Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

Сверкающая серость стояла перед его глазами, оседала пылью и мешала видеть дальше расстояния вытянутой руки. Он всё ещё был здесь, под тёмными каменными сводами, истекающий кровью, но уже не страдающий от боли, нет. Было легко почему-то: вспомнить вдруг Фриггу и попрощаться с её образом, отпустить её навсегда; отпустить, освободить Тора, дать ему шанс вернуться домой; думать о том, как скоро наступит забвение, и Смерть придёт за ним и заберёт с собой. Всё это оказалось проще, чем он думал. Под пальцами он всё ещё ощущал липкую кровь свою, другой рукой и вовсе пошевелить не мог. Дыхание замедлялось, и начинала кружиться голова — он ещё никогда не чувствовал себя так ужасно. Ни раны, ни усталость, ни душевные терзания не могли так ослабить его. Его — сына йотунского правителя, могущественного и до сих пор почитаемого преданными подданными царя ледяных земель! Никогда прежде он не страдал настолько... Он лишался магических способностей — вот почему он так стремительно и безнадёжно умирал! И вот, когда казалось, что время пришло, и мысль о том, что он — ненавистный всеми ренегат — спас асгардского наследника, слабым огоньком грела остатки его грешной души — тогда-то она и явилась ему. Повелительница мёртвых, хозяйка таинственного и кошмарного мира, что находился по ту сторону Врат, ударила умирающего своим громогласным криком, будто молотом о крепкую стену, и в крике том слились воедино гнев и отчаяние. Потому что он не дал ей заполучить желаемое. И крик повторился, и снова, и снова бил, как будто бы голову пытались размозжить о камни, но куда деваться? Что делать магу без магии, богу без могущества, умирающему без смерти? Только терпеть! А Хела явилась перед ним — незримая, едва уловимая для глаза, высокая и воздушная, как подсвечиваемое аквамарином чернеющее в пространстве видение — и заговорила гневно и наседающе, словно пыль, что лезла Локи в глаза и заставляла лить слёзы, коих он не замечал: — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ, ЧЕРВЯК?! Маленький глупенький сопляк, ты всё испортил! Он был так близко ко мне! И ты мог бы вернуть свою смертную девчонку назад! Жалкий безродный червяк!.. Язвительный ответ замер на его пересохших губах и превратился в короткий приступ кашля. А потом он опустил глаза... и увидел капли крови на покрытой сухой грязью коже костюма. Губы и подбородок окропила кровь. Ещё горячая, значит, живёт ещё. Его сил вряд ли хватит даже чтобы отогнать видение. А ведь меньше всего сейчас хотелось бы выслушивать эту самовлюблённую стерву. Свод задрожал над ним, мелкие камешки попадали сверху, а Врата за спиной тряхнуло так, будто кто-то пытался выбить их с другой стороны. «Никто не придёт, — убеждал трикстер себя в надежде убить самую слабую мысль о спасении. — Никто с той стороны не поможет. Только ОНА может бить по Вратам, но не выйдет, не выйдет наружу… » Хела бесновала и покрывала его проклятиями, хотя он уже их не слышал. А когда всё вдруг действительно стихло, Локи решил, что конец настал... и это и есть конец всему. Все его надежды, стремления и грёзы — всё растаяло на глазах, и сам он угасал, как тонкое пламя свечи... Свечи в его большой, просторной комнате, много свечей, много света и тепла. Воспоминания длинною в тысячи световых лет окутали его. И Фригга была рядом с ним, улыбающаяся, напевающая старинную колыбельную. Её нежные пальцы коснулись его волос, убирая непослушный локон со лба... Или это тёмно-зелёные глаза он видел перед собой? Большие глаза на бледном, круглом лице, сохранившем какую-то простую детскую изящность... И улыбка на полных