Клетка для Пересмешницы

Глухие удары сердца заглушают все остальные звуки. Руки начинают дрожать, и я до боли в пальцах стискиваю рукоять лука. Теплый влажный воздух не насыщает легкие, заставляя задыхаться. Распорядители снова химичат с температурой на Арене. Стараются согнать всех на пляж, к воде. Последние несколько часов были слишком тихими. Без крови зрители начинают скучать. Стараюсь дышать глубже. Вдох. У него получится. Выдох. Он вот-вот появится. Вдох. Пит. Выдох. Где же ты, Пит? Страшные образы ледяными щупальцами захватывают мое сознание, но я старательно отгоняю их, успокаивая себя тем, что пушка молчит, а это значит – Пит жив. И в этот момент, словно в насмешку, тишину разрывает грохот. Выстрел пушки, означающий, что один из трибутов мёртв. Крик, стремительно рвущийся наружу, застревает где-то в горле. В глазах темнеет, когда я, резко подняв голову, пытаюсь сквозь ветви деревьев разглядеть портрет погибшего участника. Но вижу лишь фальшивое небо и переливающиеся очертания силового поля. Распорядители хотят заставить нас сражаться вслепую. Я уверена, что этот спектакль затеян в мою честь. Желудок сводит, к горлу резко подкатывает тошнота. Ноги не хотят слушаться. Каждый шаг дается с трудом, словно к коленям привязали тяжелый груз. Все мои действия были продиктованы желанием спасти Пита. Я не подумала о том, что мой план может не сработать, не подумала о том, что могу лишь навредить ему. Если Пит мёртв, его смерть я запишу на свой счет. Заставив уйти от союзников, я обрекла его на гибель. Пита убил не Финник, не Брут или Энобария. Его убила я. Пустота. Она растет, давит на легкие. Я глубоко дышу, не позволяя эмоциям вырваться наружу, стараясь сдерживать боль, рвущуюся к сердцу, желающую сжечь его дотла. Лук наготове. Превозмогая дрожь в коленях, я уверенно направляюсь навстречу своим врагам. Мне ни к чему прятаться, когда попытки выжить утратили всякий смысл. Знаю, Хеймитч сейчас ругает меня последними словами, опрокидывая в себя очередную дозу алкоголя. Но мне уже все равно. С этой Арены мне не выбраться. Сноу ясно дал это понять, когда прислал миротворцев в стартовый центр. Цинна. Он превратил меня в Сойку-пересмешницу, подписав себе смертный приговор. Такое не прощают. Свидетели тому - кровь на ботинках миротворцев и крики, не слышные за прочным стеклом. Мой стилист мёртв. Из-за меня. Я несу людям смерть. Я проклятие, постигшее невинных людей. Пора покончить с этим. Игры должны завершиться сегодня. Я могла бы сдаться прямо сейчас, выйти к Рогу изобилия и, сложив оружие, ждать желающих прикончить меня. Но, к сожалению, это не мой вариант. Мне предстоит сыграть последнюю маленькую роль в спектакле, организованном Капитолием. Сноу получит то, чего хочет. Сегодня Китнисс Эвердин станет мстительницей, хладнокровно убивающей бывших союзников, любимцев Капитолия. Пример неповиновения, борьбы с властью исчезнет. Останется лишь убийца по локти в крови. Беременная девица, свихнувшаяся из-за смерти своего жениха, отца ребенка, которому не суждено родиться на свет. Я буду убивать, но не ради спокойствия Сноу. На него мне теперь плевать. Мои родные должны знать, что я не сдалась и сделала все для того, чтобы вернуться к ним. И тогда, возможно, им будет не так больно. Сноу уже не причинит вреда моей семье. В этом нет необходимости, ведь его главная проблема скоро будет мертва. С мыслью, что больше не увижу маму и Прим, я уже смирилась. О них есть кому позаботиться. Гейл не оставит их - просто не сможет иначе. Прости меня, Гейл. За то, что не позволяла себя любить. За то, что даже не попытаюсь вернуться к тебе. Я и раньше не планировала. Чтобы спасти свою семью, я должна остаться на этой Арене навсегда. Но это не значит, что я не собираюсь влиять на финал битвы. Мне остается лишь решить, кому из оставшихся участников сохранить жизнь. Я хотела спасти Пита… Острая боль, словно тысячи иголок пронзают сердце. Задыхаюсь. Хочется разодрать грудную клетку. Я хватаюсь за шиворот комбинезона. Мокрая от пота ткань прилипает к коже. Пит. Он единственный из всех нас, кто был достоин победы, кто заслужил право жить. Но я не спасла, не уберегла его… Пит не стал пешкой в руках Капитолия. Он лишь его очередная жертва. Я переступаю условную границу сектора кровавого дождя, когда шорох, раздавшийся чуть правее, заставляет меня замереть на месте. Я натягиваю стрелу на тетиву, направляя острие в направлении звука. Слух меня не подводит. Кто-то движется в мою сторону, продираясь сквозь заросли. Я уже слышу, как острое лезвие разрубает лианы, и они с глухим звуком падают на землю. Я прячусь за высоким кустарником с широкими листьями и ярко-красными цветами, готовясь выпустить стрелу в любой момент. Один из трибутов падет от моей руки в ближайшие несколько секунд. Готовьте пушку, распорядители Игр. Тяжелые шаги все ближе. Я мысленно считаю секунды. Выстрел. Без раздумий, без промедления. И Финник на один шаг приблизится к победе. Это оказалось довольно легким решением. Одэйр спас Пита, когда тот врезался в силовое