Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

Она смиренно ожидала его в западном крыле дворца, так что, едва приблизившись к широкой балконной арке, что вела наружу, Локи увидел принцессу, облачённую в великолепный наряд из лёгкой ткани; ровные широкие плечи её были обнажены, очаровательную шейку украшали драгоценные камни, не слишком вычурные, но достаточно заметные; она стояла прямо, положив изящные руки на перила невысокой балюстрады, и смотрела вперёд, на темнеющий дымчатый горизонт. Заслышав неспешные шаги долгожданного гостя, принцесса обернулась, и бывший маг заметил улыбку на её губах, тёплую и искреннюю, которую она и не думала скрывать. Такую улыбку он, разумеется, не заслуживал, но, как честно признался сам себе, не особенно её жаждал. И всё же, чтобы должным образом поприветствовать её, он решительно сбросил маску усталости, и своё раздражение припрятал для другого случая. — Я рада, что ты пришёл, Локи, — Лорелея почтительно склонила голову. — Несомненно, ведь я сам искал встречи с вами, принцесса. Она улыбнулась, несколько не кстати поправив длинный чёрный локон, выбившийся из высокой причёски, что показалось бывшему магу чересчур кокетливым жестом, непригодным для этой встречи. — Полагаю, Ваше Высочество, вы и сами догадываетесь, что последующий разговор будет не из приятных. Разумеется, я благодарен вам за заботу, которую я не заслуживаю, и всё же… — Локи, прошу! Неужели ты думаешь, что я буду просто стоять и смотреть, как мой отец заносит меч над твоей головой? — её слова, однако, не вызвали у него должной реакции, но Лорелея не сдавалась. — И что бы ты ни предпринял теперь, как бы ни злился на него, на меня — а я знаю, что милость нашей семьи для тебя хуже смерти — я настаиваю на исполнении его воли. Трикстер остался стоять перед ней недвижимым изваянием, чей прямой взгляд был жёстким, холодным, несмотря на смуту, разразившуюся в его душе. Сомнения, сомнения. На мгновение Локи представил свою жизнь во владениях Тьяцци: супруг и, возможно, отец, не без собственной власти, но запертый под пристальным наблюдением царя. И так до скончания дней своих. Без магии, опозоренный. Локи представил это и от отвращения едва сдержался на ругательства. — Я верю, принцесса, что ваши намерения самые благородные, не сомневаюсь в этом, — заговорил он тихим глухим голосом. — Но дайте мне показать вам всю истину. Вы считаете, что спасаете меня от ужасной участи, стань я вашим супругом… — Это именно то, чего я добиваюсь, — пояснила она, но Локи не стал переспрашивать, чего именно она добивается. — Если это случится, я сделаю вас несчастной. Ни любви, ни сострадания от меня вы не добьётесь. Наш союз не даст желаемого ни вам, ни тем более мне. — Ты будешь спасён! — едва не воскликнула она; сделала шаг вперёд и положила тонкую руку Локи на плечо. — Разве не это самое главное? Послушай, ты считаешь, что всё может повториться, как тогда, в первый раз. Но я тоже изменилась. Он слушал её с застывшей бледной маской спокойствия на лице. От руки, покоящейся на его плече, исходило приятное тепло, и Локи, наконец, ощутил себя в безопасности, ощутил, что кто-то готов был разделить с ним одиночество. Но при этом он сам не чувствовал ничего. Никакого отклика в сердце, ни дрожи, ни рвения к ответу. Глядя в тёмные глубокие глаза Лорелеи, он осознал, что заставить себя никогда не сможет. Обманывать её, разумеется, тоже. — Ваше Высочество, — произнёс он с наигранным благоговением, — я тронут вниманием с вашей стороны, но, повторюсь: этого мне мало. — Чего же ты желаешь? — спросила она с чувственным волнением в голосе. Тень улыбки мелькнула на тонких губах Локи, и он беспечно пожал плечами: — Боюсь, что желанного никто не в силах мне дать. Однако я понимаю, моя судьба теперь в ваших руках. В руках вашего отца. — Локи, не нужно… — Но я предпочту не соглашаться на этот союз, — он немного подумал и добавил: — Единственное, о чём я попрошу вас, принцесса: не сообщайте Тьяцци немедленно. Я бы предпочёл провести немного времени здесь… с пользой. Локи не был удивлён, заметив, как переменилось выражение её хорошенького лица. Горькая улыбка