Клетка для Пересмешницы

Loreen – Heal В воздухе витает удушливый аромат тропических цветов. С каждой минутой жара становится все невыносимее. Я с трудом заставляю себя переставлять отяжелевшие ноги. В глазах начинает темнеть. Не помню, когда в последний раз позволяла себе отдохнуть на Арене. Пит не выпускает мою руку. Я чувствую приятные поглаживая его пальцев, на несколько мгновений забывая об усталости. Меня не покидает странное, но такое приятное ощущение тепла внутри. Не жара, опаляющая кожу. Нежность, согревающая душу. Краем глаза я улавливаю какое-то движение и резко поворачиваю голову. За широким стволом дерева мелькнула мохнатая морда. Обезьяна-переродок. Мутанты не тронут нас, пока не пробьет их час, но я невольно напрягаюсь, вспомнив тело морфлингистки в руках Пита и кровавый рисунок на его щеке. Напряжение лишь возрастает, когда мы пересекаем границу сектора с сойками-говорунами. Я слышу взмахи иссиня-черных крыльев, вижу силуэты птиц в раскидистых ветвях деревьев, скрывающих от взора ночное небо. Но это лишь мое воображение, которое затеяло свою игру, это мои страхи, подпитываемые воспоминаниями о криках Прим и Гейла. Шорох, раздавшийся прямо над нашими головами, заставляет меня резко вырвать свою руку из ладони Пита. Я достаю стрелу из колчана и натягиваю ее на тетиву, целясь в невидимого врага. Но в поле зрения нет ни одной сойки. Лишь маленький зверек, похожий на белку, ловко перепрыгивает с ветки на ветку. - Китнисс, - тихо произносит Пит. – Все в порядке. Сейчас только одиннадцатый час. Его рука ложится на мое плечо, и я со вздохом опускаю лук. Прячу стрелу обратно в колчан и озираюсь по сторонам. Нас окружает мрачная зелень джунглей, притворно тихих и спокойных. Гладкостволые деревья плотно увиты лианами, а заросли высокой травы становятся все гуще. - Мы ушли далеко от пляжа, - говорю я. – Нужно вернуться. - У силового поля будет безопаснее, - возражает Пит. - Знаю, просто… - я запинаюсь. Не могу отделаться от неприятного чувства тревоги. Скоро финал. На Арене остались лишь сильнейшие. Неизвестно что может прийти в голову распорядителям на этот раз, чтобы загнать всех профи в один угол. - Глубоко в джунглях мы можем оказаться в ловушке. Пит несколько секунд молча смотрит на меня, а затем кивает. - Хорошо. Давай вернемся на пляж. И снова Пит делает это – безоговорочно доверяется мне. Он согласился не вступать в союзы с другими трибутами до начала Игр, поддержал в решении покинуть остальных в преддверии гибели профи. Пит доверяет мне свою жизнь, ступая за мной, словно тень, готовый подставить плечо в любой момент. Он снова пытается спасти меня, принося себя в жертву. Пит – единственный, кого не изменили Игры. Он совершает свой маленький бунт, акт неповиновения, идя против правил. И я надеюсь лишь на то, что его оставят в покое, когда все закончится, когда я буду мертва. Пит идет впереди, прорубая путь сквозь заросли с помощью мачете. Трава шелестит под ногами и вместе с влажной землей прилипает к ботинкам. Наконец, впереди между деревьями показываются просветы. В сотне метров от нас в лунном свете серебрится водная гладь озера. Становится слышным шум волн, омывающих песок. Подобраться ближе мы не рискуем. План Бити, возможно, все еще в силе. Пит нарезает высокой травы и складывает ее у основания дерева с самым толстым стволом, сооружая подстилку. - Ты спишь первая, - произносит он. Я не возражаю. Голова гудит от усталости, во рту пересохло. Я снимаю колчан со стрелами и бросаю его рядом с