Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

Локи стоял у окна, заложив руки за спину, и мрачно вглядывался в ночь, расстеленную внизу, под стенами башни, туда, где движущиеся огоньки факелов разбредающихся после пира гостей образовывали неспешную процессию. Едва она растворилась во тьме внутреннего двора, и стихли весёлые голоса, как Локи произнёс, так и не обернувшись: — В детстве, после таких гуляний, няньки вечно гнали нас спать пораньше. Одину не нравилось, если мы путались под ногами у его гостей или таскали слишком много лакомств со столов. Мы были ещё малы для подобных празднеств, но Тор не прекращал гневаться, даже засыпая. Карли, стоявшая позади, возле грубо сколоченного пыльного кресла, молчала. Её беспокойный взгляд возвращался от окна к закрытой двери. Несколько минут назад они с Локи вошли сюда, в полутёмную комнату, где не было лишней мебели, скрипел под ногами пол, и ветер врывался сквозь широкое окно. — Здесь меня одолевают нежеланные воспоминания, — задумчиво сказал Локи и повернулся. — В Альфхейме мне нет места. Нашему с Лорелеей союзу не бывать. — Ну, тогда остаётся уповать на милость царя и его советников, — рассеянно ответила девушка. — Если они не казнят тебя, значит, отправят в темницу. — О нет! Туда я тоже не попаду! По крайней мере, не так скоро. — Ты думаешь, что принцесса из любви настоит на твоей свободе? — она усмехнулась и покачала головой. — Они и правда тебя недооценивают, но советую придумать иной план. Локи загадочно улыбнулся, склонив голову. Слабый свет от факела освещал его лицо лишь наполовину, и теперь оно казалось неживым. Маской. Хитрой и насмешливой. — План уже есть, но ведь мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать моё положение, — заметил трикстер с раздражающим спокойствием. — Признаться честно, я и сам не совсем понимаю, с чего начать… — Честно признаёшься? Удивительно! Ты и честность? — Карли не сдержала насмешки в голосе. — Хорошо. Если хочешь начать первым, даю тебе возможность говорить. Иначе я уйду. — Разговор этот нужен мне точно так же, как и тебе. И ты это знаешь. Он был прав, но ей признаваться в этом было не обязательно. Карли понимала, если вздумает играть с ним или дерзить, сделает лишь хуже, вызовет его гнев, или, что ещё хуже, положение дел просто не изменится. Девушка сделала шаг вперёд, глядя бывшему магу в глаза, и сказала ровным голосом: — Если ты не хочешь подчиняться воле царя, нужно сказать об этом принцессе. Пользоваться ею, водить за нос — это бесчестно. Судя по всему, что она для тебя сделала, ты ей не безразличен. Ты мог бы сказать ей правду, чтобы… — Уже сказал. Я не собирался обманывать её, — Локи пристально посмотрел на неё, и внезапная грусть омрачила его лицо. — Я не собирался обманывать никого больше. Я помню, что ты была там, в Хель, с Тором. Помню твой голос, который заглушал мою боль. Я вернулся, потому что ты просила, верно? Так ты считаешь? — Я поклялась тебя избегать, чтобы ты выжил, — призналась она; теперь они были близко друг к другу, и Карли видела, как на его лице промелькнула тень усмешки. — Глупо, знаю, это было глупо и наивно. Но ты жив. Она не забрала тебя. — По-твоему, я выжил, чтобы ты оставалась верна своей дурацкой клятве? Так что же, пережитое в Хель было напрасной тратой времени? Его слова прозвучали настолько жестоко, насколько могла бы оказаться сильной самая настоящая пощёчина. — Я сделала это, чтобы спасти тебя! — сердито ответила девушка. — Этого недостаточно? — Вернуть меня к жизни, чтобы я снова стал никем? Без дома, без пристанища? — с мрачным удовлетворением пробормотал Локи, и Карли отчаянно отмахнулась, шагнув к