Клетка для Пересмешницы

Fever Ray — The Wolf Fever Ray — Keep The Streets Empty For Me Отвези меня домой до шторма…

Топот десятка пар сапог гулким эхом раскидывается по длинному, слабоосвещенному коридору. В самом разгаре дня в доме мэра плотно задернуты шторы. В лезвиях света, просачивающихся в щелку между подшитыми краями тяжелой ткани, танцуют пылинки. У одной из стен стоит ряд картонных коробок, из которых выглядывают уголки книг, неровные края упаковочной бумаги и разноцветные проводки. Пит хмуро оглядывает пирамиду бегства и жестом указывает кому-то из отряда ознакомиться с содержимым коробок. Беспрекословность, с которой два крепких близнеца приступают к выполнению приказа, болезненно задевает что-то в груди — я все еще не привыкла к тому, что Пита слушаются, что он теперь не ведомый, а ведущий. Пожилая экономка с раскрасневшимися щеками и испуганным взглядом распахивает перед нами двери кабинета и отходит в сторону. Крепче прижав к себе шлем, я прохожу вслед за Питом в просторную комнату, освещенную яркими настенными лампами. К нам присоединяется лишь Нереус — правая рука Пита, а остальные остаются ждать в коридоре. — Не любите солнце, мистер мэр? — Пит чуть приподнимает уголки губ в улыбке. Мэр Шестого дистрикта Атеус Мёрфи — полный мужчина средних лет с редкими короткими волосами и слишком маленькими глазами на блестящем от жира круглом лице. Он поднимается из кресла и протягивает Питу руку для приветственного пожатия. — Предпочитаю полумрак, — толстые губы нервно кривятся. — Признаться, я немного удивлен вашему визиту, мистер Мелларк, мисс Эвердин. — Капитан Мелларк и солдат Эвердин, — поправляет его Пит. — Вы задумали переезд? Я с удивлением смотрю на Пита — холодного и спокойного. Кажется, он нисколько не нервничает, отправившись на свое первое полевое задание, будто это для него вовсе не в новинку. Пит приспосабливается к новой жизни быстрее меня. — Ремонт, — спешно возражает мистер Мёрфи и торопится перевести тему. — Так чем Вам обязан? Он указывает нам на два кресла перед его столом, собираясь опуститься обратно в свое, но Пит остается стоять, и мистеру Мёрфи приходится снова выпрямиться. — Мы здесь с поручением от президента Сноу, — объясняет Пит. — Его встревожило сообщение главнокомандующего о сбоях транспортировки военной техники. За последние четыре месяца в отчетах было упомянуто о неисправности двенадцати боевых планолетов, требующих разборки на дополнительные детали. — Я не механик, чтобы объяснять Вам причины поломок, капитан Мелларк, — усмехается мэр. — Безусловно, — кивает Пит. — Но я вынужден просить Вашего разрешения на осмотр строительных ангаров и сортировочной базы. — Конечно, — мужчина тянется к телефонному аппарату. — Я договорюсь с директором строительного цеха, чтобы вам провели экскурсию. — Не стоит, — возражает Пит. — Это не экскурсия, мистер мэр, а внеплановая проверка. С полного лица сходит краска, сменяясь нервной бледностью. Только сейчас понимаю — Пит намеренно выводил мистера Мёрфи из зоны комфорта, задавая вопрос о переезде, поправляя его обращение к нам и игнорируя предложение присесть. И становится предельно ясно, что не зря, и мужчине явно есть что скрывать. Двое подростков, хоть и одетых в форму миротворцев, не могут так напугать взрослого мужчину, служившего мэром дистрикта шестнадцать лет. Еще в Капитолии Пит рассказал мне о подозрениях на связь мэра с повстанцами, что нам и необходимо здесь выяснить. Если он занимался подпольными поставками военной техники мятежникам, то ему это грозит смертной казнью, а нам серьезными проблемами — преимущество в воздушных боевых действиях может перейти к врагу. Пит подходит к двери и ждет, пока Нереус и я выйдем в коридор. На пороге он вновь оборачивается: — И да, мистер мэр, Вы идете с нами. Я слышу, как в кабинете что-то падает на пол, издав резкий, короткий звон. Телефон. Сегодня у неба плохое настроение, оно зябко кутается в плотные серые тучи, жадно нависшие над иссохшей землей. Только дождя сейчас и не хватает. С крыш складских строений скатываются порывы холодного ветра, норовящие ударить по лицу и защекотать собственными волосами до смерти. Я раздраженно смахиваю челку со лба, обещая себе больше не подпускать Октавию с её потрясающими идеями к моим волосам. Пусть себе растут хоть до пят. Мелкий гравий сдавленно хрустит под подошвами, заглушая остальные звуки. Не привыкшая к тяжелым солдатским сапогам, я немного отстаю от Пита и теперь иду рядом с близнецами, которые сопровождают мэра. Речь об аресте еще не потревожила воздух, но, кажется, мистер Мёрфи уже обреченно возомнил себя заключенным. — Как Вам новая роль, мисс Эвердин? — спрашивает он, глядя себе под ноги. — Какую именно Вы имеете ввиду? — хмыкаю я, и тут же прикусываю себе язык. За пределами апартаментов в Тренировочном центре следует быть осторожнее со словами, но нельзя быть уверенными в том, что там нас никто не может услышать. — Выбранная Вами сторона весьма удивила людей, — пожимает плечами мужчина. — Вероятно, их не удивил сброс бомб на Двенадцатый, — резко бросаю я. Пэйон — один из близнецов — обращает на меня