подстилкой. Туда же отправляется лук. Пит в это время осторожно заколачивает выводную трубку в ствол дерева при помощи камня. Постукивание затихает, и вскоре через маленькое круглое отверстие тоненькой струйкой начинает течь живица. Теплая жидкость практически не ощущается во рту, но все же утоляет жажду. Мы подставляем под струю лица, смывая пот со лба и шеи. - Поможешь? – тихо спрашиваю Пита, поворачиваясь к нему спиной. Он медлит несколько секунд, а затем я чувствую, как его пальцы, ненадолго задержавшись на собачке молнии, медленно тянут ее вниз. Я придерживаю костюм спереди, прижимая руки к груди. Застежка замирает в районе поясницы. Внутри снова образовывается странное тянущее чувство. Возникает желание. Новое и ни с чем не сравнимое. Я хочу, чтобы Пит коснулся меня. И он касается. Набрав воды, он проводит влажной ладонью по моей спине. Мне жарко, но я начинаю дрожать, когда по телу пробегает волна мурашек. Возможно, я должна сейчас думать о Гейле, испытывать чувство вины, стыда. Но мне уже все равно. Мне больше не перед кем держать ответ, кроме как перед самой собой. И я знаю свой ответ. В этот момент мне хочется быть с Питом. Мне и раньше хотелось быть с ним, но ничего подобного я никогда не испытывала. Поцелуи имели другой вкус, объятия несли иной смысл. Я сознательно отталкивала любовь, навязанную мне Играми, Капитолием. И никогда не думала, что все может быть иначе. Не думать. Не сопротивляться. Не жалеть. Я слегка закусываю губу, когда пальцы Пита касаются моей поясницы, вызывая новую волну мурашек. Но внезапно все прекращается. Пит застегивает молнию и, запечатлев легкий поцелуй на моей шее, наклоняется к уху. Его горячее дыхание обжигает кожу. - Иди спать, Китнисс, - шепчет он. Усталость, словно с новой силой, накрывает меня с головой. Ноги подкашиваются. Я бы не упала, но Пит подхватывает меня на руки, и уже через несколько секунд мое тело тонет в мягкой траве. - Не уходи, - прошу я, ухватив Пита за рукав комбинезона. - Я здесь, - тихо отвечает он. Трава шелестит под его телом, когда он устраивается рядом. Я кладу голову ему на живот. На лице появляется улыбка, когда его пальцы по привычке начинают перебирать пряди моих волос. Прикрываю отяжелевшие веки и, наконец, позволяю телу расслабиться. Уже погружаясь в сон, слышу, как Пит что-то шепчет. - Спи. Я рядом. Меня будит полночный удар молнии. По привычке начинаю считать разряды. Пит, приподняв голову, смотрит в ночное небо, озаряемое вспышками. Мое сердце замирает на последних ударах. Я жду выстрела пушки. Но, когда удары затихают, уступая место грозе, ничего не происходит. Впрочем, как и в следующие два дня. Я разделываю тушку безымянного зверька, пока Пит поджаривает орешки, кидая их в силовое поле. - Хеймитч хоть бы хлеба нам прислал, - ворчу я, насаживая мясо на длинную палку. - Думаешь, он злится из-за того, что мы ушли от союзников? – Пит собирает орешки в широкий лист с загнутыми краями, используя его как миску. - Рано или поздно нам пришлось бы это сделать, - я пожимаю плечами. – И это не повод морить голодом своих трибутов! Финник сейчас откормится на подарках от спонсоров, и мы уже с ним не справимся. Озираюсь по сторонам в поисках камеры, но не найдя ее, просто задираю голову вверх. - Хеймитч, шевели своей пьяной задницей и пришли нам хлеба! – говорю я как можно громче. В прошлый раз сработало. Но не сейчас. Заветный парашют с буханкой хлеба так и не спускается с неба. Пит усмехается, забирая мясо у меня из рук. Он бросает палку в