поле, пожертвовал Мэгз ради него. И теперь пришла моя очередь спасти Финника, тем самым искупив свой долг. Наконец, в поле зрения появляется темный силуэт. Невысокий рост и крепкое телосложение, светлые взъерошенные волосы и едва заметная хромота. Я забываю, как дышать. Дрожащими руками медленно опускаю лук и делаю шаг вперед, выходя из-за кустарника. Сердце пропускает удар. - Пит? Напарник оборачивается. Его плечи опускаются, когда он облегченно выдыхает, а спустя пару секунд я оказываюсь в кольце сильных рук. - Китнисс, почему ты здесь? – тихо спрашивает Пит, проводя ладонью по моим растрепавшимся волосам. - Я услышала пушку, – произношу я, ощущая, как по щеке катится горячая слеза. – Где ты был? Я думала, что… Сжав руку в кулак, ударяю его по груди и отталкиваю от себя. - Ты напугал меня до чертиков! Я отворачиваюсь и порывисто стираю слезу тыльной стороной ладони. Сейчас не время показывать зрителям свою слабость. Они не увидят мои истинные эмоции, слезы, которые я едва сдерживаю. - Китнисс… Трава шелестит под ногами напарника. Пит подходит ко мне и обнимает со спины, уткнувшись лбом в мое плечо. - Все хорошо, - шепчет он. Горячее дыхание обжигает кожу в районе лопаток. – Теперь я рядом. Его руки едва ощутимо поглаживают мой живот. Пит не забывает о нашей маленькой игре. И сейчас мне становится не по себе. Наш ребенок – всего лишь миф, которому не суждено воплотиться в реальность. Если бы нас не отправили на Арену снова, мы с Питом были бы уже женаты. Со временем я смогла бы привыкнуть к мысли о том, что Пит – мой муж. Он не самый плохой кандидат на эту роль. Можно даже сказать, что мне повезло с женихом. Но случись так, решилась бы я когда-нибудь завести детей? Ответ лишь один: нет. Из-за страха однажды увидеть своего ребенка на арене Голодных игр, я никогда бы не пошла на это. Прикрывая глаза, представляю себе несуществующий мир, где нет места боли и страхам, где можно не бояться потерять близких, не бояться любить. Мир, где нашим детям ничего бы не угрожало. Я накрываю руки Пита своими ладонями и крепче прижимаюсь спиной к его груди. Вдох. Выдох. Пытаюсь задушить в себе крик отчаяния, рвущий душу на части. Для меня будущего не существует. Но я сделаю все для того, чтобы оно было у Пита. Со стороны пляжа раздается шум. Он нарастает с каждой секундой, превращаясь в оглушающий рев. А через пару мгновений сквозь заросли джунглей мы видим гигантскую волну, обрушивающуюся в море вокруг Рога изобилия. Вспененная вода с шипящим звуком накрывает берег и, отступая, оставляет после себя гладкий песок. Десять. До удара молнии остается всего два часа. - Нужно уходить, - тихо говорю я, поворачиваясь к Питу. Он опускает руки и оглядывается в поисках своего оружия, которое отбросил куда-то в траву, когда обнял меня. - Нам нужно решить в каком секторе будет безопаснее всего. - В неизвестные сектора лучше не соваться, - Пит подбирает мачете и отряхивает землю с лезвия. – Мы не знаем что еще могут придумать распорядители. - Тогда сойки-говоруны, - не задумываясь, предлагаю я. – Финник туда точно не сунется. Пит несколько секунд вглядывается в мое лицо, а затем согласно кивает. - Рано или поздно нам все равно придется убить его, - тихо произносит он, опуская голову. Жгучая ненависть к Капитолию с новой силой вспыхивает в сердце и плавно начинает поражать все тело, сковывая и причиняя боль. Финник. Враг, союзник, друг. К сожалению, удача сегодня не на его стороне. Свой долг я не смогу выплатить. - Остается надеяться, что это сделает кто-то другой. - Сколько трибутов осталось? – спрашивает Пит. - Семеро, включая нас. Когда пушка стреляла в последний раз – портрета на небе не было. И я… - Подумала, что меня убили, - усмехается напарник. - Это могла быть Джоанна, - рассуждаю я, игнорируя его усмешку. Я чуть не свихнулась, когда услышала пушку, а он смеется. Поджав губы, я прохожу мимо него и упрямо бреду вглубь джунглей. Но Пит перехватывает мою руку и резко притягивает меня к себе. Его теплые губы накрывают мои. Поцелуй требовательный, но нежный, с примесью отчаяния. Сердце срывается куда-то вниз, а горячая волна разливается по телу, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. Я прерываю поцелуй, но Пит не дает мне отстраниться. - Не волнуйся, Китнисс, - шепчет он мне на ухо. – Скоро все закончится, и ты сможешь больше никогда не притворяться. Ты покинешь эту арену живой, обещаю. Я замираю. Пит думает, что все мои поцелуи, все мои чувства – фальшь. Возможно, так и есть. Я еще не разобралась в себе, да это уже и ни к чему. Но мне горько от того, что Пит навсегда запомнит меня такой: лживой и неспособной любить. Я не хочу, чтобы он прожил с этой болью всю оставшуюся жизнь. И единственное, что я могу сделать для него в последние отведенные нам дни, а может, часы – подарить всю нежность и чувства, на которые только могу быть способна. И поэтому, когда Пит уже хочет отпустить меня, я обхватываю его лицо ладонями и, придвинувшись ближе, шепчу так тихо, что услышать может только он: - Я не притворяюсь.