Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

Вряд ли человеку в здравом уме когда-либо приходится задумываться о том, что чувствует или видит безумец. Вряд ли кому-либо захочется добровольно поставить себя на место сумасшедшего и начать копаться в его испорченных мыслях. Не каждому доктору удаётся разобраться в бреду, в котором каждодневно проживает несчастный обезумевший. Что может переживать потерявший разум человек? Осознаёт ли он своё плачевное положение и мучается от этого, или он продолжает жить в неведении, день за днём вращаясь по кругу одних и тех же невероятных и ужасных видений, которые создаёт его больное воображение? Можно ли вообще считать такого человека живым? Карли Моррис вдвойне не повезло. Всё своё детство и юность она провела бок о бок с женщиной, которая не умела контролировать свои чувства и, к сожалению, даже не пыталась исправить это ради блага собственного чада. А её дочь не имела понятия, что, наблюдая за этим пугающим примером день ото дня, она сама буквально становится пропитана болью, отчаянием, меланхолией и чем-то ещё тёмным, с чем её нездоровая мать не могла побороться. Осколок Сферы не коснулся Карли напрямую, но Кошмар и его сверхъестественные способности стали проводником для силы Камня — его мощь отпечаталась на ней и оставила глубокий след на теле и разуме. К сожалению, первое было слишком слабо и подверглось стремительному разрушению: сознание девушки покинуло телесную оболочку, она больше не являлась той, кем была, и осколок Камня Силы практически убил её. Кошмар не раз уже практиковал подобную магию — его жертвы беспрекословно слушались его и подчинялись, он управлял их телами, умножая с помощью магии физические силы, а разумную сущность постепенно уничтожал, погружая сознание несчастных в мир кошмаров. То же самое случилось и с Карли. Но если бы сила Камня просто убила её, если бы! Отнюдь. В то время, пока её разлагающимся бездушным телом управлял древний дух, она сама находилась на границе сна и реальности. И в решающий момент ей не оставили выбора — она переступила черту.

***

Карли разбудил детский плач. Но неожиданное пробуждение вовсе не сопровождалось головной болью, раздражением или чем-то подобным: она просто очнулась и тут же осознала, что, по-видимому, спала довольно продолжительное время. Постель оказалась мягкой, не ощущались ни духота, ни холод, словом, было весьма приятно, в комнате слышался сладковатый запах цветов, напоминавший о гиацинте — Карли до сих пор помнила, как сильно мать обожала парфюм с оттенками аромата этого цветка. Девушка медленно села, оглядела себя и не узнала наряд из тонкой ткани, который был надет на ней. Не спеша, она соскользнула с высокой кровати, находящейся в центре просторной спальни, куда из открытого балкона лился свет двух факелов снаружи. По богатому убранству комнаты и своеобразной мебели Карли догадалась, что находится она в Асгарде, скорее всего. Но где именно, пока не понимала. Снова послышался детский плач, больше похожий на капризное хныканье, и доносилось оно из соседних покоев. Карли босиком прошла по гладкому, холодящему ступни полу, отвела в сторону лёгкий занавес, скрывающий арку между спальнями, и увидела совсем юную девушку в одеждах прислуги, качающую на руках ребёнка. То была маленькая девочка, двух-трёх лет от роду, не больше. Черноволосая, с большими глазами цвета потемневшей листвы, она выглядела беспокойной, а её круглое личико покраснело из-за плача. Но, стоило Карли появиться на пороге небольшой полутёмной спаленки, как девочка тут же перестала плакать. — Ах, она никак не могла заснуть! Я старалась уложить её, но она продолжала отчего-то плакать… Простите, что она вас разбудила, госпожа! — затараторила девушка, не решаясь заглянуть Карли в глаза, словно боялась её реакции. Карли прижалась плечом к холодной стене, пытаясь собраться с мыслями. Что за странный сон? А ведь последним, что она помнила, был жестокий взгляд Стура, который показывал ей осколок Сферы… Нет, не Стура… Он назвал себя Кошмаром. «У меня много имён, было и есть. Я — бессмертный дух, я видел рождение планет и их гибель! Я свёл с ума миллионы душ!» — говорил он, а потом её укутала душная темнота, и её глаза закрылись навсегда. И вот, теперь Карли очнулась здесь, не понимая, что происходит. — Так я умерла? — спросила она