Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

Все ушли, а мы последуем за ними... ©

***

Когда сила Тессеракта захватила его и Локи и отбросила прочь, Тор не предполагал, как поведёт себя Камень. Ситуация была спонтанной, он действовал слишком поспешно, но не хотел отпускать Локи. Однако, что-то пошло не так. Будто нечто, или же некто подтолкнул его к краю, и, после нескольких недолгих мгновений и сотен ярких вспышек перед глазами, он оказался на твёрдой земле, но совершенно один. Оглядевшись, громовержец понял, что оказался далеко не в Мидгарде: ноги скользили по грязно-бурой грязи, покрывавшей землю отсюда и до горизонта, где в небе клубились тяжёлые тучи. Царили сумерки, тёмные и вязкие, ибо здесь даже дышалось труднее. Куда бы Тор ни бросил свой взгляд, повсюду открывалась одна и та же картина. Ни растений, ни животных, не говоря уже о признаках разумных существ. Он мог расслышать раскаты грома, но не замечал признаков грозы. Единственными, за что мог зацепиться взгляд — были холмы вдали. Иначе громовержец рассчитывал отправиться в любую сторону, в любом направлении и прийти в никуда. Однако, он ощущал, что, кто бы ни «помог» ему попасть сюда, он ещё выследит его, если не наблюдает в этот самый момент. Сжимая покрепче рукоять Мьёльнира, Тор утёр другой рукой влажный лоб и решительно направился в сторону неровных холмов, над которыми несколько раз, как ему показалось, всё же сверкали тонкие линии молний. Несколько раз он звал Хеймдалла, но ответа не получил. Что там в Асгарде? Вернулся ли Локи? А если он привёл с собой другую армию… Вспоминая, как в последние минуты сумел ранить трикстера и его неподдельное удивление на бледном лице, Тор чувствовал себя увереннее. К чему только сейчас была эта уверенность? Свернуть подлецу шею при следующей встрече? И чтоб наверняка, видимо. Он мысленно пожелал этой скорой встречи. Ветер стал усиливаться, от его шума закладывало уши, словно резкие порывы толкали асгардца назад и призывали остановиться. Неясно было также и течение времени, ведь холмы всё никак не становились ближе. Недолго думая, Тор вскинул руку, удерживающую молот, и поднялся ввысь. Чем ближе он был к возвышениям, над которыми тучи клубились неестественными формами, тем суше и каменистее была земля вокруг холмов. Острые, словно невпопад разбросанные по сумеречной местности глыбы с высоты напоминали невысокие строения, создавая видимость некоего города, необитаемого, призрачного. Сухая земля была разрыта, будто когда-то давно нечто взбороздило её, выползая наружу, нечто огромное и способное поднять футы камней и песка над собой. Неровные борозды кривились вокруг холмов, возле одной из этих взрытых котловин он и решил остановиться. Ещё едва опустившись на землю, Тор заметил чернеющий в высоких камнях полукруглый проход пещеры. Примерно за минуту возле неё три раза успели ударить молнии, и воздух постепенно стал холоднее и наполнился кислыми запахами пепла и палёного дерева. «У решимости не бывает пределов», — вспомнил асгардец вдруг слова покойной царицы. Почему именно сейчас, толком не понимал. Наверное, только эта самая решимость ещё вела его вперёд, сюда, к зияющей дыре пещеры. Тор сбросил плащ на землю, сделал глубокий вдох, но, едва ступил во тьму, как вдруг услышал незнакомый женский голос. Неразборчивые, но льющиеся из глубины пещеры слова, почти пропетые дивным голосом. Кто-то звал его, мягко, но с напором, и говорил, что он уже совсем близок. Звук голоса просто растаял во тьме так же плавно, как и возник. И прежде, чем последовать за ним, Тор обернулся. Серая пустыня, освещаемая участившимися вспышками молний, растворялась на глазах, будто видение. Решив, что медленно начал сходить с ума, громовержец сделал шаг вперёд… и более оборачиваться не стал.

