Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

Призрачная стена спала, как отхлынувшая волна, выпустив Тора из магического капкана. Тот громко чертыхнулся, непонимающе оглядываясь, затем вдруг подскочил к трикстеру и схватил его могучей рукой за горло. — Что такое, братец, старые привычки вернулись? — кривясь в усмешке, прошелестел маг. — Жаль, не имею в привычках возможностей прикончить тебя. Чтобы раз и навсегда! Снова фокусы? Что это было? Ты застыл за какой-то магической стеной, и я не мог пробиться! — Если отпустишь… поясню. Выбора у него не было, по крайней мере, на тот самый момент. Они были на границе Хель, и его повелительница находилась где-то рядом, судя по ощущениям. Если она сумела выпотрошить того демона, что ей стоило прервать «братскую встречу»? Хмыкнув, Тор всё-таки убрал руку и мельком взглянул на тело, а скорее, останки асгардца, и спросил: — Будешь увиливать или поступишь по совести? Маг только горько рассмеялся, продолжая держаться за сломанную руку: — А ты думал, есть она у меня? Твоя хвалёная совесть? — Только Небеса знают, есть ли… Но почему-то мы до сих пор живы, и ты пытался противостоять этому волшебнику, — холодно сказал громовержец. — У тебя есть шанс всё объяснить. Полагаю, здесь, в Хель, нам с тобой торопиться некуда. — Вот тут ты ошибаешься. Мне уже, несомненно, некуда торопиться, а что насчёт тебя? Остатки армии колонианцев до сих пор где-то там, в мире живых. Продолжают биться в Асгарде… и с твоими драгоценными людьми на их маленькой планетке. Локи заметил, как переменился в лице Тор, как взгляд его стал беспокойным, и глаза чуть видимо потемнели. Озабоченный судьбой этих миров, Тор грозил стать жертвой поспешности решений. Он вечно не умел сосредоточиться, когда чувства затуманивали разум. Раньше Локи мог обвести его вокруг пальца. Запросто! Как ребёнка обмануть! И маг вдруг подумал, что под угрозами Земле или Асгарду опасностей этот болван пойдёт за ним хоть к самому Таносу в логово. Да Хела умерла бы от счастья, если бы могла, получи она сына Одина так скоро! Резкая боль сдавила грудь, будто вспышкой молнии пронеслась по конечностям от правого плеча, и Локи совсем не мог пошевелить рукой. Приходилось стискивать зубы, дабы не издавать ни звука. Взглянув в глаза брату, он вдруг увидел в них жалость. Всё ту же предсказуемую жалость, которая так бесила и раздражала его в детстве, в юности и позже. Как быстро этот дуралей мог растерять всю свою злость, избавиться от гнева. Локи так не умел. При одной мысли об этом ему стало невыносимо горько. Если Хела и получит Тора, то он хотя бы должен прекратить играть в семью, в братьев. — Он знатно тебя потрепал, — спокойно произнёс асгардец. — Ты совсем ослабел. Покачав головой и вымученно вздохнув, маг ответил: — Ты даже не понимаешь сейчас, что твоя судьба находится в моих руках. Все эти годы было так. Не понимаешь, верно? Ну, что ж, как ты и сказал, у нас есть время объясниться. Но, для начала… Пойдём отсюда. Темнота и сырость для меня, как ловушка для грызуна. И Тор покорно, обречённо пошёл за ним в самый дальний коридор, зияющий чёрной дырой на фоне освещённых огнями камней. Маг и наследник Одина уходили не спеша; без них огни прекратили освещать природный свод и медленно угасли, растекаясь по стенам, как воск от свечей. Они брели не долго, пока не вышли к остроконечной пещере, больше похожей на грот. Каменные стены здесь были выскоблены и выровнены, с левой стороны от входа располагались высокие двустворчатые двери с вырезанными на них причудливыми узорами и письменами. Из огромной дыры сверху лился сюда неяркий свет внешнего мира. Ощущая сильную слабость и держась рукой за стену, Локи опустился на невысокий валун, лежавший всего в паре футах от загадочных дверей. Тор остановился перед магом, выжидающе наблюдая за ним, и, когда тот заговорил наконец, его голос звучал тихо и устало: — Я был совсем мальчишкой, когда она впервые явилась мне во сне. Она заговорила со мной, обещала раскрыть тайны тёмных заклинаний и запретной магии, если я поклянусь ей в