Клетка для Пересмешницы

James Vincent McMorrow – West Coast (Lana Del Rey Cover) Lorde – Yellow Flicker Beat Тихий писк эхом разносится по пустому пентхаусу. Ночной полумрак резко расступается, когда огни Капитолия сменяются яркими солнечными лучами. Зажмурив глаза, я лишь плотнее кутаюсь в теплое одеяло и утыкаюсь лицом в грудь Пита. Он глубоко вздыхает и крепче прижимает меня к себе. Всю ночь я не могла справиться с чувством тревоги и не сомкнула глаз, вслушиваясь в размеренное дыхание Пита. Сон попытался взять меня в свой плен лишь за несколько мгновений до странного сигнала, до сих пор нарушающего гнетущую тишину пентхауса. - Что это? – мои губы почти касаются горячей кожи. Пит не успевает ответить, потому что в следующую секунду мы оба вздрагиваем от тихого стука в дверь. В это же мгновение писк прекращается, и в комнату заходит безгласая. Я невольно расслабляю руку, которой крепко сжала ладонь Пита. На убийцу наша гостья никак не похожа. Лицо девушки прикрыто прозрачной сеткой из белых нитей, но видно, что она совсем юная. Завидев нас с Питом, замерших в обнимку в постели, безгласая спешит опустить голову и, подойдя к кровати, робко протягивает мне небольшой лист плотной бумаги. Заметив, как дрожат её руки, я забираю записку и выдавливаю из себя ободряющую улыбку: - Спасибо. Вздрогнув, девушка испуганно озирается по сторонам, а затем разворачивается и почти бегом покидает комнату. Правила остались прежними – разговаривать с безгласыми запрещено. Я перевожу взгляд на ровные буквы, выведенные аккуратным, почти каллиграфическим почерком:

«Мистер Мелларк, мисс Эвердин.

Надеюсь, вам комфортно в ваших прежних апартаментах. Рассчитываю на нашу скорейшую встречу. P.S.: Будьте готовы к 2:00 pm.

Кориолан Сноу»

Вежливость, перемежающаяся с приказом. Кажется, будто каждая буква послания пропитана каким-то опасным обещанием. Мы в его власти. Мы обязаны делать то, что он скажет. Пленники с обманчивой иллюзией свободы. Я молча передаю записку Питу и откидываюсь на подушки, прикрывая глаза ладонями. - Китнисс, – Пит мягко берет меня за запястья и, разведя мои руки в стороны, внимательно смотрит в глаза. – Послушай меня. Сейчас ты должна быть сильной. Не позволяй ему запугать себя. Я молча киваю, завороженная уверенностью, пропитывающей его слова. - Я рядом, – переходя на шепот, добавляет он. – Мы справимся. Пит рядом. Рядом. Рядом. Я приподнимаюсь и попадаю в крепкие объятия, обволакивающие, хоть на несколько мгновений, приятным чувством спокойствия. Пит уходит в ванную, а я еще долго лежу в постели, не в силах подняться. Мысли, словно тяжелые цепи, сковывают моё тело. Я не свожу взгляда с секундной стрелки часов, стремительно бегущей по кругу. Время - равнодушно. Непредвзятое, оно одинаково отсчитывает минуты нашего счастья, горя и страха. Мама и Прим, вероятно, сейчас сходят с ума от неизвестности. Трансляция игр прервалась, и что случилось на самом деле, никто не знает. Вряд ли по телевизору сообщали, что мы с Питом живы. Капитолию сейчас нет дела до переживаний родственников трибутов. Я отбрасываю в сторону маленькую подушку, которую мяла в руках до этого момента, и, наконец, заставляю себя подняться. Вода перестает шуметь, а значит, Пит сейчас выйдет из ванной. Посмотрев на себя, понимаю, что мне тоже нужно привести себя в порядок. Я направляюсь к двери, ведущей в мою гардеробную и, схватившись за резную латунную ручку, замираю. Прямо там, за этой дверью – Цинна, его душа, которая осталась в моих нарядах. Я разрушила главную идею моего стилиста, лишившую его жизни – символ революции. Но Сойка-Пересмешница – больше не символ. Она – предатель. Но привкус горечи сменяет злость, заполняющая мое сознание. Я не хотела быть этим символом. Не хотела, чтобы из-за меня погибали люди. Меня никто не спросил. Мне не оставили выбора. А я просто хотела выжить. Резко дернув ручку, я распахиваю дверь и прохожу внутрь гардеробной. Пошарив рукой по холодной стене, нахожу выключатель. Звучит тихий щелчок, и помещение наполняется мягким светом, струящимся из длинных светильников, встроенных прямо в потолок. На полках аккуратно разложена моя одежда. Чуть дальше – стеллажи с обувью. Стараюсь не смотреть в сторону дальней стены, где расположены платяные шкафы, завешенные чехлами из плотной ткани, под которыми и прячутся произведения Цинны. Я быстро собираю себе удобную одежду, чтобы переодеться после душа. Схватив вещи в охапку, уже собираюсь выходить из гардеробной, но мой взгляд цепляется за белое пятно – два чехла, висящие в самом углу платяного шкафа, а прямо под ними лежат несколько продолговатых коробок разного размера. Что-то подсказывает – мне не нужно прямо сейчас узнавать, что спрятано под этими чехлами. Но, подталкиваемая любопытством, я размышляю всего несколько секунд, прежде чем бросить охапку одежды на ближайшую полку и направиться в дальний угол гардеробной. Пальцы пробегаются по грубой ткани в поисках молнии, я нахожу застежку и тяну ее вниз. Нечто белое, прочное, но приятное на ощупь. Я распахиваю полы чехла и едва не вскрикиваю. - Китнисс? – звучит за спиной голос Пита. – Ты здесь? - Пит, – сдавленным голосом произношу я. – Посмотри. Он подходит ко мне и встает рядом. Боковым зрением я вижу, что на нем лишь полотенце, обернутое вокруг бедер – за своей одеждой Пит еще не ходил. Готова спорить, что в его гардеробной мы найдем точно такие же чехлы. - Ты уверена, что это… – Пит осекается. Я опускаюсь на пол и подтягиваю к себе одну из коробок. Сняв крышку, заглядываю внутрь. По груди расползается приглушенная вязкая боль. - Он же не думает, что мы пойдем на это? – мой голос начинает дрожать в такт рукам, сжимающим крышку коробки. – Чего он хочет от нас? Пит опускается рядом на колени и отодвигает от меня коробку. - Думаю, сегодня мы это узнаем.