губах, чей вкус он до сих пор помнил. Они и сейчас целовали его и прогоняли Тьму... Так спокойно, будто он и вправду проваливался в исцеляющий сон... Но ледяная рука крепко сжала его локоть, вцепилась тонкими когтистыми пальцами, мёртвой хваткой и выдернула на поверхность. — Я не позволю тебе вот так уйти, — прошелестел голос Хелы в его голове. — Из всех Реальностей, что мне довелось повидать со своего места, откуда мне нет выхода, я не нашла ни одну, где ты был бы счастлив. А знаешь, почему? Потому что ты никогда, ни в одной из Реальностей, не побеждал! Так страдай же, сын Лафея, и в этот раз! И не будет тебе ни смерти, ни покоя, пока я не иссушу твою сущность и не выпью все соки из твоего тела! Не Тор, так ты будешь мучиться и корчиться от вечной боли в моих руках... Вздох и кривая усмешка, нет, окровавленная, скорее, стали ответом. Но он нашёл в себе силы на последнее слово. Он всегда оставлял за собой это право — посмеяться последним. — Я своей магией пожертвовал... Я обещанную жертву принёс. И я говорю тебе это... потому что так предначертано. Но знай, что я сделал это не ради Тора... не ради любви, что оставила меня... Только ради себя одного! Гул и скрежет повсюду, как вихрь из звуков катастрофы, захватили его и закружили, оглушая. В последний раз он, стиснув зубы и кривясь от щемящей боли, поднялся на ноги. Приложил испачканную кровью руку к вратам и, закрыв глаза, коснулся лбом холодной неровной поверхности. Я делал это ради себя... Я делал это ради себя! Я всё отдаю, у меня ничего не остаётся. Последнее, чего желаю — исправить ошибку и переписать Реальность. Рука погрузилась в твёрдую поверхность створчатых дверей, будто в густую тягучую смолу. А где-то там, впереди, взвыла с отчаянием Хела... но кивнула в знак согласия, изящно и едва заметно, как умеют лишь царицы. Пророчество сбывалось, не могло быть иначе. Существующая Реальность будет изменена... Но выбраться наружу Хела не сможет всё равно. Последние силы Локи истратит на то, чтобы запечатать выход в мир живых... изнутри. И он уже не увидит туманную землю царства мёртвых, кровавый закат на горизонте и высокое, ветвистое дерево, внушительным видением возникшее в самой сердцевине призрачного острова, где ему суждено провести Вечность. Цепи на крепком стволе будут его новым приютом, а вместо музыки живых он услышит только ужасающее шипение монстра, прячущегося в полыхающей на фоне бесконечного заката листве...

***

Было уже далеко за полдень, когда Стив добрался до госпиталя при строящейся базе. Спал плохо, не позавтракал, а потом — сразу же конференция в Бронксе на три часа. Он уже представлял свои фотографии в прессе: небритый, помятый, как после непрерывного недельного караула, с покрасневшими глазами и видом мученика. Не хотелось бы представать таким перед СМИ, которые разнесут интервью по миру, и гражданские увидят его на себя не похожим. Но слишком мало дано времени на подготовку, на восстановление, на пробуждение после... Нет, нет, вспоминать о таком горьком опыте он не желал. Что бы это вообще ни было, лучше пусть сгинет в безднах воспоминаний и никогда не всплывёт на поверхность. Пока, конечно, не закончится вся шумиха. И судя по всему, продлится она довольно долго. Роджерс прошёл пропускной пункт, далее ему уже по дороге подсказали, где отыскать больничный корпус. Пока шёл по коридору, некоторые, кто узнавал его мигом, оборачивались, провожали тревожными взглядами. Стив это не любил. Дежавю какое-то неприятное, не иначе. У нужной двери он остановился и, не постучав, вошёл в крохотную палату со спёртым воздухом, полным приторных запахов лекарств. На узкой койке, на фоне