***

Чей-то громкий, истерический крик донёсся до него из тьмы, из самой глубины. Тор уже не обращал внимания на явные запахи гнили и влаги, на грохот грозы, что бушевала снаружи, и, чем дальше шёл, тем тише и темнее становилось вокруг. В конце концов, он мог просто замедлить шаг и скользить ладонью по неровным каменным стенам. И таинственный женский голос больше ни разу не побеспокоил его. Несколько раз он ступал на что-то рыхлое, оно хрустело и рассыпалось под его ногами, так что в итоге любопытство взяло своё: нагнувшись и коснувшись острых черепков асгардец понял, наконец, что попросту шагал по костям. Когда-то давно, в детстве, ему снился сон. Этот сон повторялся слишком часто и тревожил неясными, пугающими видениями: белеющие кости на чёрной пыльной земле и тягучая, протяжная песнь, похожая на предсмертную колыбельную, слова которой он никак не мог разобрать. Его мать не успокоилась, пока вместе с лучшими лекарями при дворце не добилась того, что эти тревожные сны её маленького принца не исчезли. Тогда он забыл о них, а теперь детские страхи сами напомнили о себе: он окунулся в них с головой, и то были далеко не сны. Постепенно он начал осознавать, в какое место попал. И, если женщина, что звала его и преследовала когда-то во снах, действительно была рядом, шансы на спасение и возвращение домой угасали на глазах. Что-то блеснуло во тьме на его пути, погасло, а затем снова засияло ярко жёлтыми бликами. Кто-то разговаривал там, вблизи, и вместо того, чтобы броситься на разведку, Тор приблизился к дальней стене, пытаясь скрыться во тьме. На мгновение, вдруг вспомнил, как Локи посмеялся над сменой его тактики и нежеланию бросаться в бой, сломя голову. Много воды утекло с тех пор, не менялся только сам Локи. И снова раздались голоса в темноте. Эхо донесло до громовержца знакомые, дерзкие нотки голоса трикстера. Он ничуть не был удивлён, что судьба свела их с Локи именно здесь. Огромный угловатый валун скрывал его от Локи и неизвестного собеседника, но их Тор тоже разглядеть не мог. А затем пещеру озарила яркая вспышка, и сияющий шар взмыл вверх и ударился о каменный свод. Тор обнаружил, что коридоры кончились: он, трикстер и тот, третий, находились в просторной пещере, освещённой теперь разбившимся о каменный потолок огненным шаром. Вопль сумасшедшего повторился вновь. Неровная земля под ногами Тора задрожала, воздух наполнился искрами и лёгким паром, и, выглянув из теней, он увидел высокого незнакомца. Истощённый, в обуглившихся чёрных одеждах, он впивался горящим безумием взглядом в трикстера, пока тот поднимался с земли. Нападавший сделал резкое движение рукой, и всего в паре футах от отскочившего Локи раздался внушительный взрыв, так что скала треснула и дрогнула, а острые камни полетели в стороны. «Ещё один волшебник на мою голову!» — подумал Тор, и приготовился атаковать, держа молот у груди. — Думаешь, так легко путешествовать по Мирам, щенок, так просто быть бестелесным и слабым?! — кричал обезумевший маг, целясь в Локи, но промахиваясь. — Думаешь, сидеть под крылом Хелы и век от века служить этой стерве, будто я целиком её собственность — это наслаждение? Тор замер, услышав заветное имя. Значит, предчувствия не обманули, он был на пол пути в Хель, а владычица царства мёртвых звала его и наверняка именно она разделила их с Локи тогда, когда Тессеракт должен был