тронула её губы, отчаяние пропало, словно некто отогнал его от принцессы рукой. — Я уже сказала тебе, что изменилась. — Верно. — И пусть многое осталось прежним, одного качества мне всё-таки не хватало. Стойкости. — Она смело встретила его колючий взгляд и горделиво выпрямилась. — Знаешь, а ведь с некоторых пор многие мои желания исполняются немедленно. Разумеется, мне не заставить тебя силой и не воззвать к благоразумию. Я хочу дать тебе время для раздумий. Дать время нам обоим. Возможно, ты ещё изменишь своё решение. Её последние слова оставили неприятное горькое послевкусие, так что Локи захотелось убраться прочь, и немедленно. Он помнил Лорелею покорной, извечно идущей навстречу и послушной. Отчего-то её желание всенепременно исполнить волю отца будило в нём лишь отвращение. — С трудом верю, что вы сумели пронести чувства, испытанные ко мне когда-то, через все эти года, — сказал он жестоко. — Смею предположить, что ваш очередной каприз не скрывает ничего, кроме желания вернуть то, что было упущено давным-давно. — Так ты решаешь быть честным со мной или с той смертной девушкой, которую так рьяно скрывала от меня Скади? Неожиданный вопрос был задан уже ему в спину, когда Локи намеревался уйти. То был всего лишь вопрос, не прячущий ни зависти, ни злобы, но настойчивый и на удивление дерзкий. — Для начала я хотел бы быть честным с самим собой, — произнёс трикстер, не обернувшись. Он так ничего и не добился этим разговором и оттого злился. Близился обещанный пир в честь окрепшего союза Асгарда и Альфхейма, и Локи предполагал, что ещё успеет встретиться с Тором. Если у него оставался иной выход, то теперь вёл он исключительно к сыну Одина.

***

Ещё не рассвело, а огромный дворец царя Тьяцци ожил, зашумел, будто проснувшийся муравейник, и для Карли стало ясно: последующие сутки пройдут стремительно и, как уже успела пообещать ей Скади, даже полезно. Она сопротивлялась изо всех сил, искала любой предлог, рискнула упомянуть про самые изнурительные тренировки, но воительница была весьма настойчива. Карли не видела смысла в своём присутствии на празднестве, однако дала себя уговорить; кое-как она втиснулась в новый наряд из золотистой ткани, лёгкой и струящейся на юбке, в нём плечи оставались открытыми, а тянущиеся вдоль локтя рукава казались почти невесомыми. — Тебе есть, что показать, Моррис, — заметила Скади, строгим материнским взглядом осматривая девушку. — Иначе в тех мешках, что ты привыкла носить, тебя легко принять за мальчишку. Та не обиделась, только попыталась сделать глубокий вдох и тут же почувствовала стягивающие рёбра тугие ленты, закреплённые под грудью. Она пыталась прикрыть откровенный вырез распущенными локонами, но эта маленькая хитрость ничего не дала. В таком платье она куда больше чувствовала себя неуютно, чем если бы облачилась в уже привычный костюм для тренировок. Лукавая улыбка Скади лишний раз доказывала: воительница своего добивается, переступая через всякие возражения. Кому и для чего она собралась показать свою подопечную, Моррис пока не догадывалась, но и не особенно желала того. В тронном зале уже негде было яблоку упасть, когда она появилась там, спустившись по западной винтовой лестнице. Карли пришла одна, больше держась стен и меньше погружаясь в толпу великолепно одетых гостей. Время от времени она поправляла наряд и тянула ткань выреза повыше, волнуясь и не понимая своего места. Брошенные через плечо скорые наставления Скади затерялись среди вороха мыслей. Время шло, но она не заметила среди гостей ни единого знакомого лица; украшенные золотом и ломящиеся от различных блюд столы уже были заняты, отовсюду слышались весёлый смех, неизвестные слуху речи, на которых болтали иноземные пришельцы, и часто произносимые тосты во имя царя Тьяцци и процветания Альфхема и Асгарда. Большинство брошенных в её сторону взглядов так и оставались безучастными, но в других Карли видела откровенное недоумение и упрёк. Ей тут не место — вот, что, казалось ей, слышалось вокруг. Она вспомнила первые дни в чертогах Одина, тогда она ощущала себя совершенно растерянной, но никто не давал ей повода чувствовать