белеющего, жёсткого белья, лежала Карли, подключённая к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Ей хуже всех досталось, хотя по виду сложно было судить. На столике, у изголовья койки, Стив нашёл папку, быстренько пролистал страницы документов с заключением доктора, пробежал глазами по размашистым строчкам. Состояние её опасений не вызывало, скорее, напоминало длительную дегидратацию. Обезвоживание, сухость кожи, обморок... Роджерс вернул папку на место и осторожно опустился на стул возле койки. Так мало света в этом дурацком подвале! Ему вообще не понравилось это пренебрежительное обращение с Моррис со стороны коллег. Не мог же он один видеть всю правду? Она была такой же жертвой, как и все остальные пострадавшие от вторжения колонианцев. Вообще-то до того, как оказаться здесь, Карли так и не смогла дать полного отчёта следствию. Физическое состояние не позволило, организм ослаб. И вот она, маленькая и бледная, лежала перед ним, будто бы пару дней назад они не сталкивались на корабле пришельцев, и она не пыталась его убить, а он — остановить её. Просто один длинный общий кошмарный сон! Да если бы только... Сомкнутые веки девушки время от времени подрагивали, словно ей снилось что-то. В каком-то неясном нежном порыве Стив протянул руку, хотел коснуться её запястья... Но в стекло позади него постучали. За раскрытыми жалюзи показалось лицо Сэма. Уилсон чувствовал себя заметно лучше. Повезло, не иначе. Только он всё время повторял одну и ту же фразу, будто мантру, для успокоения: — Хорошо, что я не помню, как умер на том корабле. Иначе сейчас жить бы не смог. Стив задумался, и Сэм постучал по стеклу снова, привлёк его внимание. Последний взгляд в сторону спящей Карли, и Кэп вышел за дверь. Сэм встретил его дружеским рукопожатием. — Ну, какие новости? Всё плохо, или можно рассчитывать на помилование? — Как сказать, Кэп, — Уилсон посмотрел в сторону, убеждаясь, что рядом никого. — В любом случае, разговор состоится сейчас. И, да, Старк тоже здесь. Рвёт и мечет. — Я не удивлён. Стив совсем не хотел видеться с Тони, потому что не надо быть гением, чтобы понять, как резко тот отреагировал. Он уже встречался с госсекретарём, Стив узнал это из последних новостей. Может, и в Белый дом наведаться успел. Старк как обычно решал всё сам и бесцеремонно брал ответственность на себя. Конференц-зал находился на первом уровне, здесь даже дышалось легче, не говоря уже, что стены сплошь и рядом высились прочным стеклом, пропускавшим солнечный свет в помещения. Стоило войти сюда — все взгляды были прикованы к нему. Только Наташа осталась неподвижной изящной статуей стоять у окна, скрестив руки на груди. Тони разговаривал с кем-то по мобильному, и не прервался, когда Стив и Сэм появились в конференц-зале. Лишь хмуро взглянул поверх широких полутёмных линз очков. Над столом, за которым сидели Клинт и Мария Хилл, закрепили широкий экран. Старк попрощался с собеседником, выключил мобильный и коротким жестом пригласил прибывших за стол, но присел только Уилсон. — Звук громче! — скомандовал Тони, и то, что вещали на экране, стало слышно лучше. «... и есть ли разумные объяснения этим явлениям? Однако Белый дом пока не предоставил отчёта о произошедших событиях в Нью-Йорке, Оклахоме и Нью-Джерси. Все данные по этому делу засекречены до окончания расследования. Странные явления сопровождались внезапными бурями, связанными с солнечной активностью в районах... » Старк подал знак, и эфир прервался, монитор погас. — Начну с того, что я сам толком не разобрался в случившемся, — заговорил Тони. Стив остался стоять напротив него, по ту сторону стола. — Единственно