Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

Синопсис третьей части: Оставшись в обители мёртвых, в Хель, Локи жертвует собой и сделкой с Богиней Смерти переписывает существующую реальность, возвращает Тора домой. Установленный мир, однако, не всем приносит покой. Карли Моррис ещё верит в то, что для трикстера возможность вернуться — это не пустая надежда.

Ответь же, любимая, чистый огонь кого из ночи призовет? Молчат небеса, лишь во мраке луна кровавою каплей плывет. [1]

***

Со своего места он видел их, даже слышал их бессмысленное воркование. Ветка, на которой Локи сидел и болтал ногами, была крепкой да хорошо скрыта в густой листве, хоть и невысоко над землёй. Вообще-то он пришёл сюда просто почитать: библиотека с некоторых пор казалась ему тёмной и душной, как и его покои… как и весь дворец. Зато в саду и дышалось легче, и по вечерам тут не сновали придворные дамочки со своими скучными мужьями, и младший принц мог спокойно заняться уроками. Он уже успел дойти до самого интересного. Вот в этом отрывке, например, говорилось о том, как цверги возвели врата в царство мёртвых, где давным-давно ваны и альвы, объединившись, заперли Хелу по договорённости с карликами из Свартальфахейма. Задумавшись на минуту, Локи взглянул вниз и увидел Сиф. Книга едва не выпала из его рук, но он успел прижать её покрепче. О, как же она была хороша, эта черноволосая упрямая девица! Воительница, каких поискать! Младший принц чуть наклонился вперёд, присмотрелся. Сиф прислонилась к широкому стволу дерева, огляделась; она явно ожидала кого-то… А у Локи в горле пересыхало, стоило ему бросить хоть один взгляд в её сторону. Какие у неё были тёмные, глубокие глаза! А что за фигурка! Стан тонкий, гибкий, пальцы такие длинные и всегда так ловко и крепко натягивают тетиву лука на учениях… Локи и сам стрелял неплохо, куда лучше едва обучаемого брата, орудующего мечом, будто мясник топором, но с Сиф никто сравниться не мог. Ему бы завидовать ей, но нет, только не с ней, с ней всё было по-другому. Он начал чувствовать, что восхищение по отношению к подруге детства перерастает во влюблённость совсем недавно; порой это пугало, но больше отвлекало и оттого мучило. Последней зимой, на её день рождения, он подарил подруге ярко-алый цветок ройсы (тайком сорвал его в саду) на глазах у всех друзей. Она приняла со смущением и едва заметной улыбкой, но, когда Тор преподнёс ей новёхонький меч, который якобы сам добыл в последний визит в Свартальфахейм, Сиф напрочь забыла о цветке и весь день только и делала, что бегала за Тором. Улыбка не сходила с её раскрасневшегося, прелестного лица, а Локи, хмурый и обиженный, думал, не рассказать ли ей, что братец наврал про меч. Дверги вообще не ковали его — Тор нашёл его в куче рухляди среди забытых трофеев отца. Как же несправедливо это, думал Локи, сидя на той ветке. Он и слабым не был, и каждую тренировку посещал, и в дружеских разговорах порой держал последнее слово, а она всё равно ходила за Тором! Уж и ругал он её, и проклинал и себя за это странное дурацкое чувство мальчишечьей привязанности, и Сиф за её упрямство и холодность. Локи знал — ничего, кроме дружбы она ему не позволит. Никогда. Но как же унять это сильное, сжигающее сердце томление? Фригга говорит, что так он становится мужчиной, и всё придёт со временем. А он не хотел со временем! Он хотел сейчас и сразу только одну… Ну, конечно же, кого она могла ожидать, как не его брата?! Он, видимо, тоже не утерпел до конца ужина и сбежал в сад для свидания. На самом деле Локи не раз замечал, что Тор не спешит проявлять свою любвеобильную натуру по отношению к Сиф. Скорее, он сохранял дистанцию и, возможно, нарочно не позволял этим отношениям выйти за рамки дружбы. Локи был ему благодарен за это. Но вот Сиф-то это не останавливало. С её бойким характером и умением добиваться своего, он предполагал, что в скором времени она получит, что желает. — Про какое-то оружие болтают, кажется, — прошептал младший принц вслух, отложив книгу и крепко обняв ствол дерева. — Как она смотрит на него! Право, как будто в рот заглядывает, каждое слово ловит… — И не говори! Сейчас, гляди, целоваться полезет! Локи резко обернулся на слегка хриплый, но невероятно самоуверенный женский голос. В полутьме, на фоне листвы, он не сразу узнал её. Только когда она очень осторожно перебралась на его ветку, не стесняясь подтолкнуть и задеть плечом, да так и осталась сидеть рядом, прижимаясь к нему, будто старая приятельница. — Что ты тут делаешь?! — прошипел младший принц с раздражением. — Как ты вообще подобралась ко мне так тихо? — А как могла, так и подобралась. Заметила, как ты тут шпионишь за Тором и его неизменной подружкой. — Сиф ему не подружка! — Ваше Высочество, простите меня, такую дурёху, за моё невежество! — пролепетала девчонка достаточно громко. — Замолчи! Он вцепился в неё левой рукой, а правой зажал ей рот. Пока Сиф и его брат не ушли, он не обращал внимания на то, что всё это время нарушительница его убежища тихонько хихикала. Расстроенный Локи отпустил девушку и прислонился к стволу дерева, откинув голову. — Всё свои книжечки почитываешь? — спросила девица, тряхнув пепельного цвета волосами, собранными на затылке в «хвост». — Так и время пройдёт, оглянуться не успеешь, как твоя Сиф отдаст руку, а, возможно, ещё и честь, брату. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — А может, я ей просто завидую? — сказала она со смешком, пожав плечами. Локи знал, что не завидовала. Она была невысокой и нескладной, воспитанница великого Тьяцци, повелителя Альфхейма. Симпатичная, но не более. Локи никогда не нравился пристальный взгляд её зелёных глаз, словно она с вечным укором смотрела на любого, кто заговаривал с ней. Для дочери простого торгаша она была слишком самоуверенной и наглой, и с окружающими обращалась, как юная принцесса с подданными. Всё потому, что светлейший Тьяцци взял её под своё крыло, воспитывал и холил, как родную дочь. Эка невидаль, быть приживалой в царском доме! Гостить в Асгарде она обожала и обитала тут, словно это был её родной дом, Ванахейм. Или Альфхейм, где правил Тьяцци. В общем везде, где появлялась Скади, дочь Вейлана, любимица Тьяцци, все и вся падали к её ногам и спешили услужить. Сыновей Одина она считала своими хорошими приятелями, хотя общение ограничивалось совместными уроками да встречами на ужинах. А любой, кто был ей приятелем, соответственно терял и титулы, и честь именоваться Высочеством. Если Скади и обращалась к принцам вежливо, то это было наигранно-смешно. — Чего бы тебе не вернуться домой, а? Зачем таскаться повсюду за нами? — поинтересовался Локи, отмечая заодно её неприглядный вид и грязь на сапожках. — Скучно мне дома. — А как же сыновья Тьяцци? — Ах, они вечно заняты! Кто-то по девкам бегает, другой рвётся покорять соседние страны, третий — вот как ты — книги сотнями перечитывает… — с самым мечтательным видом она пустилась в рассуждения, но Локи остановил её. — Понятно, понятно! Долго вы ещё будете тут гостить? — Пока повелитель не пожелает вернуться в Альфхейм. Не волнуйтесь, Ваше Высочество! В скором времени вы избавитесь от меня! — засмеялась она и потянулась, чтобы коснуться его щеки, но Локи с отвращением увернулся. — Ты такой забавный и такой нежный. Совсем, как… Ах, я вспомнила! Завтра вечером состоятся танцы, и младшая дочь Тьяцци впервые выступит для всех. Приходи посмотреть! Локи упрямо покачал головой, схватил свою книгу и сказал: — Танцы я не люблю. Только если матушка пожелает, чтобы я присутствовал… Ты сказала, младшая дочь Тьяцци? Твоя сестра? — Лорелея мне не сестра, но повелитель порой это путает, — она снова громко и звонко засмеялась. Локи вдруг подумал о том, каково это, когда чужой ребёнок становится едва ли не любимым в такой большой семье. Он слышал о глубокой привязанности Тьяцци к этой смышлёной Скади, доходило до слухов о том, что правитель Альфхейма любит её едва ли не сильнее, чем родную дочь, и планирует осыпать некими титулами. Неудивительно, если многие считали Лорелею сестрой этой деревенской простушки. — Приходи взглянуть на неё, она невероятно мила и красива до невозможного! Я рассказала ей о том, что ты обучаешься сейд, она была в восторге! Обожает все эти искрящиеся трюки и колдовство… — Это не сейд! Это больше, чем девчоночьи заклинания и глупый лепет! — гневно рявкнул принц. Сравнить его умения с сейд, простецкой техникой бормотания неумелых баб и старух! Да кем она себя возомнила, эта Скади?! Сама умеет только мечом махать да объезжать лошадей, деревенщина! Но у Локи хватило терпения не высказать всё это вслух. От злости он покраснел, и девица хмыкнула, пихнув его в плечо. — Хорошо, прости меня! Ты сможешь сам объяснить всё принцессе, если хватит смелости встретиться с ней. Возможно, она отвлечёт тебя от этой холодной и вечно угрюмой Сиф. Поверь мне, Лорелея красивей неё во много-много раз! Принц только фыркнул и ловко спрыгнул вниз. Больше ему не хотелось читать в тот вечер. Всю ночь он промучился мыслями о воительнице, а день перед приёмом гадал, идти ли на танцы, отказаться ли. В конце концов, любопытство взяло своё, и младший принц наравне с братом появился на ужине. Сиф нигде не было видно, оно и прекрасно, он не будет отвлекаться на неё. Когда очень низенький молодой человек, одетый в забавные одежды из разноцветных лохмотьев, вышел перед ними в самый центр огромной золотой залы, глас толпы стих, а свет приглушили со всех сторон, этот чудак запел, громко и весело: Поскорее, господа. Подходите, кто куда! Что за дева, хороша! Молода, прекрасна! Нежна, как первый поцелуй, Станцуй же, Лорелея! Танцуй! И когда он увидел её, высокую и тоненькую, в длинном белом платье, он понял, что Скади была права. О да, она красива, эта юная фея, младшая дочка Тьяцци. Танец её не отличался особенным мастерством, скорее, немного неуклюже она пыталась вертеться на правой ножке, но, судя по реакции присутствующих и раскрасневшемуся, но довольному лицу её отца, всё это было неважно. Её красота и широкая улыбка действовали, подобно магии, завораживали и притягивали взгляды. Скади ошиблась в одном. Принцесса ничуть не задела его души, не зажгла огня в сердце, не заставила в неё влюбиться. Но Локи вдруг понял, что её появление в Асгарде может хорошо послужить ему. И он решил обязательно встретиться с нею после ужина…

