Клетка для Пересмешницы

Imagine Dragons – Battle Cry Тишина, царящая в джунглях, сменяется стрекотанием насекомых-переродков. Соседний сектор активен. А это значит, что полночь уже близко, и действовать нужно быстро. Мы уже почти на краю арены и, прошагав еще около пятидесяти метров, наконец, оказываемся на небольшой поляне. Золотистые нити, поблескивая в лунном свете, увивают толстый ствол дерева. Катушка лежит в зарослях травы неподалёку. - Странно, – протягивает Пит. – Зачем они оставили провод? - Либо он им уже без надобности, – я пожимаю плечами, – либо они не думают, что мы станем сюда соваться. Пит поднимает катушку с земли. - Нужно торопиться, скоро полночь, – он выжидающе смотрит на меня. - Пит, – мой голос слегка дрогнул, и я, в надежде, что напарник не заметит мою нервозность, быстро продолжаю. – Одна я сделаю это быстрее. - Одна? – Пит хмурится. – О чем ты говоришь? Гипнотизируя глазами катушку, я уже открываю рот, чтобы вытолкнуть из себя порцию необходимой лжи, но Пит начинает говорить раньше. - Ты весь день убеждала меня в том, что еще не время... - Я только отнесу катушку на пляж, – быстро говорю я и подхожу к нему ближе. – А ты присмотришь за проводом. Пит молча сверлит меня взглядом. Становится не по себе. Я не хочу врать ему снова, но придется. - Я привлеку к себе внимание остальных. Как только катушка окажется в воде, я начну кричать, буду звать тебя. Профи сбегутся на пляж… - Потом ударит молния, и все, кто окажутся в воде или на мокром песке будут мертвы, – заканчивает за меня Пит словами Бити. - Да. - И ты в том числе. Я замираю. - Думаешь, я не разгадал твой настоящий план? – голос Пита едва не срывается на крик. – До каких пор ты будешь делать из меня идиота, Китнисс? Его слова отдаются болью в груди. Кажется, все мои планы рушатся на глазах. Я делаю глубокий вздох, пытаясь прогнать отчаяние, проникающее в разум. - Почему ты решил, что я пытаюсь обмануть тебя? - Ты сама себя выдаешь, – Пит зол. – Если бы ты действительно хотела вернуться домой – давно бы оставила меня! - Считаешь, я могла бы? – шепотом спрашиваю я. Пит молчит. - Смогла бы просто уйти? - Китнисс… Нужно срочно что-то делать. Нельзя продолжать этот разговор. В голову приходит лишь одна идея... желание. Я резко подаюсь вперед и, обхватив его шею ладонями, целую Пита. Что-то с глухим стуком падает на землю. Катушка. Сердце отчаянно трепещет в груди, словно пытаясь пробить себе путь наружу. Колени подкашиваются, и я едва стою на ногах, но сильные руки крепко держат меня. Широкие ладони поглаживают поясницу, вызывая трепет во всем теле. Губы Пита мягкие и горячие. Я целую жадно, отчаянно. В последний раз. Кислород покидает легкие. Нехотя, я прерываю поцелуй, но не спешу отстраняться от Пита. Он прислоняется своим лбом к моему и прикрывает глаза. - Что же ты делаешь, Китнисс? – его дыхание обжигает кожу. Глаза щиплет от подступающих слез, и мне едва удается подавить всхлип, рвущийся из груди. Ноги становятся ватными. Язык немеет, а губы начинают подрагивать. Пусть совру, но я должна сказать ему. И будет ли это ложью на самом деле? Пит вызывает во мне эмоции, чувства, которых я не знала раньше. В его руках я готова раствориться. Его поцелуи рождают огонь в груди. Возможно, будет проще, если я сама поверю. Мои ладони скользят по гладкой коже его груди, задерживаются на затянувшихся ранах и плавно перемещаются на шею. Пит наклоняется ко мне ближе, еще ближе. - Я люблю тебя, – шепчу ему в губы, и сердце спотыкается от этих слов. Пит замирает. Кажется, на какой-то момент он даже перестает дышать. Зажмурившись, я прячу лицо на его груди, прижимаясь губами к нежной коже. - Зачем ты