нормальные, назовём их так, объяснения смог дать нам наш асгардский приятель. — И где он? — спросил Сэм. — Отбыл в одноимённые края, то бишь домой. Аргументировал тем, что там бардак не меньше нашего. — А по-моему, всё уже очевидно! — не унимался Сэм. — Имею в виду, да взгляните сами! Клинт здесь, Наташа тоже... Мы все живы, надо радоваться этому! Лично я благодарен неизвестному спасителю за то, что он всё исправил. — Агент Хилл, будьте так любезны, перескажите для всех отчёт, составленный со слов Тора. Старк беспечным жестом махнул рукой, Мария поднялась с места и, едва взглянув на бумаги на столе, произнесла: — Из всего сказанного Тором довольно трудно было выделить что-то более... адекватное. Если верить асгардцу, то он: «из-за действий Тессеракта попал на планету, где, на границе владений повелительницы мёртвых Хелы, повстречал Локи, которого упросил с помощью магии переправить его через Врата в Хель, но тот почему-то отправил его в Асгард, где, как оказалось, не было никаких захватчиков, и будто не случилось никакой битвы. Сам Локи остался в Хель, ослабевший и умирающий от ран». Закончив, Хилл села за стол, настороженно оглядев присутствующих. Старк оставался невозмутим, Уилсон едва сдерживал улыбку, а Бартон то и дело качал головой. — Ну и бред, просто бред... — Да уж, ему надо бы поднатаскаться выражать мысли более умело. — Значит, слова Тора всерьёз воспринимать отказываетесь? — с раздражением заметил Стив. — А над моим отчётом вы тоже смеялись? — Кэп, ты пойми, тут дело не в магии, мире мёртвых и каких-то там Вратах в Ад, — сказал Сэм. — Обоим вам верим. Но не слишком ли этот Локи переменчив? — На самом деле я уже ничему не удивляюсь после того, как едва не был раздавлен огромным космическим кораблём. Магия это, или не магия, сделал ли это Локи или кто-то другой... пусть так будет. Старк громко хохотнул и обошёл стол слева. Роджерс, конечно, ожидал очередную саркастическую браваду, и приготовился защищаться. — Прекрасно, несомненно, что все мы живы и невредимы, да, согласен. Но кто будет отвечать перед Вашингтоном за эти магические трюки, а? Меня уже задёргали и Белый дом, и ООН, я понятия не имею, куда деваться! Им нужен виновный. Тот, кто ответит за массовые галлюцинации и вторжение, которого будто бы не было. — Но Кэп сказал, что Локи и тот, второй, исчезли у него на глазах, — заметил Сэм, и Тони согласно кивнул. — Есть такое, только кто нас слушать станет? У них есть видеоотчёты из пустыни, записи с наружных камер видеонаблюдения из Нью-Джерси. Они-то никуда не делись. Вынужден сказать, что мисс Моррис полностью исчерпала моё доверие, и я готов самолично отвести её в суд... — Стоп, Тони, ты серьёзно? Старк развёл руками с таким видом, словно единственный в этом помещении говорил на понятном языке. И когда Стив ощутил этот неприятный щекочущий холодок по спине, тотчас же понял: если позволит Тони действовать по указке министерства, то положит начало нечто такому, чего потом будет уже не остановить. — Мне кажется, я сейчас серьёзней некуда, Кэп. — Не верю, что это говоришь ты! Пожертвовать кем-то ради того, чтобы успокоить власти и собственные нервы… — Я не отрицаю, что должен отчитаться перед Сенатом! — рявкнул Тони неестественно громко, каждое слово он отчеканил, будто отчаянно пытался донести некий скрытый смысл. — И то, что они просили меня собрать материалы на Моррис, не скрываю. Пойми ты, наконец, деваться ни ей, ни нам уже некуда! Вот, на последние выпуски взгляни. Может быть, протрезвеешь. И, взяв со стойки позади себя пару газет, швырнул их на стол. Стив и так видел заголовки, сейчас лишь в памяти освежил.       «КАКИЕ ТАЙНЫ ХРАНИТ КОМАНДА МСТИТЕЛЕЙ?»       «ПРОТЕСТУЮЩИЕ В ВАШИНГТОНЕ ПРИЗЫВАЮТ ОГРАДИТЬ МИРНОЕ НАСЕЛЕНИЕ ОТ КОМАНДЫ СТИВА РОДЖЕРСА!» — Жутковато, если честно, — прокомментировал Сэм хрипло. — Хотя, чего стоило ожидать? Мы-то так никого и не спасли. Всё решили уже после нас. — Но это не значит, что можно свалить всю вину на Карли и бросить её на съедение Сенату, — сказал Стив, упрямо не желая отводить взгляда от раскрасневшегося лица Старка. Тот лишь устало вздохнул, снял очки и медленно потёр переносицу. — Знаете, я вам всем вот что скажу… Я устал, честно. И я устаю лишь от одного упоминания о Локи в деталях о той или иной случившейся катастрофе. А там, где есть одна катастрофа, вырастает и другая. Мисс Моррис погрязла во всём этом так, что не отмыться во век. Знаю, кто-то здесь явно эмоционально заинтересован… — Тони, пожалуйста… — хотел было возразить Стив, но ему не позволили продолжить. — А некоторые знают её лучше, чем можно представить, — Старк похлопал по плечу ссутулившегося на своём месте Клинта. — Но всякому терпению приходит конец. Да, мне жаль, что так получается. Но иначе нельзя! За все ошибки приходится платить. — Неразумно составлять дело на того, кто был марионеткой в чужих руках, — сказал Роджерс, глядя на Бартона и ища у него поддержки. — Разве нет? Клинт это знает. — А не надо переплетать эти истории, Кэп. Агент Бартон у нас не сбегал, и космос не бороздил, и в контакт с вражеской армией добровольно не вступал, — Тони подошёл ближе и остановился перед ним, скрестив руки на груди. — Послушай, Стив, ты ж не мальчик уже. Постарше любого из нас здесь будешь. А ведёшь себя, как подросток, у которого гормоны бушуют. Хватит всей этой напускной наивности. Её имя за пару суток по всему миру разлетелось, кадры с видеокамер уже в интернете. Хочешь больше таких демонстраций? — он указал на газеты, лежавшие на столе. — Или чтобы нас погнали к чёрту из страны? Да кто ж нас, таких кровожадных, приютит тогда? Однако я и здесь нашёл выход! Тот самый спасительный вариант для Моррис, который поможет ей реабилитироваться в наших глазах. Хилл? Пока Мария раздавала каждому тонкие папки (Наташа отказалась даже просмотреть содержание оной), Старк продолжал уже более воодушевлённо: — Поскольку из-за, скажем так, выразительных способностей мисс Моррис, в министерстве отказываются брать на себя ответственность за возможные последствия, я предложил альтернативный вариант для договора. Этот проект на данный момент названия не имеет, обо всех деталях можете узнать из предоставленных материалов. Стиву не нужно было вдаваться в подробности документа, чтобы понять, не на курорты Карли отправят, совсем нет. Он знал это место, находилось оно в отдалённых краях, весьма отдалённых от любопытных человеческих глаз. Раньше там тестировали новое ядерное оружие, что губительно сказалось на окружающей среде. А теперь, видимо, и за людей взялись. Стив вдруг с ужасом представил, как Карли посадят в огромное кресло, свяжут по рукам и ногам и заставят либо таблетки глотать, либо очередную новоизобретённую сыворотку используют… Горло словно тисками сдавили, и он готов был разорвать документ на кусочки, когда первым из присутствующих заговорил Сэм: — Но это ведь не альтернатива! Всё равно, что одну тюрьму сменить на другую, — и он поспешно передал папку Хилл. — Вы ей выбора не даёте. — Всё лучше, чем посреди океана в одиночестве коротать годы, — произнёс Тони сдержанно. — Там её научат сдерживать силу, контролировать. А возможно и совсем от неё избавят. С нервным смешком Уилсон покачал головой: — Но это нечестно. Бартон, ты не молчи! Может, будешь, наконец, мужиком, и скажешь хоть