Клетка для Пересмешницы

The Frames – Rise

Дыхание в ночи... Нет ничего иного, в чем я теперь нуждаюсь, Ветер на моей стороне, И ты - также, И вместе мы поднимемся Выше всех этих слов и обещаний, что мы не могли сдержать, Вместе мы полетим выше всего этого, Но иногда мы будем падать... От света, И он сияет на нас сегодня ночью...

Слова Пита прокрадываются ко мне ночью – сном, в котором сильные руки удерживают меня от падения в пропасть кошмаров. Цветущий луг, опушка леса, берег реки. Декорации меняются, но он всегда рядом, всегда за спиной. Его руки смыкаются замком у моей груди, а дыхание щекочет затылок. Я не поворачиваюсь, чтобы увидеть лицо своего защитника – боюсь, что он исчезнет, будто наваждение. Но утро неумолимо крадет его вместе с остатками сна, трогая ресницы солнечными лучами. Стерев слезы с щек, я выпутываюсь из одеяла и сажусь. Постель сегодня не похожа на поле боя, как бывает обычно, когда сплю одна, но вторая подушка, на которой всегда спал Пит, немного примята. Я беру ее в руки и прижимаю к лицу, вдыхая запах его мятного шампуня для волос. Он кажется довольно насыщенным, а ткань словно все еще хранит тепло. Кажется, я схожу с ума. Отбросив подушку, решительно встаю и выхожу в коридор. Звенящая тишина очерчивает каждый шаг босых ног легким шарканьем. Прокравшись к соседней двери, тихонько отворяю ее и заглядываю в комнату. Волной мурашек на меня набрасывается утренняя прохлада – Пит всегда спит с открытыми окнами. Комната погружена в полумрак – утро скрыто ночной панорамой города. Я несмело прохожу к кровати. Пит лежит на спине, укрытый одеялом лишь по пояс. Я вслушиваюсь в его глубокое неровное дыхание. Спит. Начинаю ругать себя последними словами. А что я пыталась обнаружить, придя сюда? Что он лишь притворяется, будто спал здесь всю ночь, хотя сам приходил ко мне? Я и вправду схожу с ума. Уже собираюсь уходить, когда замечаю капельки пота на лбу Пита. Тонкие полоски морщинок прорезают кожу. Безмятежное лицо сменяется гримасой, а с губ срывается стон. Его руки комкают простынь, но сам Пит не двигается, словно цепенея. - Китнисс… Я замираю в растерянности. Мне хочется убежать, будто я подглядела что-то слишком личное. Но в то же время это личное касается меня. Нас. Я осторожно забираюсь на постель и ложусь на бок рядом с Питом. Рука непроизвольно тянется к его лицу. Пальцами, едва касаясь, пробегаюсь по коже, покрытой легкой щетиной, приглаживаю мягкие светлые волосы. Пит начинает дышать через рот. Каждый рваный вздох резко вздымает его грудь. Костяшки на пальцах, сжимающих ткань, белеют от напряжения. - Пит, – чуть слышно шепчу я, наклонившись к его уху. – Все хорошо, я здесь. Он перехватывает мою руку, переместившуюся на его грудь. Я вздрагиваю, испугавшись, что Пит застиг меня врасплох, но потом понимаю - он до сих пор находится в своих кошмарах. Что ему снится? Арена, переродки, семья… Или я – мертвая? Придвинувшись к лицу Пита, я мягко накрываю его губы своими. Его вздох похищает у меня кислород. Уже не думаю о том, что он может проснуться. Я просто целую Пита до тех пор, пока его тело не расслабляется, и он не выпускает мою руку из ладони. А потом, убедившись, что Пит все же еще спит, я осторожно слезаю с постели и спешу покинуть комнату, ощущая себя воришкой, прихватившим то, что ему не полагается. С первыми звуками сигнала подъема я ухожу из пентхауса и спускаюсь на один из подземных этажей, где расположены тренировочные залы. Сегодня я впервые за многие дни выспалась и чувствую себя довольно бодро, поэтому не хочется упускать возможность потренироваться в полную силу. Рано или поздно Сноу придется выпустить нас на поле боя, и лучше быть готовой к этому, чтобы не стать «мученицей, павшей за правое дело». Но у дверей зала меня ждет разочарование в виде сотрудника безопасности здания, а точнее миротворца, переодетого в простую строгую форму. Смешно – они маскируют нашу тюрьму. - Доброе утро, мисс Эвердин, – голос мужчины холоден и напоминает скорее искусственную имитацию речи. – Командир Кэйд. Я раздраженно киваю, не потрудившись ответить на формальное приветствие. - К сожалению, я не могу позволить Вам пройти в зал. - Это почему? - Расписание, мисс Эвердин. Насколько мне известно, у Вас запланирована встреча с доктором Аврелием. Я начинаю задумываться – не робот ли этот солдат? Слишком резкие черты лица, бледно-серые глаза. И ни одной эмоции. - Тогда мне лучше вернуться на свой этаж, – хочется поскорее уйти от неприятного человека. Я уже разворачиваюсь обратно к лифтам, но не тут-то было. Кэйд любезно вызывается сопроводить меня к доктору Аврелию. Хотя никакими любезностями тут не пахнет. Это самый настоящий конвой.