окну. — Лучшей участи и не придумать! Нет уж, милая, этого мне явно мало. — Чего ты хочешь от меня?! — воскликнула она с внезапной яростью. — Чего ты ждёшь теперь? Я делала всё, чтобы занять хоть немного места в твоём сердце, но ты до последнего не впускал меня! Я хотела бороться, хотела дать тебе всё, на что была способна. А ты бросил меня! Когда она кинулась к нему и толкнула в грудь, Локи слегка отшатнулся, с искренним удивлением глядя на неё сверху вниз. Карли видела, что её порыв не причинил ему вреда, поэтому изо всех сил постаралась ударить; она стукнула сжатым кулаком по плечу, но его напряжённое тело оказалось крепче, чем она думала — боль от удара сковала её собственные пальцы. И всё же она снова оттолкнула его, повторив горячим шёпотом сквозь ослепляющие эмоции: — Ты бросил меня! Ты бросил меня одну на том ужасном корабле, а сам кинулся разрушать единственное место, которое мог бы назвать домом! Ты меня бросил, а теперь преследуешь и говоришь, что лучше было сгнить в Хель, чем вернуться! Ты бросил меня наедине с этим демоном, который заставил меня творить кошмарные вещи, ведь иначе я бы никогда… я никогда не смогла бы убить его… И вот, ты стоишь здесь, такой покинутый всеми и одинокий, и думаешь, что твоя участь самая скверная?! Она отпрянула назад, когда их взгляды пересеклись снова. И Локи увидел слёзы на её пылающих щеках. Тогда он осознал, с ужасом глядя перед собой, что всё повторялось снова. Он вернулся в асгардскую темницу, где его навещала покойная царица, и как в последний раз она смотрела на него. Смотрела, выжигая его почерневшую душу, и унося прочь последнюю надежду на то, что он, возможно, вовсе не такой монстр. — Чего ты хочешь, Локи? — прозвучал в тишине дрожащий шёпот. — Чего ты хочешь?!       — Скажи мне, чего ты хочешь.       — Я хочу, чтобы Один признал свою вину передо мной. Хочу, чтобы Тор страдал, как страдал я. Хочу видеть, как будет гореть Земля! Он отвернулся, добрёл до ближайшей стены и оперся рукой о неровную холодную поверхность. В груди что-то непривычно заныло, потянуло, будто старая рана дала о себе знать. Какое-то время Локи глядел в пустоту, молчал и тяжело дышал. Когда снова посмотрел на Карли, то увидел, что она стоит на том же месте, устало опустив плечи; она не плакала, большие покрасневшие глаза были ясными, в них отражались блики горящего факела на стене. Она показалась Локи совершенно измученной, невесомой, словно призрак, и невольно он подумал: «что же я натворил?» — В последний раз, когда я видел Фриггу, я сказал ей, что она мне не мать, — тихо произнёс он. — Я думал, если нанесу ей этот удар, она перестанет навещать меня в темнице, и мне станет легче без её смиренных взглядов и сочувствующих улыбок. И она перестала. А я понял, что ошибся. Она погибла, и всё, о чём я мог думать с тех пор — как я отверг её. Сколько себя помню, меня всегда охватывал такой невероятный холод, такой древний страх, что может произойти, если я прозрею и полюблю кого-то. Он посмотрел на Карли, и уголок его губ дёрнулся в горькой улыбке. — Фригга пыталась показать мне, что я ещё не превратился в чудовище. И разве я не заслуживал немного солнца в моём маленьком тёмном мире? Так она думала. — Ибо ночь рождается из света дня, — произнесла девушка вслух, глядя мимо него. — Я не смогла помочь тебе, она тоже. Может быть, ты просто в нас не нуждался. Это не то, что тебе нужно. — Скажи тогда, почему я не могу тебя отпустить? — спросил он, приблизившись снова. — Почему это… сидит во мне, грызёт изнутри и мучает? Что это значит, Карли? Если бы я пожелал уйти, ушёл бы, но вернулся снова, потому что ты держишь меня, вытягиваешь