love is blindness

Осень давно успела окрасить деревья в красные тона и оставить на листве пятна мерзкого коричневого цвета, а после сбросить их на землю под ноги бездушных прохожих, оставляя когда-то приносящие кислород листья гнить под ногами людей. Голые ветки мерзли под прохладным ветром, значащим только то, что зима уже близко, что до морозных дней и льда на дорогах осталось совсем недолго. С самого утра моросил прохладный дождь, природа отчаянно цеплялась за последние ниточки, ведущие далеко назад в лето, в теплый сентябрь, сдерживая потоки воды с неба, но всем было плевать на ее старания. Особенно учителям физкультуры, выгнавшим учеников из-под крыши, из теплого здания школы на улицу. Сложно было сказать, кто выглядел более отчаявшимся: деревья, постепенно впадающие в спячку, или ученики, желающие поскорее забраться под одеяла в своих комнатах, и они были довольно близки к цели - физкультура и кросс были последними испытаниями для них на этот учебный день, оставалось лишь справиться с ними. Жан шел, чавкая подошвами кед, оставляя следы на тонком слое грязи, и брезгливо морщился. В его планы входило сбежать с физкультуры, но Эрен, волочащийся следом, обломал все его планы, устроив сцену на тему того, что он не собирается проходить этот круг ада в одиночку. В общем-то, ему ничего проходить и не было нужно - учителя физкультуры оказались снисходительны, но чертовски нелогичны. Освободив Эрена от кросса, они потребовали, чтобы тот совершил со всеми классами прогулку до стадиона и подождал там, прогуливаясь с освобожденным от занятий Армином, пока все не пробегут столько, сколько потребуется. Конечно, ему было все равно, что пока он будет ходить кругами с Арлертом, Жану придется бежать следом за стадом школьников, но в последние недели он напрочь разучился отказывать Йегеру. Один взгляд в эти застывшие бирюзовые глаза, и Жан был готов биться головой о стену, ругаясь, но при этом соглашаясь с тем, что говорит Эрен. Покосившись на Йегера, так же брезгливо кривящего губы, Жан задумался о том, как так быстро все закрутилось и как все еще никто не обратил внимание на то, что их ругань стала чем-то особенным. Они не просто перебрасывались едкими фразами, оскорбляя матерей, отцов и их собственную личность, но и сквозь строки пропускали мало-мальски скрытый подтекст. Одно лишнее слово, и Жан был готов закрывать лицо ладонями, чтобы скрыть румянец, появлявшийся на его щеках - Эрен умел бить по самым больным местам, вызывать смущение, а потом смеяться в лицо до тех пор, пока не получал напоминание о прошлом вечере в ответ. Когда Кирштайн решил, что отношения - это для него? Когда он узнал, что такое ответственность? Ровно в тот день, когда Эрен впервые сел за его парту, он понял, что это - конец. Конец его нормальной жизни. Кто же знал, что он будет совершенно прав, пусть и думал о конце своего мирного существования в немного другом ключе. - Если пойдет дождь, собираемся и уходим. Все меня поняли?! - Да! Стадион был покрыт мелкими лужами, но как назло мелкие капли воды перестали разбиваться о макушки юношей. Девушки только и говорили что о половой дискриминации и сексизме, но их оставили в спортивном зале, в тепле и уюте, когда мужскую часть параллели отправили мерзнуть на улицы, где лишь забудешь посмотреть под ноги и уже рискуешь промочить кроссовки. Жан видел это футбольное поле, окруженное беговой дорожкой, не впервые. Сколько он помнил уроки физкультуры на улице, те всегда проходили в одном и том же месте - здесь, и каждый из учеников знал этот кросс как свои пять пальцев. Также все знали, что пробежать несколько кругов вокруг поля не очень сложно, но вселенская боль, отражающаяся на лицах ленивых школьников, словно кричала об обратном. "Пожалуйста, отпустите домой!" - мысленно кричали они, а вместе с ними и Кирштайн. - Он большой? - внезапно спросил Эрен, выдергивая Жана из размышлений. - Кто большой? - Кто-кто, блять. Стадион, что я еще могу иметь в виду? - Может, ты интересовался размером моего члена, - прыснул Жан, понижая голос, чтобы не быть услышанным, но Армин, идущий позади, потупил взгляд, надеясь, что