переправить его на Землю. — Теперь, когда она сюда доберётся, то уже ни за что не позволит мне выйти! Она раздерёт эту хлипкую, ничтожную оболочку и до скончания времён заставит бродить по её бесконечным пустыням! Его гнев пылал на кончиках тонких, костлявых пальцев. И смертельное пламя то и дело вырывалось наружу, но Локи был достаточно ловок, чтобы уклоняться. Тор увидел, как трикстер, наконец, начал действовать: создал иллюзию, чтобы отвлечь противника, подобрался ближе и прежде, чем тот снова атаковал, вонзил ему клинок меж рёбер. Лезвие вошло плавно, по самую рукоять… но безумный маг как будто и вовсе не обратил внимания. Он схватил Локи за руку и резко дёрнул вниз. Пещеры наполнились сдавленным криком, и разгневанный маг отпихнул трикстера от себя. Что-то отозвалось в сердце Тора в тот момент, когда он услышал, как хрустнули кости в теле Локи, как он застонал сквозь стиснутые зубы, падая на землю. На этот раз он действовал, как раньше, и не стал медлить ни секунды. Ослеплённый ли гневом, сосредоточенный ли на мести ренегату Асгарда, маг даже не заметил его приближения. Он навис над Локи и приготовился нанести тому решающий удар, но не успел. Мьёльнир рассёк воздух и сбил безумца с ног. Через мгновение он был погребён под грудой камней у дальней стены. Грохот от удара стоял такой, что громовержец вдруг подумал: «Если хотя бы несколько костей в его теле целы, это будет просто чудо». Бросив в сторону сжимающего пострадавшую руку Локи гневный взгляд, Тор прошёл мимо него, приблизился к незнакомцу и вытащил его на свет огней. Он не двигался, не подавал признаков жизни; на секунду помедлив, Тор замахнулся над хрупким телом молотом, повернул мага лицом к себе… и не поверил глазам. То было огрубевшее, тонкое лицо с посеревшей кожей и впалыми глазами, темнеющими под редкими бровями. Но он узнал его, не мог не узнать. Он помнил молодого Стура, товарища по тренировкам и играм, с которым время от времени виделся за пределами дворца Одина. Но однажды он просто исчез вместе со своей семьёй, и никто, ни сам Тор ничего больше не слышали о нём. Он должен был быть мёртвым, почивать в Валгалле и покоиться с миром, но не это… Этого было не объяснить. И рука, державшая Мьёльнир, дрогнула и медленно опустилась. — Не дай его облику запудрить тебе мозги, братец, — прохрипел Локи, поднявшись и ухватившись за один из каменных выступов. — Это не Стур, которого ты знал. От него уже ничего не осталось, только разлагающаяся плоть. Она служит пристанищем для демона, который завладел этим телом. Сам слышал, полагаю, пока прятался там, в тени. Трикстер подошёл ближе, и при одном взгляде на него Тор понял, что ситуация оказалась гораздо хуже. Локи заметно пошатывался, в неестественной манере кривил губы и морщился, а его правая рука безвольно повисла, и пальцы не шевелились. Тор ощутил укол сочувствия… но лишь на долю секунды. Злость и непонимание заставили его забыть о братских чувствах, забыть обо всём, но, стоило ему подняться и выпрямиться, как вдруг в пещере раздался громкий и протяжный женский крик. Он пронёсся вокруг вихрем, оглушил и прошёл сквозь них неодолимым потоком. Тор никогда прежде не слышал подобного; эта странная магическая мощь, едва ли не способная сбить с ног, нарастала и усиливалась, пока крик не врезался в каменные стены пещеры и проходов. И всё вокруг окутала непроглядная тьма.