говоришь это сейчас? – тихо спрашивает Пит. Его ладонь ложится на мою щеку, и он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Говорю, потому что знаю, что вижу тебя в последний раз. Потому что я собираюсь умереть на пляже вместе с остальными. - Просто хочу, чтобы ты знал… К глазам снова подкатывает предательская влага, горло сжимает спазм. Нужно скорее уходить, иначе я расплачусь прямо перед Питом. Приказываю себе держаться. В полночь все закончится. - Все будет хорошо, – заверяю я. – Ты, главное, держись подальше от дерева. - Китнисс, – тихо произносит Пит. – Не делай глупостей, хорошо? Словно острое лезвие разрывает внутренности. - Не волнуйся, – я киваю. – Скоро увидимся. Прощай, Пит. Я пускаюсь в путь вниз по склону, но перед тем, как скрыться в темноте джунглей, позволяю себе обернуться. Пит стоит на прежнем месте и провожает меня взглядом. Тело немеет от желания вернуться, сказать, что я неправа, и что мы сможем дойти до конца вместе, как уже было раньше. Но ноги уже несут меня прочь. На этот раз победитель будет только один. И это будет Пит. Трава царапает голые руки до крови. Я спотыкаюсь о каждую кочку. Все вокруг расплывается во влажной пелене, застилающей глаза. Мне хочется упасть на землю и захлебнуться в рыданиях, утонуть в горечи отчаяния. Я останавливаюсь и прислоняюсь лбом к шершавому стволу дерева. Беззвучные крики горячим дыханием вырываются из груди. Я прикусываю кожу на костяшках пальцев, пытаясь привести себя в чувство. По щекам текут слёзы, обжигая солью губы, которые всего несколько минут назад впитывали нежные поцелуи Пита. Новый спазм сжимает горло. Я с трудом сглатываю и делаю глубокий вздох. Нужно собраться. Время не станет ждать. Полночь уже близко. Я быстро стираю слёзы тыльной стороной ладони и, крепко сжав ручку катушки в ладони, продолжаю двигаться в сторону пляжа. Но не успеваю пройти и ста метров, когда по джунглям эхом разносится оборвавшийся крик. - Китнисс! Мое сердце спотыкается вместе со мной. Пит. Они нашли его. Волна жара захватывает мое тело. Я уже хочу бросить катушку на землю и нестись со всех ног обратно к Дереву молний, но она, дернувшись, сама вылетает из моих рук. Блеснув в лунном свете, провод со свистом бьет по ногам, разрывая кожу. Тихий вскрик срывается с губ. Носком ботинка я отбрасываю от себя проволоку и срываюсь вверх по склону. Искусственная природа против меня. Кажется, будто валуны стали больше, а склон еще круче взмывает вверх. Я быстро выбиваюсь из сил. Легкие горят огнем, а желудок хочет избавиться от плотного ужина. Пит. Сердце, пропустив удар, устремляется куда-то в пятки. Пушка не стреляла. Он все еще жив. Нужно торопиться. Моя нога внезапно проваливается между камней и я, потеряв равновесие, приземляюсь на твердую поверхность. Удар выбивает весь кислород из легких. Лодыжка немеет от боли. Ладони разодраны в кровь. Сжав зубы, я поднимаюсь на ноги. Делаю шаг. Еще один. Плевать на боль. Я должна вернуться и помочь Питу. Снимаю с плеча лук и кладу стрелу на тетиву, пачкая древко кровью. И в этот момент я слышу, как кто-то бежит вниз по склону прямо в мою сторону. Едва не упав, ныряю в тень ближайшего куста. Сейчас нельзя показываться. Сначала я должна удостовериться в том, что Пит в безопасности. Темная фигура проносится мимо куста, и я узнаю Финника. Это означает, что Брут и Энобария мертвы. - Китнисс! – это больше походит на крик о помощи. – Китнисс, где ты? Он и вправду думает, что я отзовусь? Или решил сыграть со мной в дурачка? Финник скрывается за деревьями, и только тогда я выползаю из-под куста. Теперь я двигаюсь медленнее, стараясь прислушиваться ко всем звукам. Стрекотание насекомых в соседнем секторе усложняет эту задачу. Наконец, различаю впереди уже знакомый проволочный узор. Быстро оглядываясь по сторонам, медленно выхожу на поляну, где рассталась с Питом. - Пит? – тихо зову я. Под­хо­жу бли­же к де­реву и в за­рос­лях тра­вы ед­ва не спо­тыка­юсь о чье-то тело. - Пит, – я падаю на колени рядом с ним. Касаюсь его запястья и, нащупав пульсирующую точку, облегченно выдыхаю. Так учила мама, и я мысленно благодарю её - этот приём спасает меня от совсем ненужной сейчас истерики. Я осматриваю тело Пита, но ничего, кроме глубокой раны на правой руке не нахожу. Похоже, его ударили по голове. Тихий стон срывается с бледных губ, но Пит по-прежнему без сознания. - Все в порядке, – шепчу я ему, хоть и понимаю, что он меня не слышит. – С тобой все будет хорошо. Я обхватываю запястья Пита ладонями и, слегка нагнувшись, тяну его тело на себя. Ногу сводит от боли, но я продолжаю упрямо тащить Пита подальше от дерева, в которое совсем скоро ударит молния. Теперь моя задача заключается в том, чтобы найти и убить всех соперников, пока Пит не истечет кровью. А уж в Капитолии ему помогут. Со стороны Дерева молний раздается шелест травы. Прислушиваюсь и понимаю – что-то изменилось. Стрекотание насекомых почти затихло. Дотащить Пита до соседнего сектора до того момента, как путь перекроет невидимый барьер, я не успею. Руки ноют от тяжести его тела, а ногу я и вовсе почти не чувствую. Напомнив себе, что нужно оставить силы на бой с соперниками, прячу Пита в густых зарослях на довольно безопасном расстоянии от Дерева молний, в надежде, что зона поражения не столь обширна. Лицо Пита горит, на лбу выступили капельки пота. Затыкаю его рану мхом, чтобы замедлить кровотечение, а затем наламываю веток и укрываю ими тело напарника. Вряд ли кто-то сможет найти Пита, но лишняя осторожность не помешает. - Держись, – наклоняюсь к нему и касаюсь его губ своими. Звук, похожий на взрыв, заставляет меня резко вскочить на ноги. Я смотрю на небо и понимаю, что это не молния. Бросив последний взгляд на Пита, я иду в ту сторону откуда раздался звук. Это снова возвращает меня к Дереву молний. В ноздри ударяет запах горелой плоти и жженых волос. Лук наготове. Ищу кого-нибудь, чтобы пустить стрелу в грудь. Но вокруг никого нет. Никого, кроме Бити, лежащего на земле в десятке метров от меня. - Бити? – я опускаюсь рядом с ним на колени. Он жив, но без сознания. На его руке я обнаруживаю такую же рану, что и у Пита. Глубокий надрез чуть ниже локтя. Но что более удивительно – в ладони Бити зажата рукоять мачете Пита. Лезвие плотно обмотано проводом, другой конец которого тянется к дереву. Сбитая с толку, я начинаю тормошить изобретателя. - Бити! Бити, что случилось? Что ты пытался сделать? Но ответа от Бити мне не добиться. Я забираю мачете из его рук и поднимаюсь на ноги. Растерянно оглядываюсь и только теперь замечаю квадратики силового поля, мерцающие всего в паре шагов от тела Бити. С виду кажется, будто он пытался пробить барьер с помощью мачете. Но к чему это должно было привести? Пит чуть не погиб, когда наткнулся на силовое поле. Или, может, все дело в проводе? Это и пытался сделать Бити? Направить энергию грозы в силовое поле? И что тогда с нами случится? Мы все поджаримся? Я раздраженно отбрасываю мачете в сторону. Нет смысла пытаться понять, что здесь произошло. Ответов мне никто не даст. Бросаю взгляд на Бити. Он явно не жилец. Обильная кровопотеря и ожоги сделают свое дело. - Китнисс! – голос Финника раздается издалека, но он явно бежит в эту сторону. Это мне на руку. Нет смысла носиться по джунглям, выслеживая соперников. Можно заманить их всех прямо сюда, к