вслух, не в силах отвести взгляда от черноволосой девочки на руках прислуги. — Или же нет? И почему я до сих пор что-то чувствую? Прислуга переменилась в лице, будто Карли говорила с ней, как с сумасшедшей. Нет, эта девушка ничего не знала. Она лишь раскрыла в изумлении рот и даже забыла о ребёнке, который снова потребовал к себе внимания. — М-может, вам нездоровится, госпожа? Мне сообщить лекарю? Карли ничего не ответила. Пока незнакомка пыталась вновь успокоить девочку, она старалась припомнить хоть что-то после того случая с Камнем Бесконечности и Кошмаром. Так он убил её? Или решил поиграть, как и Амора в своё время? Но видения Чаровницы были похожи на кружащие вокруг картинки с изображениями ужасов Ада… и тогда Карли знала, что оставалась жива. Почему сейчас её одолевало ощущение обратного? Как же много вопросов! — Ещё раз простите меня, госпожа. Не гневайтесь, я знаю, что повелитель велел хранить ваш покой, но… — Кто-кто велел? — спросила поражённая её словами девушка. — И зачем ты так называешь меня? Снова тот же взгляд, полный непонимания. Или, скорее, она решила, что Карли сошла с ума. Да, именно так она и смотрела на неё. — Я желаю знать, что тут происходит! Ребёнок беспокойно заёрзал на руках у прислуги, и отчаявшаяся нянька подошла к Карли и протянула девочку ей. Как это ни было странно, ребёнок сам потянулся к ней, и, каким-то необычным инстинктом, она почувствовала, что так было правильно. Карли взяла девочку на руки, повернула к себе, чтобы заглянуть в её заплаканное личико, и в этом необычном, слишком пристальном для малого дитя взгляде тёмно-зелёных глаз она уловила что-то знакомое. Горло словно сдавили тугим кольцом, и руки задрожали. Стало труднее дышать, и всё это из-за осознания простой истины. Она поняла, что произошло. И где она, в конце концов, оказалась. — Она так спокойна, когда вы рядом, — подала голос прислуга. — О, вам плохо, Ваше Величество? Вы побледнели! Карли позволила увести себя в большую спальню. Девочку она всё ещё держала на руках. Когда обеспокоенная прислуга скрылась за дверьми, оставив их приоткрытыми, Карли осталась наедине со своей давней драгоценной мечтой. Она больше не сдерживалась, но даже не замечала того, что тихонько плачет. А ребёнок тем временем совсем успокоился: она сидела у неё на коленях, сосала большой палец и внимательно рассматривала Карли, словно видела её впервые в жизни. — Ты снилась мне. Знаешь, ты так часто снилась мне. И именно такой я представляла тебя, — её голос был полон нежности и звучал немного глухо в этих высоких, позолоченных стенах. — Когда я потеряла тебя, мне показалось, что лучше всего будет просто отпустить… и забыть. Как я могла забыть тебя? Боже, ты не на меня похожа, нет, на него. Я хотела, чтобы ты была похожа на него, чтобы любоваться тобой, когда он будет далеко от меня. Коснувшись мягкой щёчки ладонью, Карли осторожно погладила её, отчего девочка довольно взвизгнула и засмеялась. Своей маленькой ручкой она сжала тонкую ленту на ночном одеянии девушки и радостно улыбнулась. «Но тебя нет, ты просто не существуешь!» И всё-таки, она была здесь, у неё на коленях, живая и прелестная, она улыбалась ей и силилась что-то сказать. Слёзы давно высохли на её щеках, Карли гладила девочку по голове и смотрела, как она беззаботно болтает ножками. Девушка вспомнила холодные белые стены больницы в Нью-Йорке, где доктор с привычной ему маской печали рассказал о потере ребёнка и о том, что она больше не способна зачать. Тогда она думала, что её сердце навсегда будет разбито. Порой, рядом с Локи ей казалось, что оно снова становилось целым. Карли прижала ребёнка к груди. Как было бы хорошо, если бы этот сон не кончался! Быть рядом с ней и делать вид, словно эта жизнь принадлежит ей. Словно всё это по-настоящему! Но как притворяться, если твоё сердце разбито? Однако, мир тоже зарождался из многочисленных разбитых кусочков, а затем каким-то образом стал целым. Карли думала о том, какой красивой и приятной была эта иллюзия. Может, это и был её дар, её долгожданный рай, который она заслужила после стольких лет безумия и скитаний? Да, ей было бы хорошо здесь… За дверью послышались быстрые тяжёлые шаги, и Карли обернулась на дверь как раз в тот момент, когда Локи вошёл в спальню в сопровождении той же служанки. У девушки сердце замерло при виде