***

Асгард, чертоги Одина Наши дни

Глубокой ночью, когда громкие голоса, слышимые порой в каждом уголке дворца, постепенно стихли, и шумные гулянья в честь возвращения наследника домой, а также чудесного спасения их родины, прервались, Тор бесшумно вошёл в покои, утопающие в глухой вязкой тьме. В огромном камине поленья давно уже тлели, громовержец оглянулся, но в комнатах никого не обнаружил. Постель за тонким пологом была заправлена, золочёный поднос с ужином и полным бокалом крепкого вина остался нетронутым на круглом столике, перед кроватью. Тор проследовал на балкон, откуда в покои лился звёздный свет и блестел в отражении зеркал; тут-то он и нашёл свою подругу. Смертная сидела, ссутулившись, на мягкой кушетке, и пустым взглядом смотрела вперёд. Вряд ли она могла что-то разглядеть там, в чернеющем саду, под высокими стенами дворца. Карли не обратила на него никакого внимания, Тор успел отметить, что она так и не сменила одежды на те, что предлагала ей Сиф после прибытия. Как же воительница была рада ей, Сиф давно не улыбалась никому так искренне, так тепло! Однажды она призналась ему, что завидовала любому, у кого были братья или сёстры, и Карли всегда считала больше, чем гостьей из Мидгарда. Но девушка осталась равнодушной к любым заботам, которыми её окружили в царских чертогах. По приказам Тора её поселили в небольшие дальние комнаты, где было тихо и уютно, прислуга всегда была готова услужить ей, чтобы она ни в коем случае не почувствовала себя здесь чужой и уж тем более заключённой. Тор также настаивал на её появлении на празднестве, но служка сообщил, что девица отказалась выходить из покоев. Её молчание длилось два дня, но Тор более не желал уступать этому одинокому женскому горю и наконец пришёл к ней сам. Он знал, что она чувствовала. Когда он рассказал о произошедшем в Хельхейме, девушка побледнела и, словно онемев, закрыла глаза и отвернулась. Не было рыданий и стенаний, но громовержец понимал, какая буря бушует в душе подруги. Он и сам порой чувствовал её, эту бурю. Друзья же со смирением и пониманием отнеслись к его рассказу, но было ясно, что никто из них не станет тосковать по Локи, несмотря на его жертву. А что он сам ощущал? Сложно было разобраться. Едва ли после всего, что трикстер натворил, он мог подарить брату всепрощение и благодарность за спасение. Гулянья затянулись до самой ночи, несомненно, следующим днём уставшие и счастливые асы будут досыпать в своих постелях. Тор же планировал связаться с послом из Ванахейма и правителем Альфхейма, чтобы созвать совет и просить помощи в восстановлении родных чертогов. И, несомненно, пора было возвращать былые дружеские отношения с альвами, сейчас поддержка соседей была бы, как нельзя кстати. Тор вдохнул прохладный ночной воздух и медленно опустился на кушетку. Сейчас он заметил на коленях Карли какие-то бумаги и вспомнил о том, что сказал ей Клинт Бартон перед расставанием. — Ты узнала то, что хотела? — осторожно поинтересовался он. — О своей семье, верно? Какое-то время она молчала, а когда заговорила, её голос зазвучал с невероятной тоской: — Я узнала, что этот человек... мой отец, работал на одну организацию, которая долгие годы вела борьбу против человечества. Те люди, которые