Клетка для Пересмешницы

Snow Ghosts – The Hunted Боль ушла давно. День, два, а то и несколько месяцев назад. Время исчезло. Оно растворилось во мраке – гудящем и невесомом. Я парю в нем, легкая, как пёрышко. Я умерла? Похоже на то. Неправы те, кто верят в перерождение, будто мы получим новую жизнь, новый шанс. Горько ошибаются те, кто считают, что после смерти мы встретимся со своими мёртвыми близкими. Смерть словно смеется над нами, бросая в темную пучину, где все воспоминания постепенно канут в небытие, и мы навсегда потеряем себя. Мутные, кажущиеся нереалистичными, отголоски оборвавшейся жизни вспыхивают во тьме, все еще напоминая, кем я была, через что прошла. И тогда мне хочется поскорее забыть, поскорее исчезнуть, слиться с пустотой. Я помню взрывы и огонь, обнимающий деревья, Пита, истекающего кровью. Пит. Воспоминание о его бледном лице, на котором играют блики пламени, отдаётся легким ударом в том месте, где должно быть сердце. Сердце? Разве мертвым положено его иметь? Заключенное в грудную клетку, оно трепещет. Я чувствую его. Внезапно меня окутывает тепло. Оно осторожно касается каждой части тела, оставляя легкую тяжесть. Мрак медленно растворяется, разбиваясь о свет, проникающий сквозь слипшиеся веки. Я все еще жива? Пытаюсь пошевелиться, отчего онемевшие конечности начинает слегка покалывать. Приоткрываю глаза и сразу прижимаю к лицу ладони, пытаясь спрятаться от слепящего света, отталкивающегося от белоснежных стен. Я не вижу ни одной лампы, словно свет существует здесь сам по себе. Растерянно оглядываясь по сторонам, я медленно поднимаюсь на ноги. Белый цвет. Он пожирает окружающее пространство: пол, стены, потолок. Я сама растворяюсь в нем, заключенная в белоснежный костюм из ткани, настолько легкой, что она практически не ощущается кожей. Босыми ногами ступаю по прохладному полу, и через несколько шагов натыкаюсь на стену. Касаясь пальцами гладкой поверхности, очерчиваю границы небольшой комнаты, которые можно обнаружить лишь наощупь. Здесь нет дверей. Здесь ничего нет. Это клетка. Голова начинает кружиться. Мысли размывает волной пустоты, оставляющей лишь вопросы. Я прислоняюсь к стене и прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Что стало с Ареной? Я взорвала силовое поле, а после, распорядители активировали бомбы, уничтожившие Арену. Где я нахожусь? В Капитолии. Это я знаю точно - видела челюсти планолета за миг до того, как отключиться. Жив ли Пит? Я здесь, в Капитолии. Живая. И это не оставляет никаких шансов для остальных трибутов - победитель может быть только один. Внутренности сжимают невидимые тиски. Пит мёртв? Горло охватывает спазм, и я перестаю дышать. Скользя спиной по стене, я опускаюсь на пол и сворачиваюсь калачиком, обхватив колени руками. Первая слеза несмело прокладывает влажную дорожку по виску. Вторая уже щекочет переносицу, а потом растворяется на белоснежном полу. И снова я это сделала – все испортила. Просила Хеймитча помочь Питу на Арене, и сама же уничтожила все его шансы. Уничтожила. Взорвала. Сожгла. Жестокий огонь пощадил лишь меня. Подпалив крылья, Сойка-пересмешница выбралась из пламени, чтобы угодить прямо в клетку. Для всех я уже давно мертва. В Двенадцатом, вероятно, уже прошли двойные похороны. Раскрывать гробы, конечно, запретили, пояснив, что тела слишком сильно обгорели. Представляю свою могилу, усыпанную полевыми цветами. И еще одну, совсем пустую – рядом. Надеюсь, Прим не забудет о Пите и будет приносить цветы и ему тоже. Хочется, чтобы это были одуванчики. Внезапно погасший свет стирает глупую улыбку, коснувшуюся мокрых от слез губ. Что-то происходит. Мой слух улавливает тихое шипение и шелест одежды. Я замираю в ожидании того, что сейчас меня схватят миротворцы и поволокут к Сноу на допрос, приправленный