возлюбленного. Словно целая вечность прошла с тех пор, как она видела его в последний раз!.. С тех пор, как он бросил её на чужом корабле, полном захватчиков и убийц… вместе с древним демоном, который сотворил с ней такое! Сейчас он не был похож на асгардского заключённого, отнюдь. От того Локи не осталось и следа. Он выглядел таким уверенным, почти хладнокровным; носил отличный от своего костюм светло-миртового цвета с позолоченными металлическими вставками и длинный красный плащ, тянущийся за ним шлейфом. Каждое его движение словно было пропитано властностью, а прислуга попросту не решалась поднять головы и посмотреть на него без необходимого указания или приказа. Дабы не выдать своего шаткого состояния, Карли просто отвернулась, обняв дочь, убаюканную на руках. Она уже не видела, как служанка прошептала Локи что-то, и тот заметно нахмурился. — Меня едва ли не вытащили со встречи с послом из Ванахейма, убедив, что ты дурно себя чувствуешь, — произнёс он со свойственной ему холодностью, но Карли не ответила. — Ну, что ж… Забери Фрейю, — приказал он прислуге, — уложи её, затем оставь нас с супругой. С супругой! Так он сказал! Карли подняла на него удивлённые глаза. Нет, кажется, вовсе не ослышалась. Оцепенев от неожиданности, она сидела на краю большой постели, свесив ноги, которые едва доставали до пола, и смотрела в глубокие глаза того, из-за кого она оказалась здесь. Всё сводилось к нему, всё всегда вертелось вокруг Локи, и сейчас она была убеждена, что происходящее с нею — сон или же долгожданный покой в Раю — только из-за него одного. Когда служанка забирала девочку из рук Карли, она заметила, что взгляд Локи ненадолго смягчился, когда он посмотрел на дочь. Сама же Карли неохотно рассталась с девочкой, но та уже спала и не видела, что мать едва сдерживается, чтобы не вскочить и забрать дитя обратно. Девушка неотрывно смотрела сквозь арку между комнат на то, как прислуга укладывает девочку, стараясь не упустить ни секунды, словно больше никогда не увидела бы дочь снова. Наконец, служанка закончила, вернулась в большую комнату и сделала перед Локи чопорный поклон. — Передай Хёду, что я продолжу разговор с послом утром, — распорядился маг, сняв тяжёлый плащ и отложив его в сторону. — И пусть подготовят для него лучшие гостевые покои, будь он неладен! Это всё. Уходи. Девица судорожно закивала и поспешила покинуть спальню. Она закрыла за собой дверь, и вскоре её торопливые шаги стихли. Всё стихло. Устало вздохнув, Локи подошёл к высокому, причудливому столику возле балкона, наполнил один из бокалов ярко-алым напитком из графина и принялся медленно пить. Карли решилась первой нарушить тишину лишь через несколько минут: — Надо же… Здесь есть всё, чего ты желал! Ты — повелитель, все они слушаются тебя, боятся, выполняют твои приказы, — девушка грустно усмехнулась. — Даже непонятно толком, чья это сбывшаяся мечта — твоя или моя. Но это действительно хороший сон. Он отставил бокал, медленно, грациозно обернулся к ней. При тусклом освещении спальни казалось, что трикстер совершенно растерял свойственную его коже бледность; чёрные волосы заметно отросли и были аккуратно зачёсаны назад; а его лицо словно и не знало нескольких лет скитаний, сражений и заточения в асгардской темнице — молодой, почти юный, как при самой первой их встрече — таким он выглядел сейчас. И если бы не выражение раздражения на привлекательном лице, его можно было бы назвать совершенным. Идеальный мужчина, подумала Карли вдруг. И эта мысль отчего-то её немного развеселила. — Ты находишь во всём этом что-то смешное? — задал он вопрос, подойдя ближе. — Молись, чтобы тот чурбан не затаил обиду. Не хватало очередной перебранки с ванами, я уже устал от их наглости! Надеюсь, бокал другой эля остудит пыл посла. Карли слушала его, не скрывая усмешки. Как строго и серьёзно он говорит! Значит, он не знает, что всё это — выдуманная кем-то реальность. Приятная, несомненно, но от того, что всё это — иллюзия, легче не становится. Она даже позавидовала ему немного — ей бы подобное неведение. — Что за чушь ты там несла при прислуге? — поинтересовался Локи, не скрывая раздражения. — Тебе приснился плохой сон? И что значит «сбывшаяся мечта»? Карли просто покачала головой: — Ничего это не значит. Ничто больше незначимо. Очередной усталый вздох с его стороны. Локи