ему показалось. - Я в курсе, что он так себе, - пожал плечами Эрен. - Ты, мелкий охуевший выскочка, пытаешься меня спровоцировать? - Кирштайн остановился, резко дергая идущего рядом Эрена за локоть. - На что тебя провоцировать с таким-то чл... - Ребят, - Армин положил ладонь на плечо Жану, смущенно улыбаясь, но смотря серьезно. - Чем быстрее все пробегут, тем быстрее разойдемся. А ваши, кхм, - замялся он, опуская взгляд. - Разговоры, звучат очень странно. - Да-да, - недовольно пробурчал Кирштайн, вновь дергая чересчур довольного Эрена за собой. Армин был прав - чем быстрее все это закончится, тем быстрее он разберется с Йегером. Или пойдет домой. С таким-то... - Что, загрузился? - усмехнулся Эрен, прерывая размышления раздраженного Жана. - Не волнуйся, ты еще молод, может и подрастет чего там. Ну, знаешь, это как с ростом. К годам двадцати... - Завали. Оставив Эрена под присмотром Арлерта, Жан с облегчением ушел в ряды тех, кто был лишен привилегии прогуливаться без дела, и бросил хмурый взгляд на Йегера. Это продолжалось каждый день, когда они были на людях, и прекращалось только тогда, когда он накрывал своими губами пропитанный оскорблениями рот Эрена, когда обхватывал его торс и крепко прижимал к себе. Ронял на пол или же позволял подмять себя, раздвигал ноги, чувствовал ладони на своих бедрах, его губы на шее, оставляющие едва ощутимые поцелуи: беглые, мимолетные, как и их время, проведенное вместе без единой попытки задеть друг друга. Жан не мог всерьез злиться на него, как и не мог обижаться. Их поведение было чем-то вроде ритуала, подливающего бензин в уже и без того полыхающее пламя. Он не знал, чувствует ли что-то, о чем говорят в сериалах и фильмах, но был уверен в том, что ему не плевать на Эрена. Что такое любовь? Можно ли сказать, что он любит человека, если заботится о нем, готов стерпеть любое обидное слово, любой болезненный удар? Или это всего-навсего мазохизм? Свисток вывел Кирштайна из раздумий и его ноги словно сами оттолкнулись от земли, бросаясь вперед. Он не был мастером в беге, а особенно в беге на выносливость, но что-то внутри него хотело оторваться далеко вперед ото всех или же от самого себя. Оставить навязчиво лезущие в голову мысли позади, смотреть только вперед на асфальт, покрытый трещинами, на серое небо и гниющую траву. Выкладываясь в первые минуты на полную, вскоре Жан почувствовал, как где-то под ребрами мерзко закололо. Организм, привыкший спать до обеда, есть пиццу до отвала и читать мангу до глубокой ночи, намекал на то, что образ жизни Кирштайна абсолютно не сочетается с тем, что он сейчас пытается сделать, и пришлось сбавить темп. Когда бежишь медленно, рассматривать траву и листья под ногами становится скучно, и Жан переключился на и без того надоевшие лица одноклассников и ребят, что учились на год вперед. Томас, плетущийся далеко позади, Конни умчавшийся вперед, Марко, верно бегущий рядом... Бросая взгляды на одноклассников, на то, как далеко они ушли вперед или как сильно отстали, Жан цеплялся взглядом за мелочи, которые мог не замечать раньше. Но то, на чем остановился его взгляд, заставило сердце пропустить удар. Кирштайн моментально остановился, бездумно глядя куда-то на другую сторону поля, не веря своим глазам. Эрен держал под руку Армина, лениво шагая за ним. Он натянул на губы красный шарф, что в принудительном порядке нацепила на него Микаса прямо перед выходом на улицу, и если сначала он сопротивлялся, то теперь был благодарен своей сестре. Воздух становился холоднее, а ветер - сильнее. Эрен представлял в воображении черные тучи, стремительно приближающиеся к городу, обволакивающие небо, ведь такой ветер не предвещал ничего кроме дождя. - Армин, сегодня обещали дождь? - Да, - юноша поднял взгляд, - небо слишком темное, кажется, кросс закончится раньше положенного. - Здорово, мы не услышим нытья Кирштайна о том, как он устал. - Как у вас, кстати, ну... дела? - Нормально, вроде, - Эрен опустил голову и спрятал свободную руку в карман, сжимая ее в кулак, пытаясь согреть пальцы. - Много они уже пробежали? - Почти половину, - прищурившись, неуверенно