силовое поле. Раздается грохот и в воздухе появляется запах горелого мяса с примесью мерзкой вони, похожей на тухлятину. Пит срезает пригорелые места и принюхивается. - Это можно есть? – хмурясь, он протягивает мясо мне. Я на свой страх и риск решаюсь откусить кусочек, но сразу же выплевываю. Грызун снова оказался несъедобным. Прокормиться на Арене становится все сложнее. Выследить хоть одного зверька практически невозможно. Они будто вымерли. А если и повезет, мясо все равно оказывается несъедобным. Распорядители явно подталкивают нас к соленому озеру, где можно наловить рыбы или моллюсков. Возможно, наши союзники сейчас как раз занимают пляж и вдоволь набивают пузо морепродуктами. Но мы рискуем ступить на песок, лишь когда близится час действия ловушек в секторе. Тогда мы переходим в сектор с обезьянами-переродками, а по истечении часа – возвращаемся обратно. К счастью, мы всегда остаемся незамеченными, впрочем, как и наши враги. И теперь мы снова наедаемся поджаренными орешками и возвращаемся обратно к пляжу. Желудок, недовольный рационом, начинает сводить. Я морщусь и прижимаю руку к животу. Возможно, богатые зрители не останутся равнодушными к мучениям «беременной» девушки. Вспоминаю нашу первую Арену и способы, которыми приходилось выклянчивать подарки. Похоже, снова придется пустить в ход старые приемы, чтобы разжалобить спонсоров. - Пит, - зову его, глядя на свой живот. – Как ты думаешь, кто там? Мальчик или девочка? Пит пару секунд хмурится, а потом со вздохом подходит ближе и кладет свою ладонь на мой живот. - Я бы хотел девочку, - серьезным тоном произносит он, глядя мне в глаза. – Чтобы она была похожа на тебя. Пит убирает руку и, резко развернувшись, идет в сторону пляжа. Я замираю. Мое сердце сжимается. Хоть это и игра на камеры, Пит сейчас был абсолютно серьезен. Он говорил о том, о чем мечтал и чему уже никогда не случиться. Горький привкус от орешков становится еще горче. Боль разъедает внутренности. Витавший в воздухе приторный удушливый аромат тропических цветов становится насыщенней. Все вокруг расплывается в какой-то золотистой дымке. Дура, какая же я дура. Своей бесчувственностью и расчетливостью я снова причиняю боль Питу. Прав был Хеймитч – даже пусть я проживу сотню жизней, никогда не смогу стать достойной его. Глаза начинают чесаться и щипать. Я до боли растираю их пальцами, ощущая влагу на коже. - Китнисс? – встревоженно зовет Пит. Я с трудом заставляю себя не чесать глаза и пытаюсь открыть их. Ничего не вижу. Все вокруг расплывается, превращаясь в смесь пятен. Белый, мутно-зеленый, черный. Белые мерцающие точки вспыхивают и гаснут. Зелень вытесняет все остальные цвета. - Пит? – испуганно кричу я. – Пит, я ничего не вижу! Пит что-то кричит в ответ, но его голос заглушает громкий звенящий гул, идущий словно из-под земли. Почва под ногами начинает вибрировать. Я присаживаюсь на корточки, стараясь удержать равновесие. Гул становится громче. Я пытаюсь заткнуть уши, но звук уже в моей голове. Барабанные перепонки готовы лопнуть. Зеленая карусель перед глазами вызывает тошноту. Я прижимаю ладони к вискам и закрываю глаза. Крик рвется наружу, царапая горло. Но я не слышу себя. Лишь этот чудовищный гул, который стихает так же резко, как и появился, оставляя после себя лишь звенящую тишину и темноту. Я быстро моргаю, не веря тому, что вижу. Точнее тому, чего не вижу. Распорядители сделали новый ход в этой игре. И похоже, я только что в ней проиграла. Застигнутая врасплох, напуганная и слепая.