***

- Если Вы здесь, чтобы сказать мне, что жизнь – прекрасна, можете не тратить свои силы, – скрестив руки на груди, я с наигранно скучающим видом рассматриваю ряды бесполезных книг на полках. Доктор Аврелий – темнокожий мужчина лет пятидесяти с короткими волосами, тронутыми сединой, и усталым взглядом карих глаз. Обычно в этом возрасте все капитолийцы несутся к пластическим хирургам и колют себе под кожу всякую дрянь, чтобы выглядеть моложе. Но доктор Аврелий больше похож на обычного человека из какого-нибудь дистрикта, нежели на жителя Капитолия. Если только отсутствие боевой раскраски не является частью плана по завоеванию нашего доверия. - Скорее, я должен провести с вами ряд бесед, – мягко произносит доктор. - Хотите быть уверены, что я не пущу пулю в лоб президенту при первой возможности? Аврелий несколько секунд внимательно вглядывается в мое лицо, а затем начинает листать какую-то папку. - С такими вещами опасно шутить, мисс Эвердин, – как бы невзначай произносит он. – Наша беседа записывается на диктофон. - Вы передадите запись президенту? - Возможно. - И Вы серьезно ждете от меня откровенности? – усмехаюсь я. - Я сказал: возможно, – Аврелий зачем-то слегка наклоняется вперед, пристально глядя мне в глаза. Я отворачиваюсь, снова упираясь взглядом в корешки книг с вычурными названиями, в которых многие слова мне попросту неизвестны. - Мисс Эвердин, скажите, Вы хорошо спите? Высыпаетесь? - Да, – вру я. Мне совсем не нужно, чтобы Аврелий пытался копаться у меня в голове, выискивая для президента мои слабые стороны. - Могу я называть Вас просто Китнисс? Я неопределенно пожимаю плечами, тогда доктор продолжает: - Давай с тобой договоримся, Китнисс, – он откладывает папку и сцепляет пальцы в замок. – Понимаю, тебе сложно доверять мне, но я лишь хочу помочь. И для этого мне нужно слышать правду в ответ на мои вопросы. - Я сплю хорошо, – твёрдо произношу я. Аврелий потирает пальцами переносицу. - Китнисс, твоя семья погибла. С этим нелегко справиться. Не стоит делать вид, что с тобой все в порядке. Я сжимаю руки в кулаки. Ну уж нет, вывернуть мою душу наизнанку у него не выйдет. - От того, что я поговорю с Вами об этом, что-то изменится? - Воскрешать мёртвых я не в состоянии, если ты об этом, – прямо отвечает доктор, верно истолковав мой вопрос. Меня не покидает неприятное ощущение, будто Аврелию и не требуется никаких ответов на его вопросы. Он и так запросто читает меня, как открытую книгу. - Трудно не сломаться, когда от нас уходят близкие. В такой момент главное найти свою точку опоры – то, что поможет тебе выжить. Расскажи мне, какие у тебя сейчас отношения с Питом? Сдается мне, Аврелий в курсе нашей липовой истории любви, и с ним можно не пытаться изображать из себя влюбленную дурочку – не поверит. Но сейчас я и сама не могу разобраться в наших с Питом отношениях, а впускать в них третьего лишнего – плохая идея. - Благодарю Вас, доктор Аврелий, за то, что потратили на меня свое время, – произношу я, поднимаясь на ноги. – Надеюсь, Вы передадите президенту Сноу, что со мной все в полном порядке. - Я предоставлю ему свой отчет, – кивает Аврелий. – Меня предупреждали – с Огненной Китнисс будет нелегко. Но надеюсь, Пит окажется более открытым для беседы. Не стоит сомневаться – с Питом он явно будет говорить обо мне. И я почти уверена, что напарника добрый доктор разговорить уж точно сумеет, если только тот не решит запудрить ему мозги – врет Пит убедительней меня. Нужно