причинили Стиву много-много боли. Громовержец понимающе кивнул. Историю Роджерса он знал отлично и во многом сочувствовал ему. Карли продолжала, глядя перед собой: — Его звали Скотт Барнс. Фамилию он сменил на фамилию своей матери, и стал Скоттом Проктор. Когда он встретил мою мать, она понятия не имела о его службе. А когда всё раскрылось, она сбежала от него и забрала меня с собой. Здесь сказано, он пытался найти нас... хотел вернуть меня... Теперь я начинаю понимать мельчайшие странности... всю ненависть по отношению к этому человеку она изливала на меня. «Ты так похожа на него! — говорила она порой, когда напивалась. — Однажды ты совершишь нечто ужасное, совсем, как он, и это изменит мир. Ты его дочь, дочь чудовища!» Я проклинала её за это всю свою жизнь, но упрямо пыталась спасти её... нас обеих. Девушка сложила документы, расправила каждый листок и отложила их в сторону, на низкий столик возле перил. Тор слышал слёзы в её голосе, но на слегка бледном лице Карли не заметил и тени отчаяния. — Я притворялась, что хотела спасти её, понимаешь? Поэтому, когда впервые попала сюда, так легко привыкла к вам... ко всем вам... и к Локи особенно. Понимая, что не желала возвращаться в мир, где мне не было места, я себя ненавидела. А Локи стал избавлением, моим убежищем... О, Боже, я любила бы её по-настоящему, но она не позволила! Разве дитя виновато в том, кто его родители? Он обнял её своей могучей рукой, нежно прижал её головку к плечу и не сказал ни слова, пока Карли сама не отстранилась. — Ты не виновата ни в чём. Забудь о том, что было. — Ты прав, но здесь также сказано, что есть один человек... Он тоже пострадал, как и Стив, и сейчас скитается... Он приходился дядей моему отцу и должен был погибнуть много лет назад, но кое-что случилось... Он теперь как Роджерс, знаешь ли. Наследник Одина понятия не имел, как лучше разобраться во всей этой «семейной» ситуации в то время, как его собственная семья распалась и от неё буквально не осталось ничего. — Я рад, что где-то у тебя есть родственник. Ты желаешь его найти? Она промолчала и просто пожала плечами. — Тебе нельзя вернуться домой, — он постарался придать своему голосу как можно больше строгости. — Завтра я познакомлю тебя с одной женщиной. Она знаменитая воительница, упрямая и сильная, она обучит тебя всему, что знает. — Почему Сиф не может быть моим учителем? — Потому что Сиф отправится в качестве посла в Ванахейм и будет занята. Я тоже занят, — Тор улыбнулся и поднялся, предложил Карли руку, и она приняла её. — Кто-то должен присмотреть за тобой и приободрить. Я верю Скади и вверяю тебя в её надёжные руки. Вот увидишь, она тебе понравится. Он поцеловал её тёплую руку, пристально глядя в тёмно-зелёные глаза, и словно вернулся в тот день, когда впервые привёл её сюда, в свой дом, нашёл похищенную в далёких ледяных землях и дал убежище. И Карли улыбнулась, будто его воспоминания передались и ей, едва заметно, мгновенно, и всё-таки ему показалось, он на верном пути, чтобы избавить её от печали и горя. Покидая её покои, Тор думал о том, как ему удастся спасти эту маленькую молодую женщину. Ему не посчастливилось спасти ни Локи, ни Фриггу, но ей он не позволит сгинуть в Бездне. Нет, только не теперь.