последние силы, а я даже сопротивляться не могу. Молчишь? Тебе нечего ответить? Она и правда не знала, что сказать ему. Усталый взгляд её устремился к окну, за которым небо на горизонте уже посветлело; светло-розовая полоса окрасила редкие облака и отразилась в волнах моря вдали, между невысоких блестящих скал. — Какая тяжёлая ночь, — произнесла Карли тихо. — Она предлагала мне вернуть тебя, — сказал Локи таким голосом, от которого у неё каждый раз изнывало сердце. — Хотела, чтобы я отправил Тора ей, а меня бы она выпустила. И вернула тебя. — Кто тебе это предлагал? Карли посмотрела Локи в глаза и всё поняла. Она осознала вдруг, что он не просто остался в Хель вместо Тора — он отказался от этой жестокой, тёмной сделки в пользу сына Одина и всех, кто пострадал из-за Кошмара. Раньше она не задумывалась об этом, а теперь вспомнила слова царя Тьяцци, которые тот произнёс на суде: что же заставляет Локи действовать так и не иначе? — Она бы оценила твой поступок, — нерешительно сказала девушка после минутной паузы. — Ты сделал верный выбор. И я благодарна тебе за это. Жаль, что ты так страдал… — Страдания, боль? — повторил он, неопределённо махнув в сторону рукой. — Всё это ничто! Но разочарование, сожаления… Если ничего не изменится, мы будем вечно гореть в этом пламени, и тогда нам уже ничто не поможет… Фригга говорила… она всегда говорила за меня не потому, что жалела, нет… И это будет преследовать меня до конца моих дней. Горькая улыбка исказила его тонкие губы, а в прозрачных глазах отразились блики рассвета, когда Карли медленно подошла и протянула к нему руку. Очень осторожно она прикоснулась кончиками пальцев к горячей щеке, и Локи не сдержал экстатического вдоха, потому что её ладонь была мягкой и тёплой, и это нежное касание отдалось ноющей щемящей болью где-то в области сердца. Он не ожидал, что она приблизится так, поэтому, когда Карли прижалась к нему всем телом, обняв руками, он не нашёлся, как ответить ей. Лишь позже его ладони коснулись мягких локонов волос, медленно погладили её голову и опустились на обнажённые плечи. Его тело больше не казалось ей таким напряжённым, она просто обнимала его, вдыхала знакомый запах кожи, прижималась так старательно, словно желала услышать, как бьётся его сердце, и что оно действительно бьётся. Его горячие руки лежали на её плечах, и больше ничего не происходило; Карли осознала вдруг, что её клятве пришёл конец. Она снова проиграла, несмотря на то, что заветное желание всё-таки исполнилось, и Локи выжил. Ей так не хотелось разрушать этот момент нежности, совершенно чистой и наивной женской нежности, но короткий шум со стороны окна заставил Карли открыть глаза и отстраниться. Крупный чёрный ворон сидел на подоконнике, резво мотая клювом, будто осматривая убранство помещения. Он неприятно громко каркнул, затем ещё раз, взмахнул крыльями и взлетел в утреннюю дымку. — Теперь они знают, — заключил Локи с усталым вздохом. — Нам надо идти. Хочу отыскать Тора и поговорить с ним, пока Тьяцци окончательно не рассвирепел. — Надеюсь, тебе это поможет, — сказала Карли, и он озорно улыбнулся ей. Башню покидали вместе, и вместе же пересекали мост в обоюдном молчании. Никаких лишних взглядов друг на друга, никаких больше прикосновений, хотя Карли поймала себя на мысли, что они нужны ей, она скучала по ним и не стыдилась этого. На выходе из мостовой арки уже занимали свой пост стражники, но они никак не отреагировали на внезапное появление двух посетителей башни. Когда Карли повернулась, чтобы попрощаться, Локи первым поспешно поклонился ей, не разрывая зрительной связи, а после без лишних слов направился в другую сторону.