***

- Мистер Мелларк, мисс Эвердин, – мужчина в темно-синем костюме коротко кивает нам и указывает на массивные двойные двери. – Президент Сноу ожидает вас. Нас не повезли в резиденцию президента, как я ожидала, а лишь проводили на первый этаж Тренировочного центра. Двое безгласых мужчин распахивают перед нами двери, и в глаза резко бьет яркий свет. Рука Пита чуть было не касается моей, но меня внезапно отбрасывает в сторону. Я хочу начать кричать, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип, а руку пронзает тянущая боль. Я замираю, ощущая, как тело наливается тяжестью. Пытаюсь осмотреться по сторонам, но все расплывается. Я зажмуриваю глаза, а распахнув вновь, понимаю, что нахожусь уже вовсе не в Тренировочном центре, а на главной площади Двенадцатого. Вокруг множество людей. Высматриваю в толпе знакомых, но не могу различить чьи-либо черты лица. Движения слишком резкие, цвета слишком яркие. Звон в ушах парализует, оглушает. Я хочу сдвинуться с места, но не могу пошевелиться. Совсем близко раздается знакомый голос. Прим. Я смотрю прямо перед собой и вижу её. Сестра, улыбаясь, бежит ко мне навстречу. Я улыбаюсь ей в ответ, уже разводя руки для объятий. В этот момент площадь накрывает тенью. Воцаряется мёртвая тишина. А потом всё вокруг начинает взрываться. - Китнисс, – только и успевает прокричать Прим, потому что в следующую секунду пламя взрыва охватывает её тело, и моя сестрёнка превращается в подожжённую спичку. Ужас грубо обнимает меня, намертво приковывая тело к земле, и я ничего не могу сделать. Не могу даже шевельнуться. Я ощущаю жар пламени на своей коже, ощущаю этот жар внутри себя, потому что только что моя душа сгорела дотла. Я закрываю глаза, и тьма поглощает меня.