вопросительный взгляд, на что я отмахиваюсь. Не хватало только, чтобы солдаты Пита следили за каждым моим шагом и словом. Подумываю о том, чтобы незаметно нырнуть за угол и часик побродить в одиночку, пока остальные будут искать несуществующую груду металла. Но такую вольность я себе позволить не могу — за сорванное задание Пит потом «спасибо» не скажет. Поэтому я лишь замедляю шаг, пока не оказываюсь замыкающей. Мы проходим мимо вытянутого одноэтажного кирпичного здания, спрятавшегося между массивными сооружениями, в которых располагаются строительные цеха. Я улавливаю в воздухе аромат овощной похлебки и ржаного хлеба, сбежавший в распахнутые настежь двойные двери. Сбоку крыльца с козырька свисает старый колокол. Маленькая девочка с короткими темными волосами, став на цыпочки, тянется к нему с тряпкой, пытаясь стряхнуть с колокола уличную пыль. Услышав нестройный топот отряда, она оборачивается и замирает. Её большие глаза с испуганным благоговением провожают нас до самого поворота, и я не удерживаюсь и улыбаюсь ей, словно на прощание. А перед тем, как зайти за угол, замечаю, что девочка улыбается в ответ. Первые капли дождя устремляются на землю, когда мы останавливаемся перед воротами третьего цеха, где по уверениям главного механика должны находиться детали списанных летательных аппаратов. Белоснежная ткань костюмов быстро покрывается серыми мокрыми точками, капли барабанят по защитным панцирям. Пит раздает какие-то указания членам отряда, и все делятся на небольшие группы. Я ни к кому не присоединяюсь, оставаясь стоять чуть позади. Пит ловит мой взгляд и жестом зовет к себе, но я едва успеваю сделать неохотный шаг, когда из рации на его груди сквозь тихий треск раздается взволнованный голос: — Капитан Мелларк! На радаре четыре планолета. На вызовы не отвечают. Не наши. Три идут на снижение, четвертый — бомбардировщик. Солдаты все, как по команде, надевают шлемы и опускают забрала. Я следую их примеру, натягивая на голову эту круглую тяжелую коробку, которая казалось такой бесполезной последние пару часов. — Почему не включили тревогу? — кричит Пит. Нереус быстро переговаривается с кем-то по рации, и уже через несколько секунд тишина, шуршащая дождем, заливается оглушительным воем сирены. Над нашими головами стремительно проносится тень, а в следующее мгновение тревожный вой заглушает первый взрыв. Бомба падает совсем близко, откусывая угол здания столовой. Взрывной волной нас валит с ног, и я неуклюже приземляюсь на спину, ударившись затылком. Воздух сереет от поднявшейся пыли, сладковатый химический запах остро бьет в нос, отчего резко перехватывант дыхание. Кто-то поднимает меня с земли, и я едва удерживаюсь на ногах, когда перед глазами все тонет в вязкой дымке. Хочу найти глазами Пита, но одинаковые шлемы обезличивают. Я уже тянусь к кнопке связи, но моя ладонь замирает у забрала, когда вспоминаю большие серые глаза, оставшиеся за углом. И тогда я срываюсь с места, вывернувшись из чьих-то рук. Дым и пыль быстро скрывают меня от остальных. Легкие жжет от маленьких отрывистых глотков гари. Я бегу, не чувствуя ног. Быстрее. — Китнисс! Черт, Китнисс, где ты? — раздается в наушнике хриплый крик Пита. Но я не отвечаю ему, лишь ускоряя бег. Следующий взрыв раздается, когда я едва успеваю завернуть за угол, а за ним еще один, и еще, и еще. Взрывы окружают, целя по всем цехам. Упав на колени у куска кирпичной стены, я сжимаюсь и обхватываю голову руками. От всхлипов изнутри запотевает стекло. Я дышу глубоко, плачу и прошу у кого-то, чтобы все, наконец, закончилось. Спустя несколько долгих минут, показавшихся часами, днями, все стихает. Я не двигаюсь еще какое-то время в ожидании, пока дрожь утихнет, и я смогу твердо встать на ноги. В ушах хлюпает звенящая глухота. Я трясу головой, шагая медленно, чтобы не споткнуться. Вздох облегчения опускает грудь, когда в легком пылевом мареве угадываются очертания уцелевшего крыльца. Здание столовой почти полностью уцелело, и девочка наверняка уже в безопасности. Поднявшись по ступеням, я заглядываю внутрь, но задымленный большой зал с длинными столами и рваной дырой, зияющей в дальнем углу, оказывается пуст. С порывом сквозняка, скользнувшего через порог, на меня набрасывается новая тревога. Я сбегаю по ступеням, вдавливая палец в кнопку связи: — Пит? Ты меня слышишь? Ответом мне служит тихое потрескивание. Затылок мгновенно стягивает коркой льда, а конечности наливаются вязкой тяжестью. Я делаю еще пару попыток связаться с Питом, но в наушнике стоит все тот же проклятый треск. Едва сдержав нервный всхлип, оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть испачканную белую форму. Но когда за спиной раздается тихий хруст, и я резко оборачиваюсь, вместо голубых глаз меня находят серые, в тон формы мятежника. Душа рассыпается по крупицам, а сердце больно бьет по ребрам. — Гейл? — хрипло шепчу я. Он стоит в двадцати метрах от меня. Смотрящий, дышащий, уцелевший — живой. Едва не задыхаясь, делаю шаг навстречу ему и спотыкаюсь, отчего Гейл напрягается, и только сейчас я замечаю в его руках автомат. А в следующее мгновение он стреляет.