избиениями, пытками. Мне не страшно. Я просто хочу, чтобы это закончилось как можно скорее. Может, правы те, кто верят в то, что после смерти мы встретимся с теми, кого любили? И тогда я увижу отца, Пита... Свет загорается вновь, но уже не такой яркий. Рядом со мной и вправду стоит миротворец. А в другом конце комнаты, будто увеличившейся в размерах - еще трое. Но я не обращаю на людей в форме никакого внимания. - Пит, - выдыхаю я. Он стоит перед миротворцами, всего в паре метров от меня. Хочется забиться в истерике. Я столько раз мысленно теряла его. И вот, Пит снова со мной. Живой и светящийся здоровьем. Я уже хочу кинуться ему на шею, но невидимая преграда на полпути отбрасывает меня обратно к стене. Удар выбивает кислород из легких, когда я приземляюсь на спину. - Китнисс, - Пит слегка покачивает головой. – Не надо. Я внимательно вглядываюсь в его лицо и только сейчас замечаю темные круги под глазами, тяжелый и полный боли взгляд. Поднявшись на ноги, снова подхожу к барьеру. Уже заношу руку, чтобы коснуться невидимой преграды, но вовремя одергиваю себя, заметив подрагивающий квадратик в пустом пространстве, прямо напротив моего лица. Силовое поле. Странно, что меня не убило. Вероятно, Сноу не хочет для меня такой легкой смерти, поэтому мощность поля ослабили. Пит делает нерешительный шаг мне навстречу, оглянувшись на миротворцев. Они по-прежнему неподвижно стоят на своих местах. Тогда он решается подойти вплотную к барьеру. - Китнисс, – его тихий голос обнимает каждую букву моего имени, а взгляд скользит по лицу, телу. – Ты в порядке… Пит глубоко вздыхает, на мгновение прикрыв глаза. - Пит, что… – начинаю я, но он прерывает меня, приложив палец к своим губам. - Слушай меня внимательно. Если ты что-то знаешь, – Пит запинается на мгновение и переходит на шепот. – Что бы ты ни увидела или услышала, не говори ему ничего. И тут, как по команде, миротворцы обступают Пита. В следующую секунду он оказывается на полу, и комната наполняется звуками глухих ударов. Крик застревает в горле, перекрывая кислород. Я падаю на пол рядом с барьером. - Я вижу, вы уже пришли в себя, мисс Эвердин. Быстро озираюсь по сторонам и не нахожу глазами говорящего – похоже, комната оснащена динамиками. Но я прекрасно знаю кому принадлежит этот сухой, надтреснутый голос. - Президент Сноу, – тихо произношу я. Миротворцы отходят от Пита и возвращаются на свои позиции, а он так и остается лежать на полу, морщась от боли. - Все в порядке, – одними губами произносит Пит, когда мы встречаемся взглядами. - С ним действительно все будет в порядке, если Вы расскажете мне о Восстании, – ядовитый голос Сноу гулко разносится по помещению. - Что? - О мятежниках, мисс Эвердин, о тех, с кем Вы вступили в заговор против Панема. - Но я ничего не… Не успеваю я договорить, как миротворцы вновь начинают по очереди бить Пита ногами. - Стойте! Нет! Глухие удары перемешиваются со звуками едва сдерживаемых стонов. Меня словно бьет током, когда я не удерживаюсь и набрасываюсь на барьер. В ушах звенит, а по рукам плавно растекается легкое онемение. - Думаю, Вы уже поняли, что неверно ответили на мой вопрос, – насмешливым тоном произносит Сноу. Я молча смотрю на капли крови на полу и носках ботинок миротворцев. Одно неверное слово, и они убьют Пита. Они и так убьют нас обоих. Это лишь вопрос времени. - Думайте, мисс Эвердин, вспоминайте. Я хочу, чтобы Вы рассказали мне все, что знаете. Даю Вам шесть часов на размышления. Я смотрю, как миротворцы поднимают с пола Пита. Его лицо и одежда в крови. Сам он без сознания. - Помните, жизнь мистера Мелларка будет зависеть от того, что именно я от Вас услышу. Свет гаснет, а когда зажигается вновь, я сижу уже в совершенно пустой комнате. Пустой, за исключением капель крови на белоснежном полу.