***

Крик тлеет где-то глубоко внутри, заставляя давиться, будто я и вправду наглоталась дыма. Перед глазами расплываются безобразные серые пятна. Я ощущаю, как меня бережно опускают в мягкое кресло, а затем снова что-то колют в руку. Конечности начинают наливаться силой, и вместе с тем тяжестью. В ушах звенит пустота. Теперь она во всем моем теле. И в душе, которой больше нет. Серые пятна медленно приобретают формы, и я, наконец, замечаю, что нахожусь в просторном кабинете. Голова начинает кружиться, а к горлу подкатывает тошнота, когда я резко оборачиваюсь в поисках Пита. Он рядом, сидит в соседнем кресле, уставившись в одну точку. Его взгляд ничего не выражает. Он просто… мёртвый. - Мисс Эвердин, – передо мной, склонившись, стоит тот самый мужчина, который провожал нас с Питом к президенту. – Вы в порядке? Но я не смотрю на него, переводя свой взгляд в сторону стола, за которым в темно-сером костюме сидит президент Сноу. - Мне очень жаль, – произносит он, – что вам двоим пришлось увидеть это своими глазами. Не получив от нас с Питом ответа на свои соболезнования, Сноу продолжает говорить. - Понимаю, это тяжело, – его голос словно пропитан сочувствием. – Но война не щадит. Она не выбирает своих жертв. Тысячи смертей, и все лишь для того, чтобы разжечь в вас ненависть. Одна часть меня разрывается от желания убить Сноу прямо сейчас: может, я смогу справиться с единственным охранником и отобрать у него оружие, да и Пит поможет. Но другая часть буквально вопит о том, что что-то не сходится. - Признаюсь, я был удивлен этим поступком, – продолжает Сноу. – И момент был выбран весьма удачно – вас только что доставили в Капитолий на планолёте, и я был немного… занят. Мысли путаются. Я пытаюсь дышать глубже, борясь с тошнотой. За изворотливыми намёками Сноу что-то стоит. И он явно хочет, чтобы мы поняли. Сами. - Я не понимаю, – наконец, выдавливаю я из себя. – Зачем Вам было это нужно, когда… - Уж не думаете ли вы, что приказ бомбить Двенадцатый отдал я? Вы оба уже были в моих руках – прекрасная возможность для манипуляций. Но убийство ваших семей уничтожило бы любую возможность сотрудничества для нас, не так ли? - Это была искра, – наконец, подает голос Пит. – Для нас с тобой, Китнисс. - Верно, мистер Мелларк, – кивает Сноу. – Что, как не смерть родных, может породить в вас ненависть, способную заставить пойти сражаться против системы? Я сжимаю дрожащую руку в кулак. Изо всех сил держусь, чтобы не сорваться. Но только не здесь, только не на его глазах. Я буду сильной. - Я не верю. - А я думал, мы договорились не врать друг другу, мисс Эвердин, – Сноу слегка покачивает головой. – Вы ведь по-настоящему никогда не хотели этой войны. Вы лишь хотели защитить своих близких, – он бросает многозначительный взгляд на Пита. И я понимаю – он прав. Я бы ни за что не стала рисковать своей семьёй и Питом, ни за что не пошла бы против Сноу, если бы не мощный катализатор, который заставит меня забыть даже о собственной жажде к жизни. И кто, как не распорядитель Игр, своими же руками чуть не убивший нас на арене при помощи хитроумных ловушек и взрывов, мог так запросто отдать приказ перебить тысячи людей, только чтобы заполучить нас, как символов их свирепого сопротивления. - И что вы хотите от нас? – тихо спрашивает Пит. От его холодного бесцветного голоса меня бросает в дрожь. Потому что я уже знаю, на какой ответ он рассчитывает, на какой ответ рассчитываем мы оба. - Я хочу, чтобы мы с вами стали друзьями, – Сноу слегка подается вперед, опираясь подбородком на сплетение пальцев. – Союзниками. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Пита, и в этот момент мы встречаемся с ним взглядами. Я вижу в его глазах то же, что сейчас переполняет и меня: пустоту, боль, гнев. К лифту нас никто не провожает, да и незачем – ясно, что теперь мы никуда не сбежим. Невидящим взглядом смотрю, как неслышно закрываются дверцы кабины. Мягкий толчок снизу – лифт начинает плавное движение вверх. И в этот самый момент у меня начинается истерика. Я кричу, метаясь по кабине из стороны в сторону. Слезы выжигают глаза, напоминая о том пламени. Сноу постарался на славу, с помощью наркотика усилив впечатления от просмотра записей камер. - Китнисс, – Пит пытается схватить меня, но я вырываюсь из его рук. - Она мертва, понимаешь? – крик царапает моё горло. – Мертва! Мой кулак со всей силы врезается в прочное стекло, отчего костяшки пальцев начинает сводить от боли. - Мертва, мертва, мертва, – снова и снова повторяю я, пока не начинаю задыхаться. Горло сжимают тугие спазмы, не позволяя кислороду проникать в легкие. Грудную клетку охватывает жаркая боль. Кажется, будто все внутренности заходятся дрожью. Я обессиленно падаю на пол, но в следующую секунду Пит, приподняв меня, крепко обхватывает сзади руками. Мне неудобно, мне больно. - Отпусти, отпусти меня, – заикаясь, прошу я. Но он лишь разворачивает меня к себе и, немного грубо обхватив за голову, прижимается к моим губам. Я уже хочу оттолкнуть его, но Пит уже отстраняется сам. - Прости, – тихо произносит он. – Ты чуть не задохнулась. И в этот момент я понимаю, что снова могу дышать. Пит просто хотел помочь, а я чуть не ударила его. Лифт уже давно остановился на нашем этаже. Вытерев слёзы рукавом, я медленно поднимаюсь на ноги и выхожу из кабины. Хоть и не слышу его шагов, но знаю – Пит идет за мной. Он не оставит меня в такой момент. И я сама не понимаю, чего мне хочется больше – одиночества или его рук, которые хоть ненадолго дадут возможность почувствовать себя живой. Я захожу в свою комнату, и ноги уже сами несут меня в сторону гардеробной, прямо к платяному шкафу. Сбросив несколько чехлов с платьями на пол, вешаю на их место, прямо в центре - те самые, что так напугали меня этим утром. Я сдергиваю плотную белую ткань. Распотрошив коробки, собираю полный наряд и отхожу чуть дальше, рассматривая свой новый костюм. Пит неслышно подходит сзади. Как только он едва касается моего плеча, я разворачиваюсь и сразу попадаю в его объятия. Он гладит мои волосы, целует. Руки, мне определенно нужны его руки. - Тебе пойдет белый цвет, – шепчет Пит. Я горько усмехаюсь и снова поворачиваюсь к шкафу, где в самом центре, изготовленная специально для меня, висит форма миротворца.