себя не в своей тарелке. До поры, до времени, разумеется. Карли удалось стащить бокальчик с каким-то прозрачным и очень крепким напитком, обжигавшим горло не хуже рома, но она стойко перетерпела вкус, и теперь стояла, прижавшись обнажённым плечом к холодному камню гигантской колонны, и разглядывала снова и снова прибывающих гостей. В какое-то мгновение ей лишь почудилось, затем она ясно рассмотрела, как Скади, облачённая в великолепное платье с открытой спиной, ведёт через толпу старшего сына Тьяцци. Девушка ничего не успела предпринять, когда некто осторожно коснулся тёплыми пальцами её локтя. — Неужели я действительно вижу тебя? — Карли обернулась и к собственному изумлению увидела улыбающуюся Сиф. — Что такое? Словно древний призрак перед тобой возник. Они немедленно и крепко обнялись, словно были разделены на сотни долгих лет. Карли осмотрела воительницу с ног до головы и с искренним восхищением произнесла, всё ещё держа её руки в своих: — Ты просто неотразима. Знала бы ты, Сиф, как я рада тебя видеть! Прости, что оставила тебя с тем злобным гномом и ударила. Я иначе не могла! Скажи, Тор вернулся с тобой? Мы с ним плохо расстались, а после Хель он больше не желал со мной говорить, и я решила… — Тише, тише! — Сиф бросила взгляд за её спину и потянула за собой куда-то в полутьму. — Я вижу, эта вездесущая Скади не оставляет тебя в покое. Идёт сюда вместе со своим ненаглядным братом. Страшно представить, если она начнёт внушать тебе необходимость с ним подружиться. Давай найдём более спокойное место, хорошо? Они укрылись в самом плохо освещённом закутке, примыкающем к тронному залу со стороны широкого балкона. Многочисленные колонны образовывали небольшие зазоры, где легко можно было скрыться в тени. Сиф спокойно рассказала о том, как очнулась подле визжащего царя двергов, к тому времени Тор уже прибыл за ними. Он сам решил отправиться в Хельхейм, не стал даже слушать разъяснений своей боевой подруги. Теперь же громовержец всеми силами намеревается поддерживать союз двух миров, а в случае категорического отказа Локи жениться на принцессе Лорелее снимает с себя ответственность за его дальнейшую судьбу. Карли слушала её внимательно и в конце отчаянным жестом просто сжала руками виски. — Я поговорю с ним, и он простит тебя, — заверила её Сиф; её чёрные волосы отражали закатные лучи и казались блестящими, словно тёмные нити. — Ему так тяжело после расставания с Джейн Фостер. Поиски Всеотца оказались тщетными. Я ещё никогда не видела его таким… Её голос был печальным и тихим, тёмный взгляд устремлён к алеющему горизонту. Карли подумала, что никто, наверное, не был никому так предан, как Сиф Тору. Эта мысль вызвала в ней приторную горечь. — Вам стоит расспросить Локи об Одине, — предположила она с лёгкой насмешкой, оперевшись о перила белеющей в ночи балюстрады. — Кажется, он был последним, кто мог его видеть. — Мы уже пытались это выяснить. Он утверждает, что покончил с ним. Но Хеймдалл убедил нас в обратном. Локи лжёт, как и всегда, я сама догадывалась. Думаю, в скором времени он присмиреет достаточно, чтобы открыть правду. Они обе посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Карли, однако, эта улыбка далась удивительно тяжко. Отсутствовать на пире так долго Сиф просто не могла себе позволить: она прибыла вместе с двумя наёмниками с Ксандара, желающими встретиться с сыном Одина, они попросту терялись без своей провожатой. Возвращаясь, Сиф пообещала постараться представить им и Карли (поскольку она одна из немногих была в курсе положения дел на Земле), так что девушка осталась в стороне, возле одной из самых высоких статуй, удерживающих чаши с огнём. Пир продолжался, но веселье гостей не выходило за рамки дозволенного, несмотря на обилие вина и эля. Карли уже долгое время прохаживалась мимо заставленных напитками и угощениями столов, притом неспешно осушая свой бокал. Кто-то из гостей проходил мимо, другие с заученной вежливостью кивали ей, если ловили её беспокойный взгляд. Карли отвлеклась, прислушавшись к льющимся откуда-то из толпы звукам музыки, но было уже слишком поздно отступать, когда она заметила