Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

Асгард, чертоги Одина наши дни

***

Дни пошли однообразные, скучные, несмотря на неожиданное тепло и долгие закаты. Владения Одина, простиравшиеся до самого горизонта, утопали в золоте дневного света, ярко сияли природными цветами и были наполнены запахами свежести и побережья. Ни намёка на случившееся вторжение, как будто его и вовсе не было. Игры со временем и реальностями не понравились асам, но они предпочли благоразумно промолчать, радуясь тому, что царский сын всё-таки к ним вернулся. Лишь иногда, вечерами, в полупустых тавернах, они собирались вместе, дабы почтить память великого Одина и вспомнить о разрушительной мощи поверженных колонианцев. Кто-то, на чём свет стоит, покрывал бранью всю их армию и дерзкого предателя Локи. Некоторые, а их хоть и было немного, поминали коротким уважительным молчанием мёртвого ренегата, который, по их мнению, всё же сумел вернуть их жизни на круги своя, за что и почил. Разумеется, до самого Тора доходили слухи. Соседи, благодаря послам, крайне настойчиво спешили отметить их безмерную благодарность за избавление от демона Кошмара и его приспешника. Громовержец не отвечал на подобные сообщения. Он лучше остальных знал, кому обязан чудесным спасением. Отныне не принято было упоминать о Локи вслух на собраниях совета, учреждённого Тором, но, время от времени, он и сам грешил поднять в память о брате одну, другую кружку эля. Для Карли вход на те сборища был недоступен. Она и не горела желанием в очередной раз выслушивать сетования каких-то иноземцев из Чего-то-там-хельма о случившемся в Асгарде. В свете тех событий и показаний некоторых свидетелей с неё сняли обвинения в добровольном пособничестве слуге Хелы, демону Кошмару, но отчего-то особой радости эта ситуация ей не приносила. Боль потери терзала молодую женщину изнутри. Тоску её было не измерить. Дни тянулись за днями, превратившись в сплошную линию из повторяющихся друг за другом однообразных действий. Наедине с собственными мыслями, самобичеванием и разбитым сердцем она впадала в отчаяние, не желала ни с кем говорить, не хотела никого видеть. Печальная правда о родне, изложенная на нескольких листах, в папке в её рюкзаке, окончательно убедила Карли в том, что у неё не осталось ничего. Но даже если друг Стива Роджерса действительно был её родственником, она в любом случае никогда больше его не увидит. По велению Тора ей было запрещено покидать Асгард и даже дворец без сопровождения. Устройство Старка, успешно блокирующее магию, не приносило неудобств, но без единственного дара, что оставил ей Локи, она чувствовала себя пустой. Мертвецом, блуждающим среди живых. И однажды, будто бы на зло ей, Тор известил приближённых о своём скором отбытии на Землю. Обиды Карли не было предела, но она не посмела сказать и слова против. Тор покинул Асгард, чтобы встретиться со Мстителями, а она осталась одна, всё в той же рутине дней, пока Фандрал, наконец, не познакомил её с воспитанницей царя Тьяцци из Альфхейма. — Это ты Карли Моррис с Земли? — окликнул её бодрый женский голос, пока она ждала той неминуемой встречи одним тёплым, но мрачным утром. Фандрал как раз отлучился справиться о прибывших в чертоги послах из Альфхейма. Карли обернулась и увидела невысокую стройную женщину в облегающем тренировочном костюме, (какие обычно носили здесь воительницы); она уверенной походкой направлялась к ней, одной рукой подтягивая наплечный мешок, в другой — крепко держа до блеска начищенный меч. Оттенок её неровно стриженных волос напоминал галиотис, и для Карли это показалось странным. Она ещё не встречала женщин-воительниц с такими небрежными причёсками, хотя частенько наблюдала тренировки Сиф и её боевых товарищей из окон дворца. Девушка поднялась с камня, бывшего когда-то частью разрушенной колонны, подпиравшей один из балконов дальних стен, выпрямилась и кивнула. Вблизи новоявленная знакомая показалась ей менее женственной, чем даже предупреждал Тор. — Хм, странно, я ожидала увидеть некое подобие бывалого воина, а ты… — она скривила полные губы и сделала многозначительную паузу, оглядывая Карли с ног до головы. — Ты