***

Он подумал, будто огромная тень накрыла его с головой. Как бывает, когда тебя окатывает поток ледяной воды, только холода он не почувствовал. Лишь толчок сверху, свыше, а затем пронзительный крик утонул и угас в наступившей тишине. Локи открыл глаза и расправил плечи. Поначалу он просто был обескуражен. Потом страх накатил неожиданной волной, но исчез по мере того, как он осознал, что до сих пор находился в той просторной пещере. Тор тоже был здесь. Не подающее признаков жизни тело Кошмара лежало перед ним, неподвижное. Единственное, что изменилось в нём — облик до того был похож на самый настоящий скелет без кожи и видимых мышц, что даже Локи хорошенько присмотрелся. Да, всё верно. Кошмар больше не владел украденным телом асгардца, демона просто прогнали из него. Полуразложившиеся останки, прикрытые изорванными одеждами, лежали на земле. С горькой усмешкой Локи подумал о том, что дух Стура мог теперь покоиться с миром в Валгалле. Только дурак не догадался бы теперь, что лишь Хела была способна призвать Кошмара к себе. Безумец не преувеличивал, пожалуй, она запрёт его где-нибудь со своими призрачными слугами и не выпустит, пока скучно не станет. Царица мёртвых даже Тора заманила сюда. Она давно об этом мечтала. Локи поднял глаза и, поражённый, увидел, что его и громовержца теперь разделяла призрачная стена. Он мог видеть Тора со своей стороны — тот стоял на месте, двигаясь неестественно медленно, заторможено — а видел ли он его? И Локи с опаской обернулся, будто ощутив чьё-то незримое присутствие рядом. Словно сама Смерть подобралась сзади и встала за левым плечом. Тени поползли по стенам пещеры, кривые и переменчивые, похожие на когтистые руки, змеиные головы. Она видела их здесь. Нашла, где трикстера и Кошмара перебросила сила Камней, а Тор просто оказался в нужном месте. Когда она сама явится и протянет свои руки к ним — мертвенно-бледные и тонкие — ничто их не спасёт. Маг вздрогнул, разглядывая мерзкие тени над головой… Нет, не всё ещё кончено. Она далеко, в своём уютном тёмном дворце, а они лишь на границе. До врат в Хель — рукой подать. Нет, думал Локи, рано она запугивает его. — Он находится за пределами моего бытия и не видит тебя, не слышит меня, — Локи отчётливо расслышал мелодичный голос повелительницы мёртвых в своей голове и прикрыл на несколько секунд глаза. — Я вижу, ты наконец исполнил моё желание — сын Одина здесь, совсем близко. Отчего ты не приведёшь его ко мне? Асгардский ренегат взглянул на едва ли не застывшего на месте громовержца, что находился за прозрачной стеной. — Не вижу пока в этом необходимости, госпожа, — произнёс он хмуро. — Я избавила тебя от участи быть убитым обыкновенным демоном! Не забывай моей милости! Кошмар — сильный волшебник, но союзник из него такой же, как из тебя. — И что же дальше? Ты получишь Тора, будешь забавляться с ним, как и мечтала, и успокоишься? Тихий, пробирающий до костей смех раздался в его голове. Рука, которую ему сломал Кошмар, жестоко болела, и даже рана, нанесённая Тором в Асгарде, обильно кровоточила. — Пока я застряла здесь, и врата в моё царство заперты, ничего не остаётся — лишь забавляться с живыми, забредшими ко мне. А таких, знаешь сам, немного. — Хела замолчала на время, пока Локи не приблизился к стене. — Что такое, трикстер? Тебе есть, о чём меня попросить? — Я много молился тебе, сотни и сотни лет назад, но ничего не получил, — ответил он устало. — Только призрачную возможность обладать тем, что мне недоступно. Локи вдруг с горечью вспомнил мир тёмных эльфов, затем исчезновение Одина и асгардский трон, ставший его собственностью на некоторое время. Вот и всё, чем он владел — воспоминаниями и прахом былых моментов. Настоящий повелитель пустоты. А Тор был по ту сторону иного бытия, в сладком плену Хелы, ожидающей его прихода. Живой Тор, вечно безрассудный и смешной. — Я наблюдала твоё поражение в Асгарде, — подала голос царица мёртвых. — Я много чего видела. Ты состоишь из сплошных разочарований, Локи. Ненужное дитя, бесполезный наследник, холодное сердце, мятежный дух. Но, поскольку сегодня такой знаменательный день, я буду милостива и отпущу тебя. Можешь уходить. Твоей магии хватит, чтобы открыть врата. «Конечно, хватит. Несмотря на то, что я буду истощён до предела и, возможно, всё равно умру, ты с радостью последуешь за мной и сбежишь из своего царства». Дрожащей рукой он дотронулся до стены, провёл ладонью по ледяной, пульсирующей поверхности и на мгновение, когда поймал взгляд Тора, почувствовал, как сердце замерло от неизмеримой тоски и сожаления. Можно согласиться на её условия. Бросить Тора здесь, в этой мёртвой темноте, и уйти. Но куда идти? Его ненавидит целая Вселенная! И никто, ни единая душа больше не ждёт его там, в мире живых. Так где же был смысл? — Я бросил её одну, — произнёс он одними губами, словно обращаясь к Тору, который и не видел его. — Я оставил её погибать на том корабле, самоуверенный идиот! Вот, где я ошибся. — Не о той ли маленькой смертной речь? Ах, каким чудесным было её падение! Признаю, она оказалась сильнее магии Кошмара. Не каждому удаётся очнуться от его чар. Как жаль, что её было уже не вернуть. Однако… Её внезапное молчание застало Локи врасплох. Хела говорила о Карли, знала о ней, как знала и о Фригге, оставшейся навсегда его величайшим сожалением и печалью. Теперь же печаль разрасталась, и она становилась необъятной, стоило ему посмотреть на громовержца за стеной. Наконец, в нетерпении он просто обернулся и рявкнул: — Говори со мной, пока я здесь и до сих пор жив! — Однако, если ты прекратишь упрямиться и примешь мои условия, я верну то, что так было тебе дорого, пусть ты сам этого не понимал. Приведи ко мне Тора, сын Лафея, а я верну назад твою драгоценную девчонку. Живой. Едва не задыхаясь от осознания подобного условия, он в отчаянии обернулся к тому, в ком крылось его спасение. Голубые глаза Тора неосознанно смотрели на него, и этот печальный взгляд прожигал его израненную, тёмную душу, и беспощадно выворачивал её наизнанку. Я ВЕРНУ ЕЁ ЖИВОЙ!