дереву, которое совсем скоро само превратится в оружие. - Финник! – кричу что есть мочи. – Финник, я здесь! Я слышу их. Приближаются с двух сторон. Джоанна и Финник несутся прямо навстречу смерти. Присаживаюсь на одно колено и направляю наконечник стрелы вглубь джунглей, откуда предположительно появится Финник. И вот, я уже вижу его, несущегося в мою сторону. Он пока не видит меня – я скрыта зарослями травы. - Китнисс, где ты? – Финник выбегает на поляну и растерянно оглядывается по сторонам. Слегка разворачиваюсь, пытаясь принять более удобную позицию для меткого выстрела, но больная нога подводит меня, и я с шумом заваливаюсь на землю. Финник резко оборачивается и упирается взглядом в наконечник стрелы, направленный в его грудь. Я быстрее. - Китнисс, – он делает шаг мне навстречу, приподняв руку. Все, что я вижу в этот момент – темные пятна крови на его ладонях, на лезвии трезубца. И кажется, я догадываюсь чья эта кровь. Пальцы туже натягивают стрелу на тетиву, когда Финник делает еще один осторожный шаг. - Стой, где стоишь, Одэйр, – мой голос звенит от ярости. В ответ Финник делает совершенно неожиданную вещь – бросает свой трезубец на землю. Ошеломленная, я замираю на несколько секунд. Он что, надеется на то, что я не стану стрелять в безоружного? Я не настолько благородна. Не тогда, когда его руки в крови Пита. - Подними оружие, Финник, – твердо произношу я. Но он и не думает двигаться. - Китнисс, ты не должна этого делать. - Ты пытался убить Пита! – я срываюсь на крик. - Я... нет, – Финник запинается. – Я пытался спасти его. Он заговаривает мне зубы. Ждет, когда появится Джоанна и проломит мне череп топором. - Это ничего не меняет, – напряжение в дрожащих пальцах становится все сильнее. Стрела готова сорваться с тетивы в любой момент. – Я спасу его. Я должна спасти Пита. - Ты спасешь его, – Финник протягивает руку вперед, словно желая коснуться наконечника стрелы. – Просто вспомни, кто твой настоящий враг. Враг. Враг. Враг. В голове настойчиво пульсирует одно воспоминание, в котором эти слова произнес Хеймитч накануне старта Квартальной бойни. Кажется, будто сам ментор прямо сейчас нашептывает мне: «Ну же, Китнисс, думай!». Он знал – я всё пойму. Тогда я и не задумалась о том, что имел ввиду Хеймитч. И только сейчас смысл таинственной фразы становится предельно ясным. Враг. Это тот, кто держит в страхе всю страну, отправляя детей на бойню. Тот, кто морит людей голодом, устраивает порки и публичные казни. Мой лук медленно опускается. Да, мне известно, кто мой враг. И это вовсе не Финник или Джоанна. Огненная Китнисс снова облажалась, направив всю свою злобу против других трибутов, которые являются такими же пешками в руках Капитолия. В этот момент я смотрю на провод Бити совсем другими глазами. Опустившись на колени, быстро снимаю провод с мачете Пита. Все вокруг резко стихает. Вот, уже сейчас. Небо быстро затягивает в плотный водоворот грозовых облаков, но это не мешает разглядеть странно подрагивающий квадратный клочок пустого пространства. Как Бити это называл? Изъян в системе? - Китнисс, нам нужно убираться отсюда, – Финник пытается схватить меня за руку, но я уворачиваюсь в сторону. Трясущиеся пальцы наматывают обрубленный конец провода на наконечник стрелы. Я встаю в полный рост и целюсь прямо туда – в край квадратика, в трещинку. - Это для тебя, Сноу, – надеюсь, он видит меня прямо сейчас. Улыбнувшись, я расслабляю пальцы и отпускаю тетиву. Стрела, попав в цель, тянет за собой провод. В этот момент в дерево бьет молния и серебристая нить яркой вспышкой врезается в купол. А потом звучит взрыв. Я ничего не успеваю увидеть. Нас с Финником отбрасывает на