сказал Армин и перевел взгляд обратно на Эрена. - Ты с ним очень резок, он же ничего тебе не сделал? - Армин, ты что, - тот улыбнулся, ободряюще сжимая пальцами локоть друга. - Мы всегда так общаемся. Хотя иногда мне кажется, что еще немного, и мы прикончим друг друга. - Я удивляюсь, как вы не обижаетесь друг на друга, - Армин покачал головой и улыбнулся в ответ, накрывая холодные пальцы Эрена своей ладонью. - Но это здорово, что вы нашли общий язык, пусть и такой. Этот мир был слишком тесен, Кирштайн понял это еще в детстве, когда, переехав в другой город, через пару месяцев столкнулся со своим знакомым из детского сада, когда тот приехал в гости к своей бабушке. Он понял это тогда, когда оказалось, что его злейший враг и человек, деливший с ним одно место в рейтинге по убийствам в онлайн игре, оказался барменом в кофейне, в которую он любил приходить за какао. Но каждый раз, сталкиваясь с людьми из прошлого, из других миров, в которых он скрывал свое настоящее лицо, он удивлялся этой простой истине - мир тесен, но не всегда впадал в ступор, не зная, что ему сделать и как поступить. Глаза хаотично оглядывали все поле, искали Эрена и нашли, целого и невредимого, гуляющего вдалеке с Армином. - Жан, что случилось? - обеспокоенно спросил Марко, кладя ладонь на спину Жана. Вдох. Выдох. Жан вновь нашел взглядом то, что поразило его настолько, что ветер казался ему заглушающим все свистом, а зрачки сфокусировались только на одной точке - на трех парнях, бегущих на другой стороне поля. Он узнал эти лица, стоило его взгляду едва коснуться чужой кожи, обвести черты, профили, остановиться на растянутых в дружелюбных улыбках губах. Парни, что бежали рядом друг с другом, выглядели счастливыми, спокойными, ничем не отличающимися от серой массы прочих школьников, облаченных в темные спортивные костюмы, но Жан точно знал, что с ними не так. Кирштайн помнил эти лица, помнил, как ухмылялись эти губы. Помнил, что они говорили, прежде чем замахнуться и ударить по лицу, помнил, как они глазели на него. Он помнил стук крови в ушах, биение собственного сердца и срывающийся голос Эрена, помнил, как скатывались его слезы по щекам, как он кричал от злости и обиды. Те трое, в один момент обернувшие их самый лучший день в кошмар, учились в той же школе, бежали на том же кроссе, выглядели так же, как и они сами. - Нам нужно быстрее добежать, я должен поговорить с Эреном. Не дожидаясь ответа, не слушая удивленного и обеспокоенного Марко, Жан побежал дальше, но впереди него оказалась уже большая часть учеников, что не тратили время зря. Но главное, что те трое были еще далеко, явно не собираясь выкладываться на полную. Предупредить Эрена, рассказать ему все и увести подальше, плюнуть на плохую оценку и жалобу мистеру Смиту за своевольный уход с урока. Что-то внутри него встрепенулось не на шутку, и все, чего Жану хотелось - это подхватить Эрена под руку и уйти. Но стоит ли бежать от проблемы? Кирштайн нахмурился, бросая очередной взгляд на парней. Подойти к ним и разобраться сразу, отомстить за то, что ему пришлось пережить. Желание мести и инстинкт самосохранения боролись в Кирштайне, и он не мог решить, что будет правильней, но ответ пришел быстро - нужно просто поговорить с Эреном. Ему стоило немалых усилий собрать все силы и бежать так быстро, как только получалось. Бок кололо, сердце сбивалось с ритма каждые полминуты, и Жан начинал жалеть, что так часто прогуливал физкультуру, но когда у тебя есть цель, адреналин бьет по стенкам сосудов, пропитывает собой каждую кровяную клетку и становится легче. Правда, когда кросс был закончен, Кирштайн подбежал к Эрену и Армину едва дыша. Не в состоянии говорить, он глотал воздух литрами, давился им, склонившись и оперевшись на собственные колени, мямля что-то нечленораздельное. Волнение, усталость, агрессия - все скопилось в середине грудной клетки Жана, но он не мог нормально объясниться, как и не мог надышаться. - Ууу, ну ты и слабак, Кирштайн, не знал, что у тебя все так плохо, - саркастичным тоном протянул Эрен, слыша странные хрипы, что издает его друг. - Что?.. - Мы ждали тебя