет, — отрезает Пит. — Но… — У каждого свой маршрут и задача. У нас есть своя. Я четко озвучил правила еще в Капитолии. Мы прибыли сюда не травить мышей, а забрать их сыр. Мне хочется согнуться пополам от той боли, что буквально врезалась в живот, но я держусь на ногах ровно. Вот почему Пит не доверяет мне, не позволяет вести свою группу: я непременно провалю задание, поддавшись импульсу, рвану на звуки выстрелов, отклонившись от плана. — Пошли, — голос Пита смягчается. — Времени мало. Несколько отрядов сопротивления в соседнем квартале, нам лучше их не дожидаться. Кусая губу, мысленно твержу себе, что Пит прав. А я, как обычно, отличилась: снова противоречу командиру, да еще и при свидетелях. Похоже, научиться слепо подчиняться не так легко, как могло показаться. Почему я не могу хотя бы просто довериться Питу? Он уж наверняка лучше знает, что делает… Два новых выстрела звучат в унисон с отдаленными, вот только раздаются они совсем близко, на расстоянии нескольких шагов. Безмолвный крик застревает где-то в горле, когда из-за угла, за который только что завернул Пит, выскакивают трое мужчин в черных комбинезонах и направляют на нас дуло своих автоматов. Переродки в моих кошмарах перед нападением рычат и скалят зубы. Те, что стоят прямо сейчас перед нами, молча и без предупреждений выдают автоматную очередь в упор. Лупп грузно заваливается на пол, едва не сбивая меня с ног. Вместо тонированного стекла в его шлеме зияет дыра, за которой нет лица.