верности. Я отказал. Испугался. Сначала она просто дразнила меня, иногда ласково уговаривала. В конце концов, и её терпению пришёл конец. Тогда Хела посылала свои образы в наш мир, и иногда я мог видеть её в саду, среди цветов… Даже в лицах тех, кого я знал. — Почему ты молчал и никому не сказал? — прервал его асгардец. С тонких губ сорвался едва слышимый стон, горький и обречённый: — А что, по-твоему, подумал бы Всеотец, узнай он об этом? Мало того, что он взял брошенного на смерть оборванца из вражеских земель, так его ещё, оказывается, решила взять под своё крыло повелительница мёртвых! Любой знает, что нет никого опасней, чем Хела и её мертвецы даже в мире живых… Её внимание ко мне, к моей магии — как клеймо на коже, выжженное против моей воли! Если бы все узнали о нашей связи, я бы сгорел со стыда, был бы опозорен... — Это чушь! — Вот уж нет! — рявкнул Локи охрипшим голосом. — Ничего ты не знаешь. — Знаю, как никто другой. Она явилась и мне. Но я не испугался просить помощи. Наша мать сумела прогнать видения, — сказал Тор, и, посмотрев ему в глаза, Локи подумал, что печаль в них стала ещё глубже. — Ты сам строил эту стену вокруг себя, а мы просто… Его речь прервал глухой звук удара. Будто бы нечто снаружи упало на камни над их пещерой. Свет задрожал и погас на несколько мгновений, затем всё стихло так же неожиданно, как и началось. — Это она, я чувствую. Пытается выяснить, веду ли я тебя в её царство, — глядя ввысь, произнёс Локи почти благоговейно. — Хочет, чтобы ты пополнил ряды её призрачной армии. — А тебе не следует для начала меня убить, а уж потом вести к ней? — спросил громовержец с издёвкой. — Умно, однако я не спрашивал у неё подробностей плана! Возможно, мёртвым ты не будешь так интересен, — Локи вздохнул и покачал головой. — Мои видения прекратились тогда. Я больше не мог терпеть её вмешательства в мою жизнь. Я не хотел изучать тёмное колдовство. — И как ты от неё избавился? Маг поднял на него усталые глаза и скривился, как от боли: — Она сказала, что Фригга будет страдать, если я не стану подчиняться. Я умолял не трогать царицу… И предложил ей тебя в качестве платы. Милый и невинный сынок Одина — ты ей пришёлся по вкусу. Я знал, что тебе сумеют помочь, поэтому не волновался. По большей части, мне и было всё равно. Слишком неестественно безразлично он говорил, отводил взгляд, он не мог врать даже самому себе. Так что Тор это почувствовал. Он улыбнулся печальной улыбкой, а Локи захотелось испепелить его за это в ту же секунду. — Я знаю, что ты врёшь, и тебе вовсе не всё равно. Я знаю, что ты запутался и отчаялся. Поэтому сейчас я прошу помощи не у своего врага, не у преступника и беглеца, — асгардец сделал шаг к нему, — а у того, в ком ещё жива память о нашем детстве. Локи лишь махнул в отчаянном жесте рукой, указывая на врата. — Хочешь выбраться и вернуться домой — пожалуйста! Дорога открыта! Но ты хоть знаешь тонкости этих крепких замков? Знаешь ли, что будет, если открыть двери изнутри, уйти и оставить их незапертыми? Я и так ощущаю приближение её сил, Хела в пути. Идёт за тобой и вот-вот протянет к тебе руки! — Если нельзя уйти, не выпустив её, тогда я буду биться. — Но с кем?! — С ней и с её хвалёной армией. О, были бы у него силы смеяться, он рассмеялся бы в лицо этому невежественному идиоту. Но всё, что он мог себе позволить — лишь похожую на оскал улыбку. Холод окатил его незримой волной по спине, и снова раздался грохот снаружи. На этот раз гораздо сильнее и дольше. Тор бросил быстрый взгляд на дыру над их головами — серый кусочек неба потемнел, хотя тучи расступились. Воздух, однако, стал заметно холоднее. — Биться лицом к лицу с Хелой… всё равно, как быть сброшенным в тёмную бездну со связанными руками и ногами. — Всегда можно за что-то ухватиться, Локи. Падать не обязательно. Маг недовольно фыркнул и медленно поднялся. Нетвёрдым шагом он прошёл к вратам, внимательно их оглядел, затем вдруг взглянул на Тора. — У меня хватит сил, чтобы открыть их. И тогда мы оба окажемся на пути у Хелы. Кто знает, каких чудовищ она припасла для нас… Для меня в особенности. — Ты можешь остаться, — спокойно произнёс громовержец, намекая на слабость мага. — Я знаю, что ты мне не помощник. — Вот как? Но ты доверяешь мне открыть двери прямиком в Хель. — Не вижу здесь другого могущественного мага, Локи. Сердце ёкнуло, готовое отогреться в том тепле, которое понемногу разливалось в его теле, и Локи с отчаянием пытался побороть это мешавшее ему чувство. Внезапное спокойствие завладело им, потому что он снова оказался рядом с Тором. Почти как равный. «Я ВЕРНУ ЕЁ ЖИВОЙ!» Рукой Локи коснулся неровной, резной поверхности врат, ощутил, как магия внутри них откликается на его прикосновения. Он смотрел на эти двери, этот слабый шанс на спасение, а больше — верный путь к гибели, и колебался. Очередной момент сомнения в его жалкой, бесполезной жизни. Хела была права; он — просто разочарование Вселенной, одна из её мелких ошибок. Твердыня под его пальцами задрожала, углубления надписей и рисунков чуть заметно засияли алым светом. Тот, кто выстроил эти двери, приложил немало усилий и растратил много сил. Едва ли он вообще выжил. Жаль, что врата запирались только изнутри… Сила пульсировала в ладони, на кончиках пальцев, и сияние с каждой секундой было видно всё сильнее, а Локи становилось всё хуже. «А если Хела действительно вернёт её мне, что я смогу ей дать? Страдающую Землю или не признающий меня Асгард? Она будет с ненавистью смотреть на меня и никогда не забудет, как я всё разрушил». Да, он мог бы отправить Тора прямиком в руки Хелы. Он готов к этому. Она получит свой «подарок», а ему позволит уйти… — Локи, есть что-то, о чём ты мог бы предупредить меня, но молчишь, — утвердительно произнёс Тор, глядя на то, как медленно приоткрываются створки дверей. Недолго думая, маг с горечью в тихом голосе ответил: — Там опасно, и ты обязательно ей проиграешь. Вот и всё. Стены неожиданно задрожали, кусочек неба, что лил свой неяркий свет в эту тьму, скрылся, и только сияние открытого прохода разгоняло темноту. Когда Тор заметил, как маг сгибается и морщится, стискивая, что было сил, челюсти, он попытался подхватить его за плечи, но тот лишь гневно посмотрел на него и глухо прорычал: — Не мешай мне! Иди скорее и сразись с ней! Его силы иссякали с невероятной скоростью, и с уходом магии он ощущал, будто так постепенно уходит из него и жизнь. Но вот, проход стал достаточно широким и устойчивым, чтобы пройти сквозь него, а его свет ослеплял. Громовержец медлил, держа молот в руке, у груди, и то и дело бросал взгляды на Локи. — Вперёд, давай же! — закричал трикстер и с последним усилием ударил кулаком по вратам. В тот момент, когда Тор шагнул через ярко алый порог портала, позади Локи обрушилась стена, огромные камни раскалывались пополам и рушились, будто под чьим-то гигантским сапогом. Пыль и грязь мешали сосредоточиться и попадали в глаза, от грохота вокруг закладывало уши, но маг терпел и держал проход открытым, пока не увидел громовержца на той стороне внешнего мира, мира живых. Он успел заметить неподдельное удивление в голубых глазах, когда Тор понял, что оказался совсем не в Хель... Опуская руку и падая у дрожащих врат, Локи закрыл глаза, опустошённый и слабый, как крохотный умирающий зверёк. Проход сомкнулся и исчез, забирая с собой спасительный свет. Трикстер вымученно застонал, коснулся раны под грудью и увидел в угасающем свете кровь на своих пальцах. С грустью он подумал о том, как удивился Тор, обнаружив себя в Асгарде, а не в тёмном, призрачном дворце Хелы. Тени смыкались вокруг, и холодное дыхание смерти, посланное сюда самой повелительницей Хель, коснулось Локи и окутало, как мягкое покрывало. Он остался один на границе царства мёртвых, без своей силы, без желания спасаться. Скоро Хела доберётся сюда и выпотрошит его за предательство. Протянув руку, он коснулся резных дверей ещё раз и произнёс давно известные, заученные с детства слова. Проход будет заперт, и Хела останется в своём царстве, как и Вечность назад. Его Вечность здесь и обещанные Хелой мучения только начинались.