быть с Аврелием настороже – ясно, что ему нет никакого дела до наших потерь или отношений. Дело в чем-то большем. Раскусить его не удастся – психотерапевт нам не по зубам. Остается лишь держать свои мысли при себе – любая мелочь может быть использована против нас. - До встречи, Китнисс, – с улыбкой произносит Аврелий и принимается делать какие-то пометки в своей папке. Не пробыв у доктора и двадцати минут, я возвращаюсь в наши апартаменты. Судя по голосу Эффи, доносящемуся из столовой, завтрак в самом разгаре. - О, Китнисс, мы потеряли тебя, – восклицает Тринкетт, когда я прохожу к столу. – Почему ты в спортивной форме? - Хотела пойти потренироваться, но меня не пустили в зал. - Неудивительно, – качает головой Эффи. – У вас двоих сегодня совершенно другое расписание! Отставив в сторону чашку, она продолжает распинаться о важности соблюдения распорядка. В столовой витает аромат кофе – пьет его здесь только Эффи. Поморщившись, я сажусь напротив Пита. - Привет, – одними губами произносит он. - Привет. Выспавшимся Пит явно не выглядит, наоборот тени под глазами стали еще отчетливей. Сердце кольнуло воспоминанием о сегодняшнем утре и поцелуе, украденном с мягких губ. Я опускаю голову, утыкаясь взглядом в тарелку с фруктовым салатом. - Как тебе доктор Аврелий, Китнисс? – интересуется Эффи. - Ты была у него? – спрашивает Пит. - Меня к нему… сопроводили. Что ж, он кажется вполне нормальным. - О, Аврелий – лучший во всем Капитолии, – с придыханием произносит Эффи. – Поговаривают, будто президент Сноу довольно часто пользуется его услугами. - Неужели? – фыркаю я. – Что же он для него делает? Вытягивает чужие секреты? Промывает людям мозги? Эффи шикает на меня, быстро оглядываясь по сторонам. - Китнисс, – приглушенно произносит она. – Это неприлично! Я закатываю глаза и принимаюсь насаживать на вилку кусочки клубники. - Надеюсь, вы помните, что у вас сегодня обед с президентом Сноу, – Эффи поднимается из-за стола. – Пойду распоряжусь насчет машины и вашего сопровождения. Верней будет сказать – конвоя. - Мы поедем к нему? – удивленно спрашивает Пит. - Да. И поедете без меня, – женщина поворачивается ко мне. – Китнисс, помни о манерах. С этими словами она покидает столовую. - Китнисс, – начинает было Пит, но я не даю ему договорить. - Послушай, – чуть наклонившись вперед, произношу я. – Мне не нравится этот доктор. Сноу не просто так приставил его к нам. Будь с ним начеку, хорошо? - Хорошо, – тихо отвечает. Я расслабленно выдыхаю. Пит по-прежнему доверяет мне. В этот момент небольшой экран в столовой автоматически включается, начиная обещанную Эффи трансляцию ролика. - Они же не собираются крутить это весь день? – раздраженно бросаю я. Но не тут-то было. Едва наши лица попадают в кадр, изображение искажается, звук прерывается скрипом и шипением. Сквозь помехи слабо угадывается чей-то затемненный силуэт. Несколько секунд кадры ролика мелькают по очереди с новой трансляцией, которая вскоре полностью завладевает эфиром. - Внимание, внимание! Говорит Сопротивление! Голос говорящего кажется смутно знакомым, но сквозь помехи трудно сказать наверняка. - Повторяю: говорит Сопротивление! Но Сопротивлению так и не удается ничего сказать – экран гаснет, ровно, как и свет во всем пентхаусе. Мы с Питом растерянно переглядываемся. Теперь нет сомнений - только что мы слышали голос Бити. Мятежники пытаются захватить эфир. Но что бы они не хотели сказать, Сноу явно не хочет, чтобы мы это услышали.