в стекле большого графина расплывчатое отражение знакомого лица. Голос — тихий, словно бы ленивый — как горячий порыв ветра коснулся её со спины: — Долгожданная встреча старых друзей! Удивительно, как ты могла променять её на эту сумасбродную воспитанницу царя. Моррис обернулась, инстинктивно отступив в сторону, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Она-то думала, что для Локи не найдётся здесь места в эту тёплую ночь, однако он появился; привычный костюм его сменился длинной тёмно-зелёной рубашкой, свободной накидкой, расшитой кожаными полосами по краям, и узкими чёрными брюками с сапогами. — Что? — Карли с непониманием уставилась на него, от неожиданности растеряв смысл последней фразы. — Я видел вас обеих. Милейшая картина! — пояснил бывший маг, и она поняла, что речь шла о Сиф. — Так под чьим же крылышком теплее, по-твоему? — Я ни за кем не прячусь, — ответила Карли. — Мы слишком давно не виделись. — Но Скади не входит в число твоих любимчиков, а? Её наглая настойчивость и желание угодить Тьяцци вечно меня раздражали. Не удивляюсь, что она решила подсунуть тебе своего ненаглядного братца. Как будто это изменит положение дел. Он говорил совершенно будничным тоном, время от времени всматриваясь в гостей, разделившихся позади на небольшие группы. А когда вдруг приблизился и протянул к девушке руку, Моррис едва сдержалась, чтобы не отскочить, словно он был жалящим пламенем. Её полнейшая неосведомлённость, видимо, забавляла Локи. Он улыбался такой искренней мальчишечьей улыбкой, когда потянулся мимо Карли к столу и взял наполненный бокал с тёмно-янтарным вином. И кто бы в здравом уме мог предположить, что ещё совсем недавно он балансировал на грани жизни и смерти? В их сторону оборачивались, некоторые возмущённо перешёптывались, заметив асгардского ренегата среди гостей, но Локи это ничуть не смущало. — Удивляешься, отчего я не коротаю дни и ночи в своей затхлой тёмной комнате, в кандалах и цепях? — вопросил он так же спокойно. — Есть свои плюсы в дружбе с принцессой. — Соответственно, и с её отцом, — произнесла Карли, нахмурившись. — Это звучит низко, даже для тебя. — Лорелее известны мои привычки. Я ею не пользуюсь, но беру то, что предлагают. — Да мне всё равно, где ты и чем занимаешься… — Откуда тогда познания о решении царя насчёт моей участи? — когда он снова обратил на неё взор, в ледяных глазах его не осталось и тени усмешки. — Послушай, мы с Лорелеей оба прекрасно понимаем, что никакой свадьбе не быть… — Я не хочу в это вмешиваться, — отрезала она и, намереваясь уйти, сделала шаг вперёд, но Локи не позволил. — Мы начинаем заново? — Я обещал, что разговор состоится. — Не заставляй меня… — Мы уже говорим. Она замечала, что на них обращают внимание гости и кое-кто из стражи, и готова была немедленно сбежать, но внезапная сцена, что вот-вот могла разыграться на глазах у многочисленных приглашённых союзников альвов, несомненно вызвала бы больше ненужных слухов и сплетен. Трикстер находился слишком близко к ней, так близко, что она чувствовала напряжение его тела не меньше собственного. Нельзя было позволить ему устроить очередной маленький хаос, ему же на потеху. Ни Скади, ни принцессы, однако, не было поблизости. — Не держи меня за дурака, на эту роль, скорее, Тор подошёл бы. И я знаю, что ты творишь, — горьким полушёпотом произнёс он, всматриваясь в её лицо настойчиво, так пристально, будто заставлял себя смотреть. — Я не собираюсь позволять кому-либо делать мне одолжения. Сыт ими по горло! В задницу эти подачки! Так брось свои девичьи ужимки, эти пустые сопливые и жертвенные речи мученицы, и пойди, наконец, мне навстречу. Он сказал это так, что её плечи покрылись мурашками, но Карли не могла понять, желала ли она уйти, испытала бы от этого облегчение, или подчинение его воли, его резкие слова — вот, где таилось истинное её стремление? Изувеченное сознание Локи не раз порождало в нём такую крайнюю жестокость, что многие подумали бы, прежде чем перечить. Поэтому, когда он, не добившись ответа, заговорил снова, Карли поразилась не сказанному, а тому, насколько бесчувственно это было произнесено: — Убеждаешь меня, что тебе всё равно? Хорошо, пусть так. Но не удивляйся скорым неприятным вестям. Кто-то может не пережить этот праздник. Тогда он обвёл жестоким взглядом многочисленные напитки на столах, и Карли всё поняла без лишних слов. — Нельзя недооценивать тёмную магию, — удивительно мягко сказал Локи. — Нельзя также недооценивать того, кто потерял её. Легко навредить, когда знаешь, какие порошки и снадобья нужно стащить со стола полуслепого старого лекаря… — Ты совсем спятил?! Если сделаешь это, я расскажу Скади… — А она, в свою очередь, царю? — уточнил он со смешком. — Какая милая наивность! И такая искренняя забота о ближних своих!.. Дерзай, рассказывай. Если ты подзабыла, я уже одной ногой торчу в одной из межгалактических тюрем, куда более надёжных и приветливых, чем Асгард. Рассказывай, это ты можешь. Но кто-то всё равно умрёт сегодня. Она испуганно смотрела на него, желая хоть на мгновение распознать в этом насмешливом взгляде блеф. Но время шло, тень нависала над бледным лицом бывшего мага, и, когда неожиданно он сам намеревался было уйти, Карли сдалась и дёрнула его за рукав рубашки. — Стой, стой! Согласна, давай поговорим! — попросила она, и Локи обернулся, вопросительно изогнув левую бровь. — Выясним всё. Только, умоляю, никого не трогай. — Не буду, — ответил он, не переменившись в лице. — С северной стороны есть единственная сторожевая башня. Караул там сменяется каждую ночь. Сегодня я сделаю так, что башня останется без присмотра до утра. — Сегодня? — Приходи, едва все они начнут разбредаться по своим покоям. С этими словами он покинул её. Карли чувствовала себя измождённой, уставшей, как после продолжительной битвы. Почти с самого утра во рту у неё не было ни крошки, но еда, а тем более вино, вызывали отныне лишь позывы к рвоте. С тяжёлым сердцем она дождалась конца празднества, прислушиваясь и вглядываясь в каждого, чьё поведение порождало в ней сомнения. Никто не задыхался и не кашлял кровью, так что Карли убедила себя в том, как легко поверила трикстеру. Возможно, она просто желала этого разговора и прятала своё желание до удобного момента. Сиф отыскала её, сообщив с плохо скрываемой радостью, что Скади разобиделась на них обеих, не сумев как следует покрутить Карли перед своими гостями. Или своим названным братом, что казалось более очевидным. Воительница так же спросила, чего хотел Локи — она видела, как он уходил, хмурый и встревоженный, будто потрёпанный после драки птенец — Моррис ответила лишь, что отказалась говорить с ним. Покидая тронный зал, ещё полный развеселившихся и захмелевших гостей, Карли обернулась, окинув взглядом величественное убранство, словно покидала своё недолгое убежище. Ненадёжное, сомнительное, и всё же! К нужной башне, в верхнем окне которой горел, а затем внезапно погас огонь фонаря, вёл лишь один ход — широкий закрытый мост, выстроенный над зеленеющими дворцовыми садами. Приблизившись, девушка заметила у подножья винтовой лестницы отделившуюся от стены тень. Когда свет факела над ней осветил чернеющий проход, Карли увидела Локи, ожидающего её. Перед тем, как заговорить, он несколько задержал на ней пристальный изучающий взгляд. — Недостаточно одежды для такого… грандиозного мероприятия, — произнёс он бесстрастно. — Скади постаралась на славу. — У Скади плохой вкус, не отрицаю. — Но я не говорил, что плохой. Её плечи и руки были обнажены, и прохладный ветер прокрадывался в этот мрачный коридор, но внезапный жар, охвативший её тело, подавлял последние крупицы невозмутимости. — Иди первый, — сказала Карли после недолгой паузы, указав на лестницу. — До чего недоверчивый собеседник попался мне этой ночью! — он хрипло рассмеялся, однако покорно пошёл впереди. Поднимаясь всё выше, Карли смотрела только в спину Локи, прислушивалась к собственным неторопливым шагам и приглушённым звукам угасающего пира за стенами башни. Никто не придёт до самого утра, напоминала она себе, нервно сжимая похолодевшими пальцами ткань юбки. Локи молчал, и не видеть его лица, не слышать направляющего голоса, казалось теперь хуже любой отчаянной фантазии, которую Карли только могла представить.