слово? Вы с ней разве не семья? Клинт упорно не желал встречаться с ним глазами. Зато под испытующим взглядом Старка произнёс, будто заранее заучивал: — Там ей ничто не будет угрожать, там ей обеспечат лучшую безопасность… — Скорее, обезопасятся от неё, — вставил резкое слово Стив. — Нет. Я не согласен. Это тюрьма, Тони. — Чудовищные способности, которые она от этого психа приняла, стали ей тюрьмой. Никто не виноват. — Что это за принудительное заключение, по-твоему? Твои костюмы для тебя тюрьма? Или сыворотка доктора Эрскина стала тюрьмой для меня?! Я не согласен с твоей идеей. — А мы тут что, уже голосование устроили?! — Тони огляделся, улыбаясь. — Хорошо, давайте в последний раз сыграем в эту игру. Кто против моего предложения, прошу руки поднять. Роджерс был первым, за ним правую руку кротким жестом вытянул Сэм. В воцарившемся молчании Старк пробормотал что-то о «доказательствах», затем снова попросил поднять руки тех, кто соглашался с ним. — Думаю, будет честно, если я, как представитель заинтересованной стороны, голосовать не буду, — спокойно прокомментировал он своё бездействие. Романофф обернулась к остальным и с самым невозмутимым видом подняла руку, за ней — Мария Хилл. Бартон сидел в той же одинокой отстранённости, что и минуту до этого, и Наташа поспешила привести его в чувства: — Клинт, нельзя же так. Ты вспомни, что было в пустыне. — А воздержаться не могу? — спросил он с усмешкой. — Это всё равно ничего не изменит, — прокомментировал Стив, сверля Тони пристальным взглядом. — Даже будь Тор здесь, а я уверен, он против этой идеи, никто не послушал бы нас. — Ну, про его любовь ко всяким злобным беженцам мы знаем. Да, Кэп, ты прав. Ничего уже не изменится. Мисс Моррис и в прошлом нам знатно попортила крови, теперь она сама выберет, что ей больше по душе — уединение или польза обществу. Как только ей станет лучше, попросим составить полный отчёт о событиях, предшествующих вторжению. Мария, не забудьте внести комментарии по поводу «изменения реальности», как объяснил это наш друг, Тор. Всё. Пора закрывать эту бесполезную дискуссию. Уилсон пытался возражать, но в который раз Тони забросал его политическими терминами и именами влиятельных людей из министерства, якобы, готовых вздёрнуть всю их компанию сию же секунду, если виновные не будут найдены и наказаны. Роджерс ни слова больше не сказал Старку, задержавшемуся в дверях после того, как все остальные покинули конференц-зал. Прошёл мимо, проигнорировав очередное его колкое словечко. Всем своим нутром он был против подобного обращения. Разве кто-то обвинял Клинта, когда тот очнулся после гипноза магического посоха? Такого он не припомнил. Он узнал, что через несколько часов Моррис доставят на закрытое слушание в Капитолий, в Вашингтон. Скоро прибегут журналисты, захотят эксклюзивных интервью, попробуют и его разыскать… — Стив, мне жаль, но, возможно, так лучше будет, — сказал подошедший к нему Сэм. — Я рад, что ты не стал упоминать Барнса при Старке. Это было бы слишком опасно, ты понимаешь. — Да, поэтому и не стал... Хочу завтра проводить их до аэропорта. Ты со мной? — А как же! Заодно Роджерс хотел просить Бартона, чтобы тот немедленно сообщил ему, если Карли проснётся и сообщит о своём решении, но внезапно отказался от этой затеи. Ни с кем из них он сейчас говорить не хотел. Покидая больничный корпус, он вдруг вспомнил лицо Локи, когда тот увидел бездыханное тело девушки на развороченной, грязной земле… Через несколько минут они с Уилсоном вышли наружу. Было прохладно из-за сильного ветра, но солнце нещадно палило и слепило глаза; в кои-то веки в небе не было заметно ни облачка.