***

Между густых крон деревьев — крепких исполинов — пробивался к земле дневной свет. Здесь деревья росли близко друг к другу, листва образовывала природный купол, внизу царил приятный полумрак — лучшее место для торговых рядов и увеселительных заведений. Проходя между снующих мимо альвов, занятых своими будничными заботами, Карли приходилось приподнимать подол плаща — дорога была вязкая, грязные брызги пачкали одежду и сапоги. Прошмыгнув через двор, где служки обхаживали гостей, и глупая домашняя птица путалась под ногами, девушка вошла в открытые двери таверны. Она не ответила обратившемуся к ней мальчишке, который предложил свою помощь, потому что уже с порога заметила нужный столик. — И что же такие важные гости забыли в этой дыре? — весело спросила она, подойдя к Сиф. Та резко обернулась, всё ещё улыбаясь, и они спешно обнялись. Тор сидел напротив, обводя длинными пальцами контур большой кружки, наполненной чем-то ароматным и пенным. Когда все уселись по местам, он велел миловидной женщине-прислуге принести ещё выпивки. — И что же мы празднуем? — поинтересовалась Карли, переводя взгляд с Сиф на Тора. — Честно говоря, я не думала, что мне найдётся здесь место. — Наш царь весьма отходчивый, — сказала Сиф, с плохо скрываемой нежностью глядя на асгардца. — Думаю, самое время отпраздновать мир. Мы слишком долго его ждали. — Прости меня за грубость, — Карли ненадолго накрыла ладонью сжатую в кулак руку Тора. — Прости за всё. Я была глупой и невежественной. Он только кивнул, и лёгкая улыбка заметно преобразила его хмурое лицо. Служка принесла ещё эля, кокетливо посмотрев в сторону асгардца, но тот, в отличие от подруг, не обратил на неё внимания. — Вчера я виделся с нашим общим приятелем, — начал Тор с мрачной иронией, опустив глаза. — Он сам настаивал на разговоре, и, как оказалось, ему было, о чём поведать. Я знал, что он не станет благодарить за спасение — я бы тоже предпочёл провести время в Хель, чем слоняться здесь под пристальным взглядом Тьяцци… Как сильно, должно быть, гневается Хела! Эта ярость сжигает всё её царство, поэтому там так жарко, я даже тут чувствую… На мгновение его взгляд стал удивительно жестоким, и Карли поразилась, насколько он мог быть похож на Локи, сам того не осознавая. Сиф встретила её настороженный взгляд, но промолчала. Тор покачал головой и продолжил, будто не было того секундного забвения: — Локи просил меня об услуге, о которой я не могу поведать вам сейчас, — сказал он и посмотрел на обеих молодых женщин. — Знаю, что вы думаете, но я намерен согласиться. — Тор, ты ведь понимаешь, что всё будет, как раньше? Ему что-то нужно, он получает это, оставляя за собой лишь прах. — Знаю, Сиф, но в этот раз ему придётся повременить со своими проделками, — загадочно пояснил асгардец и улыбнулся. — Я нужен ему, а он — мне. Я должен потерпеть. Тьяцци, разумеется, попытается отправить преступника подальше, ведь Локи не соглашается на союз с его дочерью. Пусть царь думает, что он находится в его руках, а когда придёт день, я буду рядом, чтобы дать Локи возможность избежать изгнания. — И мы не можем ничем тебе помочь? — разочарованно спросила воительница. — Вы поможете, если доверитесь и будете продолжать делать вид, что ничего не происходит. Особенно это касается Скади. Карли задумчиво кивнула. Тор был прав — злить царя альвов казалось рискованным шагом, но, если он утверждал, что их с Локи миссия стоила любого риска, что ж, оставалось только поверить. — Откуда