вечность, ты вообще бегать умеешь? Такое ощущение, что ты помрешь тут сейчас. Даже моя сестрица быстрее бы управилась, чем ты. Внутри Жана что-то оборвалось. Бросая все силы на то, чтобы уберечь Эрена, он несся сломя голову, непривыкший бегать на длинные дистанции, да что там говорить, бег вообще не его конек. Все, ради чего он старался все время - это заботиться о слепом мальчишке с отвратительными манерами, а в ответ получал постоянные оскорбления. Он привык к ним, с удовольствием отвечая и, в свою очередь, так же засыпая Эрена подколками, но в такие моменты он не чувствовал ничего кроме злости, хотя он и знал на что подписался. - Ты, маленький неблагодарный уебок... - голос Жана больше был похож на низкий рык. - Ты думаешь, что ты бы смог лучше? Ничего не можешь, а выебываешься похлеще всех остальных. Ты кто вообще такой?! Давай, вперед, докажи всем что ты самый классный. Смелости тебе не занимать. Что ты несешь? - Только вот ты, беспомощный и бесполезный, без меня споткнешься на первой же кочке. Ты же привык, что ты, черт возьми, несешь? Жан резко замолчал и сжал губы в тонкую линию, словно те срослись друг с другом. Тяжело дыша, но уже не от кросса, а от злости и шока, он смотрел на Эрена, чье выражение лица не менялось уже несколько секунд, и Жан надеялся увидеть на нем злость, ярость, позволить Йегеру наброситься с кулаками, чтобы ударить его в ответ, но этого не произошло. Тот продолжал смотреть в никуда своим пустым взглядом, и Кирштайн был готов поклясться, что глаза Эрена стали еще больше похожи на стеклянные, чем обычно. Кирштайн ненавидел извиняться и не видел в этом смысла, особенно сейчас, но раздражение плавно перетекало в раскаяние, начиная теребить острыми короткими когтями легкие Жана изнутри. Разум убеждал, что Эрен постоянно оскорбляет всех подряд, но сердцем он чувствовал разницу, и именно сердце Кирштайн перестать слушать не мог. Особенно тогда, когда его взгляд уловил, как голова Йегера опустилась, как сжались его кулаки и как на обычно растянутых в ухмылке губах появился оскал. Все его тело было напряжено так сильно, что оно, казалось, вот-вот взорвется то ли от злости, то ли от обиды, словно то, что вскипело в глубине души Эрена, выльется через край прямо на Жана, оставив на нем ожоги и крупные волдыри. Кирштайн закрыл глаза, делая тихий судорожный вдох, молча готовясь принять удары, но услышав скрип чужих кроссовок об асфальт, он распахнул глаза и недоуменно уставился на Эрена, хватающего Армина за локоть и делающего шаг в противоположную сторону. - Уведи меня отсюда, я ничего не хочу знать о нем. Жан открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова. С языка хотели сорваться оскорбления, извинения, вопросы, он был готов сделать вид, что ничего не понимает, попытаться убедить Эрена в том, что тот заслужил, но нет. Он не заслужил. Шевеля губами, чувствуя себя выброшенной на берег рыбой, Кирштайн смотрел, как стремительно уходит Эрен, как Армин пытается обнять друга, но тот вел плечами и сбрасывал с себя слабые руки одноклассника. И если Кирштайн меньше чем минуту назад чувствовал укоры совести, то сейчас он не мог почувствовать ничего, кроме вины, накрывающей его с головой. Он закрыл лицо ладонями, проводя вниз, оттягивая веки и издавая тихий стон, желая хорошенько ударить себя пару раз за то, что не умеет контролировать свои порывы гнева, после которых чувствует себя самым последним отморозком. Эрен уходил все дальше, и Жан был готов сделать шаг вперед, чтобы догнать его, извиниться, но оклик учителя привлек его внимание. Медленно, нехотя развернувшись, он постарался вслушаться в слова тренера, но все пролетало мимо ушей, а взгляд был прикован к совершенно другим людям - кучке парней, которая рассматривала его, явно не ожидая увидеть в Кирштайне человека, которому недавно они успели насолить, и Жан понял, что вот она - отдушина. Выместить на обидчиках все эмоции, злость, всю обиду и горечь, что тянули совершать абсолютно бездумные и нелогичные поступки, отомстить за себя и Эрена. Эрен. Бросив взгляд назад, на едва заметную вдалеке яркую куртку Армина, Жан прикусил губу. Он