несколько метров. Голову пронзает жгучая боль – на моем пути оказывается камень. Горячая струйка бежит по виску, заливаясь в глаза. Сплюнув землю, я переворачиваюсь на спину и вижу небо, расцветающее яркими всполохами дневного света, просачивающегося сквозь дыры в куполе. Где-то там, совсем рядом – реальный мир. Я протягиваю руку к свету, будто могу коснуться настоящего неба, но кто-то хватает меня за запястье и резко поднимает с земли, сотрясающейся от взрывов. - Китнисс, – я различаю приглушенный голос Финника. Кажется, он кричит, но я с трудом улавливаю обрывки его слов. В ушах звенит. - Китнисс, где Пит? Зелень расплывается в золоте дневного света. Я наблюдаю, как массивные панели купола, падая, взрывают землю и разбрызгивают грязь. - Китнисс, очнись! – продолжает кричать Финник, пытаясь привлечь мое внимание. – Мы должны найти Пита! Где он? Его последние слова тонут в звуке нового взрыва. Кусок металла врезается в землю в паре метров от нас. Пит. Лед бежит по венам. Я вырываюсь из рук Одэйра и, шатаясь, бреду прочь от дерева молний. Кровь заливает глаза. Все вокруг опасно накреняется и пускается в разноцветную пляску. Я замираю, позволяя Финнику поддержать меня, пока качка не утихнет. Смахнув с лица кровь и глубоко вздохнув, я снова заставляю себя делать шаги. Боль меня уже не волнует. Мне плевать на взрывы. Я должна добраться до Пита. - Финник! – откуда-то издалека доносится крик Джоанны. В её голосе резкими переливами ощущаются ноты отчаяния. Я поднимаю взгляд на растерявшегося Финника. - Иди, - пытаюсь сказать я, но издаю лишь невнятный хрип. Тогда я просто киваю в ту сторону, откуда раздался крик Джоанны и, развернувшись, иду прочь от Финника. Спустя несколько десятков метров позволяю себе обернуться. Он исчез. И это правильно. В последний момент мы должны быть с теми, кого любим: будь то напарник, друг, любимый. Языки пламени скользят по деревьям. Я уворачиваюсь от горящих лиан и едва не падаю, когда новый осколок неба взметает фонтаны грязи. Сердце больно ударяется о ребра, когда я добираюсь до знакомых зарослей, где оставила Пита. Огромный кусок металла повалил ближайшее дерево. Его ствол объят огнем. Несмотря на ужас, тяжестью сковавший ноги, приказываю себе двигаться вперед. Обойдя дерево, я вижу знакомую насыпь веток в опасной близости от пламени. Еще несколько секунд, и оно перекинется на тело Пита. Я бросаюсь к нему. Скинув ветки, хватаю его за руку и оттаскиваю дальше. Крик боли рвет горло, но я его не слышу. Арену продолжают бомбить. Наши смерти хотят сделать более зрелищными, изрядно приправив картинку кровью и горелой плотью. Новый взрыв отбрасывает меня от Пита. Осколки впиваются в спину. Каждое движение проталкивает их все глубже в тело. Каждый вдох причиняет жуткую боль. Осторожно поворачиваю голову к Питу. Он лежит в паре метров от меня. Сцепив зубы от невыносимой боли, пытаюсь дотянуться до него, но понимаю, что не смогу. Слезы, смешиваясь с кровью, обжигают кожу. Прости меня, Пит. Прости, что не спасла. Более того, украла последнюю надежду на твое спасение. Мой бунт развязал распорядителям руки. Они уничтожат нас всех. Я смотрю на лицо Пита - бледное, но по-прежнему красивое. Пытаюсь представить, как касаюсь его руки, переплетая наши пальцы. Воскресив в памяти это ощущение, я поворачиваю голову, чтобы в последний раз увидеть небо. Оно прямо надо мной. Где-то рядом ярко-оранжевое пламя обнимает зелень джунглей, лаская густые кроны деревьев своими языками. Но я смотрю только на золото, лучами стекающее сквозь брешь в куполе. Мрак окутывает мое сознание, прогоняя свет. И последнее, что я вижу – челюсти планолёта, зависшие прямо надо мной.