действительно подруга Его Высочества? У неё был до омерзения самоуверенный голос низкого тембра и совершенно наглый, пристальный взгляд. Глаза её следили неотрывно за реакцией девушки, чьё обучение она явно считала ниже своего достоинства. От неё невольно веяло дерзостью и такой поразительной независимостью, что Карли буквально, пусть и ненадолго, очнулась от тягот всех тех бед, что выпали на её долю за последний месяц. Будто бы невидимой горячей волной обдало с головы до ног. — С каких пор Тор является Высочеством? — С тех самых, как осталась отложенной его коронация. Поскольку известий о том, жив Один или мёртв, до сих пор нет, а Хеймдалл не может его отыскать, остаётся только один наследный принц, — женщина бросила мешок на пыльную землю расчищенной площадки, на которой они находились, и резко крутанула меч в правой руке. — Эй! Нельзя поосторожней? — Карли отскочила в сторону, подальше от опасного острия. — Не волнуйся, я обещала Тору быть с тобой понежнее. Мне ли не знать, какие вы, люди, хрупкие! Карли показалось, что она успела расслышать знакомый акцент от этой бесшабашной особы. До сих пор она не встречалась ни с одним альвом (насколько ей было известно), но речь Скади, резвость и даже её движения показались ей до боли знакомыми. — Для начала, думаю, будет не лишним, если я представлюсь, — она ловко подбросила орудие ввысь и уверенно поймала его за рукоять. — Имя мне Скади, я родом из Ванахейма, как и мой отец. Воспитывал меня великий и самый могущественный правитель из всех, кого мне довелось знать за всю жизнь. Тьяцци, царь и владыка Альфхейма. Надеюсь, Карли Моррис, ты понимаешь, какая честь тебе оказана — быть в обучении у воспитанницы столь знаменитого и благородного правителя. Не сказать, чтобы это произвело большое впечатление на новоявленную ученицу. Карли опустила глаза и вздохнула. Ей уже не терпелось вернуться обратно, в комнаты, где было пусто и спокойно, где никто не смог бы помешать ей предаваться горю. Зачем Тор вообще задумал это знакомство? Она никогда не станет воином, её удел, скорее, прятаться и наблюдать со стороны. — Что ж, вижу, тебе скучно, — подала голос Скади; их взгляды вновь пересеклись. — Хорошо. Да, я понимаю, всё это, — она развела руками и улыбнулась, — не для тебя, и я не горела желанием прерывать свои дела из-за тебя. Но я уважаю Тора и его мнение. Поэтому деваться некуда. Расскажи для начала, что ты умеешь. Карли закатила глаза, но заставила себя говорить: — Кикбоксинг, кое-что из тайчи, и неплохо стреляю. Из оружия, пожалуй, винтовка и пистолет. — Кто же обучал тебя? — спросила женщина без всякого удивления, выдержав недолгую паузу. — Мой… кхэм, один профессиональный солдат. Нет, даже не один, — и она вдруг вспомнила о нескольких неделях, что были полностью посвящены её тренировкам с Локи, задолго до побега. В горле словно застрял горький тугой ком, а сердце сжалось от таких болезненных мыслей. Боже, ей никогда не убежать и не спастись от этих воспоминаний! — Меня и здесь учили. Недолго. Рукопашный бой и кинжалы. — Так, так. Интересно. А кто был твоим учителем? — Его уже нет, — она хмыкнула в кулак и нахмурилась. — Это не важно. Скади хитро прищурила прозрачно-серые глаза и задумалась, не прекращая разглядывать новую знакомую. А после её голос зазвучал, как показалось девушке, надменно, с заметными нотками высокомерия: — Ты умеешь стрелять из лука, арбалета? Хорошо ли держишься в седле? Владеешь мечом, копьём? Может, секира или булава? Сколько битв на твоей памяти? Сколько побед? Дорогуша, Тор обещал мне воина, достойного моего внимания. Но я вижу лишь дитя, неумелое и самодовольное. Что мне твои акробатические навыки? Думаешь, разминка в тренировочном зале и прыжки через препятствия помогут в бою? Да ты, вероятно, та ещё дура, раз смеешь с такой гордостью говорить о своих умениях! Девушка не нашлась, что ответить. Взглянув на собеседницу по-новому, с прояснившимися мыслями и ощущениями, она поняла, что та попросту издевалась над нею. Или, по крайней мере, начала некую забавную для себя самой игру. Как будто опытный мастер отчитывает ученика, осмелившегося претендовать на крупицу от его опыта. Карли выпрямилась и расправила плечи, приготовившись к очередной словесной атаке. — Слушай, ты… Я не просила никого нанимать няньку! Я не претендую на то, чтобы быть похожей на всех вас, таких смелых и сильных. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое! — Карли в сердцах махнула рукой, и собеседница вдруг изменилась в лице, став более серьёзной. — Можешь идти и передать Тору, что обучение окончено. Она тряхнула головой, длинные тёмные волосы рассыпались по спине, и сильный порыв ветра встретил её, когда она прошла мимо Скади. Та, однако, не планировала молчать до последнего: — Тор предупреждал о твоей дерзости, девица. Он говорил, что с нашими обычаями и традициями ты не знакома. А ещё он говорил тебя не слушать. Карли остановилась. Повернулась к ней и самоуверенно произнесла: — Он мне не царь и не хозяин. Я не обязана его слушаться. — Ты здесь гостья, а значит, подчинение его приказам не обсуждается. Нельзя быть такой неблагодарной после всего, что он для тебя сделал! Пошёл против воли своих земных друзей, забрал тебя из-под стражи, приютил и даже решил найти достойное занятие. Воительница, довольная собой, улыбнулась и вскинула руку с мечом, разрезая пустой воздух умелым движением. И, кажется, ничуть не заботилась об осторожности. — Я знаю, что ты натворила. Знаю, чем прославилась, Карли Моррис из Мидгарда. Думаешь, только Терра славится коммуникативностью? Или знаменитый Ксандар? О, а ведь альвы тоже путешествовать любят, и слухи ловят, как насекомых в сетки! Локи стал знаменитым. О тебе говорили не меньше. Повелитель Альфхейма знал сыновей Одина всю их жизнь, однако даже для нас было огромным сюрпризом то, как повёл себя Локи после неудачной коронации Тора! Ах, а ведь раньше он был таким славным мальчиком, пусть и одиноким. Сколько талантов пропало зря, сколько амбиций загублено и растрачено магических сил! Она сделала пару шагов вперёд, ловко замахнулась мечом, так, что острие пронеслось в нескольких дюймах от Карли. Но та стояла неподвижно. Однако в душе у неё разгоралось пламя. Воительница играла с ней, то было ясно, но порой ничто не может ранить сильнее неосторожных слов. Только дурак это забудет. — У нас весь Ванахейм смеялся, когда народ узнал о том, как Амора расправилась с Локи тогда! О, у меня не хватит пальцев на руке, чтобы пересчитать все его неудачные попытки завладеть троном. А ведь в юности мы считали, что он станет великим магом и займёт достойное место рядом с дочерью какого-нибудь могущественного владыки соседних земель! — Скади смотрела на покрасневшее от обиды и злости лицо собеседницы и улыбалась, вытворяя с мечом очередной опасный трюк. — Может быть, его отвлекла очередная пустоголовая девица, с которой он провёл пару славных ночей? Иногда так жаль бывает избавляться от старых тапок, знаешь, когда привыкаешь к ним, хотя они давно уже не годятся для носки. Такие тёплые и удобные, но совершенно развалившиеся! Что ж, дорогуша, вижу, что дальше статуса асгардской приживалы тебе не пробиться. Ошибся Его Высочество! Скади вернула меч в ножны так, что девушка этого даже не заметила. Воительница тряхнула своими неровными короткими волосами, подобрала мешок и сказала: — У вас с ётуном-полукровкой больше общего, чем я считала раньше. Вы оба приговорены проигрывать. Прощай, Карли Моррис. Её взгляд — смертоносная стрела, пущенная неожиданно, внезапно — был горделивым и знающим. Да, эта женщина знала цену себе и каждому своему действию. Когда Карли атаковала, неуклюже, но резво и быстро, Скади уже была готова. Рука противницы пронеслась над ней, и она успела пригнуться, а заодно сбросить на землю мешок с инвентарём. Развернулась на кончиках сапог и попыталась сбить Карли с ног, но та удачно отскочила назад. Правая ладонь её сжалась в кулак, Карли с отчаянным возгласом рванулась к воительнице. Скади поймала её кулак в руку, крепко сжала и, с безумной ухмылкой на полных губах, другой рукой пару раз ударила девушку в живот, затем, пока та не согнулась от беспощадных ударов, успела попасть коленом ей по рёбрам и оттолкнуть от себя. Пока смертная пыталась перетерпеть боль и выпрямиться, Скади вынула меч и вдруг бросила его в