ты знаешь, что на этот раз он не заманит тебя в ловушку? — спросила она наконец. — Почему так уверен? — Потому что теперь я знаю, кто он такой и как играет. Я не доверю Локи свою жизнь или жизнь тех, кто мне дорог, но, когда он использует меня, я воспользуюсь им. Этот ответ лишь больше запутал его слушательниц, но последующий разговор заиграл на более приятных нотах, в конце концов остались лишь улыбки, привкус хорошего эля и речи, благословляющие Асгард и долгие дни его процветания. Много позже Карли в одиночестве тренировалась на небольшой, хорошо освещённой площадке под балконами гостевых комнат. Мелькающее в свете фонарей острие клинка разрезало в воздух, когда девушка делала очередной выпад, быстро крутилась, скользя по ровным плитам, и возвращалась в исходное положение. — Уроки ещё не забыты? Она обернулась на знакомый голос, вскинув руку, в которой держала изогнутый кинжал, и заточенное лезвие замерло в воздухе в нескольких дюймах от шеи Локи. — Прелестная вещица, — усмехнулся он, как только Карли выпрямилась, спрятав оружие. — Но в последнее время я предпочитаю это. Он дёрнул рукой, сжатой в кулак, перед лицом девушки, и она успела заметить небольшой даггер между его пальцами. Локи протянул его на раскрытой ладони. Карли, немного помедлив, взяла нож в руки, чтобы получше рассмотреть. Пока она разглядывала искусно вырезанную рукоять и изогнутое лезвие, трикстер заметил, что она до сих пор не успела перевести дыхание. Длинные волосы она собрала в косу на правую сторону, но несколько прядей выбились из причёски, делая её премило-небрежной. В глубоком вырезе тонкой рубашки, подвязанной широким поясом на талии, он видел часто вздымающуюся высокую грудь и крохотные капельки пота, скользящие по ключице и ниже. С каким-то неприятным усилием Локи заставил себя не смотреть на неё так, не чувствовать, что она вся дрожит и ещё возбуждена после упражнений. И что ему хочется коснуться ладонью её груди, ощутить её мягкость пальцами или прижаться к ней щекой, чтобы услышать мирное биение сердца. — Что такой радостный? — спросила Карли, заставив его отвлечься. — Это из-за Тора? Чем же таким особенным ты смог его привлечь? Ах, да, это ведь не моё дело. — На самом деле мы весьма плодотворно пообщались, — сказал он просто. — Люблю, когда он не скрывает, как сильно ненавидит меня! Я начинаю верить, что мозги у него до сих пор на месте. Карли не смогла сдержать улыбку, и Локи это заметил. И он давно уже заметил необычное устройство на её шее, но об этом попросту не успел осведомиться. А теперь, когда спросил напрямую, девушка недовольно скривила губы. — Это подарок. От Тони Старка, — пояснила она, почти коснувшись ошейника пальцами. — Он не позволяет мне пользоваться силой… твоей силой. — Какая же сообразительная змея, этот ваш Старк! — усмехнулся трикстер в сторону. — Его нельзя снять? Карли отрицательно покачала головой и небрежно махнула рукой. — Ничего, переживу как-нибудь! Да… мы теперь похожи, как никогда прежде. — Кстати говоря, едва не забыл! — объявил Локи с напускным восторгом. — Хочу кое-что тебе показать. Идём со мной. — Неужели здесь осталось нечто такое, чего я ещё не видела? — засмеялась Карли, когда они вместе покидали площадку. Локи промолчал и вдруг заметил ворона, сидящего на перилах балюстрады сверху. Птица с любопытством глядела на него и девушку, пока они не скрылись за дверью длинного дворцового коридора. Лишь тогда он взметнулся вверх и полетел в направлении дальних башен.