редко сталкивался с этим чувством - необходимостью сделать выбор. Поддаться эмоциям и разобраться с обидчиками прямо сейчас или поддаться чувствам и извиниться? Ответ пришел к нему быстро: уроды никуда не денутся, а Эрен медленно, но верно превращался в точку на горизонте, и расстояние между ними становилось все больше. И не только физически. Даже будучи далеко, Жан чувствовал, что Эрен наверняка прокручивал в голове чужие слова, как ему было больно от того, что именно его лучший друг, любовник, а может, кто-то гораздо более близкий, решил ранить именно этим. Сорвавшись с места так, словно никакого кросса и не было, словно ни одна мышца не отдавала болью, Жан побежал на улицу, игнорируя крики тренера. Ему было все равно на очередную двойку или необходимость писать объяснительные, единственный, кто его волновал, шел по улице, спотыкался и наспех утирал рукавом лицо. Обгоняя идущих людей, уворачиваясь от чужих сумок, он разогнался так, что, нагнав Эрена, налетел на него, схватив за плечи и случайно толкнув вперед, от чего тот удивленно вскрикнул и едва не упал. Жан развернул его к себе, заглядывая в слезящиеся глаза, оглядывая лицо и покусанные губы. - Эрен... - Пошел к черту! Я сказал, что видеть тебя не хочу, - он уперся руками в чужую грудь и со всей силы ударил по ней кулаком, выбивая воздух из легких Жана. - Если тебя так бесит, что я ничего не вижу, иди нахуй, никто не держит! - Блять, Эрен, я не хотел, - сделав резкий вдох и едва не закашлявшись, выдавил из себя Кирштайн. - Я случайно. - Ты случайно наговорил мне всякого дерьма?! - Йегер повысил голос, совершенно забыв про случайных прохожих. - Случайно назвал бесполезным?! - Жан, может... - Армин протянул руку, осторожно касаясь плеча Кирштайна, но едва успел сделать шаг назад, чтобы не угодить под руку Эрена, который замахнулся, чтобы в очередной раз попытаться ударить Жана. - Арлерт, не лезь, - перехватив руку Йегера, прошипел он. - Ты только попробуй его тронуть, ублюдок! - Да не собирался я ничего с ним делать, ты больной?! - Это у тебя, блять, проблемы, просто отъебись от нас и найди себе тех, за кем следить не надо! - Я же сказал, что это случайно! - Давай я твою собаку случайно прирежу? - Прирежь, если за это ты простишь меня, - схватив Эрена за плечи, Жан прокричал на всю улицу, чтобы заглушить Йегера и Армина, пытающегося разнять своих одноклассников. - Я не считаю тебя бесполезным, ты просто разозлил меня! Ты злишь меня постоянно, но я не могу без тебя, ты понимаешь, идиот?! Я готов встать перед тобой на колени, чтобы ты простил меня. Я дерьмо, да, я знал, что это обидит тебя, но сейчас я жалею, что сказал это, понимаешь?! - слегка встряхнув Эрена, Жан прижал его к себе и крепко сцепил руки на чужих предплечьях, чтобы не дать тому и шанса выбраться, не дать шанса не простить. Йегер не издавал ни звука, лишь тихо дышал на ухо Кирштайну, на удивление, не делая попыток вырваться или отбиться, и Жан закрыл глаза, чтобы не увидеть того, как в его сторону полетит кулак. Он не умел извиняться, ему редко приходилось это делать, но сейчас у него не было ни вариантов, ни шансов быть прощеным просто так. В его голове крутились картинки с возможным развитием событий, но ни одна не нравилась Жану - везде, на каждой из них Эрен уходил, оставив Кирштайна виноватым во всем, и в этом действительно был какой-то смысл. Ни одно оскорбление Эрена, ни одна его шутка не задевала самые сокровенные уголки души Жана, он никогда не высмеивал его недостатки, никогда не унижал и не делал больно. Жан зажмурился, впился пальцами в руки Эрена, и получил ответ. Он почувствовал, как голова Йегера легла на плечо, как он сжал в ладонях шуршащую ткань спортивной куртки Жана, как устало выдохнул и глубоко вздохнул, обжигая кожу Кирштайна через одежду, согревая его, заставляя забыть обо всем. Ему было плевать на тех, кого он встретил, на возможно обиженного Армина, но открыв глаза, Жан увидел то, чего совершенно не ожидал - мужская половина школы уже вышла со стадиона и столпилась неподалеку, удивленно наблюдая за тем, как Эрен прячет свое лицо, прижимаясь щекой к шее Жана.