пыль. Сталь звякнула и отразила дневной свет, ослепив на мгновение противницу. Взгляды молодых женщин вновь пересеклись. Один — надменный, холодный, и другой — потемневший от гнева. — Бери его, — произнесла Скади жёстким тоном, указав на орудие. — Бери и нападай. Или я снова тебя ударю, только встать ты не сможешь. Карли попалась на уловку, ей не оставалось ничего другого. Мысленно она осознала, что проиграла. Живот скрутило от тягучей боли, рёбра, кажется, вовсе были сломаны, если такое вообще возможно. Она схватила меч и замахнулась, но Скади, прогнувшись в спине, не попала под лезвие. Девушка снова напала, но воительница левой ногой выбила оружие из её руки, схватила его в воздухе и, резко развернувшись, ударила девушку концом рукояти прямо в переносицу. Карли вскрикнула и спрятала лицо в ладонях. Между её пальцев уже хлынула кровь. Скади заметила это, цепко взяла её за локоть, рванула к себе и очередным метким ударом в лицо повалила на пыльную твёрдую поверхность площадки. Она приблизилась к побеждённой с какой-то странной, словно не присущей ей вовсе, грацией. Особой, не женственной. Грация воина, настоящего и опытного, прошедшего сотни битв и пережившего тысячи смертей. Для такого маленькая выскочка всё равно, что засохшая корка хлеба на завтрак. У Карли всё плыло перед глазами. Лицо будто пылало, конечности не слушались, она не могла даже пошевелить пальцами. Скади встала над ней, распрямив плечи, и вдруг ткнула острием меча в устройство Старка на шее девушки. — Я тут заметила это прелестное ожерелье. Подарок? Или, скорее, проклятье? Неужели они были правы, и ты не в состоянии ничего доказать без своей магии? — она презрительно скривила губы и слегка надавила на ошейник. — Спасибо за разминку. Она более не удостоила её своим внимание. Уходя, Скади знала, что наглая девица поднимется ещё не скоро. Когда Фандрал нашёл Карли, она была уже на ногах, и, хотя поначалу от помощи отказалась, в лазарет всё-таки он уговорил её пойти. Там молодой воин самолично наблюдал за работой лекаря, и, когда необходимая помощь была оказана, велел прислуге их оставить. — А я предупреждал Тора, что со Скади шутки плохи, — начал он, как это обычно бывало, шутливо. — Она не тот учитель, который нужен такой, как… — Такой, как я? Девушка поднялась с жёсткой высокой койки и, держа горячую ладонь на забинтованном левом боку, прошла к широкой арке, открывавшей вид на зеленеющие сады царских владений. — Мы найдём тебе иное занятие. В память о связи Тора с Землёй, — сообщил ей Фандрал уверенным тоном, поправляя белокурый локон рукой. — Думаю, он поймёт твой отказ. А пока, прошу, поправляйся. Её ответ был похож на безрассудный порыв вздорного подростка, решившего, что ему бросили вызов. Но Карли было всё равно. Её голос звучал тихо и покорно. — Отыщите её и передайте мой ответ, пожалуйста, — она облизнула иссушенные губы и поморщилась от боли в сжатой в кулак руке. Фандрал был удивлён, но решил держать мнение при себе. На самом деле у него и своих дел имелось предостаточно. Нужно было помогать Асгард на ноги поднимать, а лишние перебранки с любимицей всемогущего Тьяцци были ни к чему. Но как же хороша она была, эта Скади! Карли понадобилось несколько дней, чтобы восстановиться после позорного знакомства с воительницей. Последние дни и ночи покоя она отлёживалась и лишь иногда прогуливалась вдоль позолоченной балюстрады балкона, примыкавшего к её покоям. Это случилось на четвёртую ночь. Тот странный сон, напугавший её до безумной дрожи. Проснувшись, она обнаружила, что покрылась холодным потом и едва не свалилась с огромной постели. То ли металась, то ли в один миг рванулась так резко к краю. Никаких толковых воспоминаний она так и не выудила из своего сна… или кошмара? Единственное, что так отчётливо врезалось в её мысли и не отпускало после пробуждения — голос, что звал её по имени. Голос, который звучал издалека, глухо, но настойчиво и маняще. Его обладатель уже был мёртв, он почил где-то в Бездне, во владениях той самой Хелы, о которой рассказывал громовержец. Тогда отчего же взывать к ней и мучить? Слишком реально для шёпота мёртвых. Слишком страшно, чтобы быть реальным.