опустился на постель рядом с ней, придвинулся ближе и коснулся длинными, тёплыми пальцами её подбородка. — А выглядишь ты вполне здоровой, — заключил маг, вглядываясь в лицо девушки. — Вот так. Ты краснеешь, стоит мне дотронуться до тебя, как и прежде. И прекрати хлопать глазами и глазеть на меня! Не строй из себя невинность, мы оба знаем, что ты давно её растеряла. — И кто же виноват в этом? Он улыбнулся, наконец. Мягкая, почти нежная улыбка и потеплевший взгляд серых глаз, неотрывно следящих за нею. Искусные пальцы волшебника переместились ниже, коснулись впадинки на её шее, замерли. Карли судорожно вздохнула, мгновенно почувствовав желание. Её удивительный сон становился всё лучше, всё приятнее. Возможно, ей действительно стоит отпустить и забыться. Забыться здесь, в качестве его супруги; здесь, где он — царь и повелитель, где он счастлив; здесь, где она вернула своё дитя, и где Локи любит их обеих… — О, как ты права, как ты права, — прошептал он переменившимся голосом, что свидетельствовало о его возрастающей страсти. — Дурные сны легко изгнать, любовь моя. Они снятся тебе потому, что меня долго нет рядом, верно? Всё это время я был так занят, так занят! К тому же, Тор вот-вот вернётся с отрядом Эйнхерии с завершённой миссии, я должен принять его проделанную работу… Признайся честно, ты видела сны о Мидгарде? Уже расслабленная, Карли посмотрела ему в глаза и отрицательно покачала головой. — Ты больше не вернёшься туда, обещаю, — заключил он. — Твоё место — здесь, с Фрейей и со мной. Он говорил ей те вещи, о которых она всегда тайно мечтала, которые желала услышать. Это не по-настоящему, неправда, иллюзия. Ничего этого нет и не будет никогда. Как же больно было от подобных мыслей! Они жгли её, как раскалённое железо прожигает кожу, и девушка ненадолго прикрыла глаза, дабы избавиться от неприятных ощущений. Она снова и снова пыталась убедить себя смириться… Здесь есть всё, чего я хочу! Пусть будет так. Я вытерплю. «Ложь, ложь, ложь!» — Давай хотя бы этой ночью забудем, что я должен служить всему Асгарду, — прошептал Локи, и его горячее дыхание коснулось её шеи. — Здесь и сейчас я только твой, слышишь? Ей хотелось выкрикнуть «да», хотелось кричать от этого мнимого счастья, но вместо этого Карли лишь всхлипнула и выгнулась навстречу его губам. Локи настойчиво притянул её ближе, сжав хрупкие плечи руками. Он покрывал горячими поцелуями её шею, судорожно водя руками по спине и то и дело шептал, как сильно хочет её и ждёт… Именно в тот самый момент она услышала спасительный голос из настоящего. Он был чистым, светлым, он звал её по имени. Звал настойчиво, словно точно знал — она вот-вот окажется во тьме и больше никогда не освободится. Стив Роджерс звал её по имени. И она услышала. Карли дёрнулась и вскочила, словно то был не просто голос, а пуля, попавшая в неё и отрезвившая окончательно. Голос доносился из-за закрытых дверей, и она обернулась. — В чём дело? — спросил маг, насторожившись. — Что с тобой происходит? Вернись ко мне! «Ну же, очнись! Это всё — не ты!» Голос Стива, казалось, раздавался совсем близко: протяни руку и коснёшься его обладателя! Он звал её, он знал, что она ещё не окончательно потеряна! Карли сглотнула и с грустью посмотрела на Локи. Он же переменился в лице, от былой нежности и страсти и следа не осталось. Разозлённый и оскорблённый, трикстер грубо рявкнул: — Не играй со мной! Живо вернись ко мне! Слышишь?! Я твой царь, и я приказываю! Карли покачала головой и сделала шаг назад. И ещё один. И, в конце концов, бросилась к дверям, но остановилась перед ними и осмелилась оглянуться. Она смотрела не на разгневанную иллюзию Локи, а на дитя, спавшее на мягком ложе в соседней комнате. Девушка сжала губы и сморгнула непрошенные слёзы. — Лишь разок посмотреть на неё, лишь один разок!.. «Это магия держит тебя!.. Вспомни меня, Карли, вспомни!» ... Но тут же отбросила эту мысль. Если она не справится с собой, то не сможет уйти. Локи уже шёл к ней, и снова потребовал остаться. Но Карли не вернулась. Рывком толкнула двери и выбежала из комнаты. Никаких коридоров царских чертогов там не было. Девушка оказалась окружённая непроглядной тьмой. И двери за ней закрылись. На мгновение она подумала: сможет ли когда-либо вернуться туда? — Никогда! — прошептал её собственный голос из темноты — Никогда!