Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

Можем ли мы сыграть в эту игру по-твоему? Могу ли я по-настоящему потерять контроль? ©

***

— Ты не говорил, что хочешь показать мне что-то в своих покоях, — произнесла Карли полушёпотом перед тем, как трикстер стал отпирать двери гостевых спален. — Наверное, зря я пришла… — Чего ты так боишься? Его рука замерла на резном замке; обернувшись, Локи немного насмешливо поглядел на девушку и улыбнулся уголком губ. — Не боюсь, просто… Всё как-то неправильно. — Это и означает, что ты боишься. Оставаться со мной наедине — нет, только не это! Так ведь? — усмехнулся он; в полутьме его глаза сияли каким-то мальчишечьим озорством и казались ещё ярче. — Я не вооружён, моя магия ушла. К тому же, я не кусаюсь. Карли не сдержала улыбки и на минуту отвернулась. Когда Локи открыл перед нею двери и галантным жестом пригласил войти, она раздумывала лишь мгновение. Сделала шаг и окунулась во тьму, которая развеялась сразу, едва двери за бывшим магом захлопнулись. Девушка подняла глаза и от увиденного застыла в изумлении. — Это же… это… это… — она почти заикалась, пока осматривала место, в котором оказалась. — Это моя нью-йоркская квартира! Моего отца, точнее, но… эта она! Восторг и удивление на её лице странно подействовали на него самого. Он считал, что делая такой своеобразный подарок, сможет оправдаться перед Фриггой за всё, что не успел сказать ей или совершить ради неё. Царица старалась сделать его пребывание в асгардской темнице не таким однообразным и одиноким, он был благодарен ей за это, но не желал показывать свою благодарность. Не желал быть зависимым, обязанным. Теперь он вдруг подумал, что снова сплоховал. Слишком уж размяк за это время, пока «гостит» у Тьяцци. Локи смотрел, как Карли хваталась то за одну вещь, то за другую, для неё здесь всё было реальным: сувениры на полках, старые журналы, одежда в шкафах и ящиках за диваном. Карли кинулась в коридор, на кухню, где, как она помнила, окно выходило на пожарную лестницу. За занавеской засыпал вместе с сиренами полицейских машин и лаем соседских собак ночной Нью-Йорк. — Но как? — поразилась Карли, когда Локи встал с ней у окна. — Не всё то магия, что в тебе самой, — произнёс он загадочно, поведя плечами. — Во дворце только одна магическая башня. Довольно скудно для столь внушительных размеров чертог, но Тьяцци никогда не гнался за древними знаниями. В общем… заклинание тут, руны там. Это красивая иллюзия, но долго она не продержится. — Я только одно в этом понимаю. Что ты и без своих способностей можешь обвести всех вокруг пальца. Ему захотелось засмеяться, но он сдержался. Локи посмотрел на девушку с нежностью, удивительной даже для него самого. Он ощутил её в своём сердце, то же мирное тепло, согревающее, успокаивающее, как тогда, рядом с Фриггой. Когда Карли вышла в коридор в направлении спальни, он последовал за ней. Стоя в пустом дверном проёме, он наблюдал, как она рассматривала немногочисленные предметы мебели, проводила рукой по пыльным полкам или разглядывала старые фотографии на прикроватных тумбах. Её взгляд упал на узкую постель, заправленную презабавным бельём яркой расцветки, и Локи заметил, как девушка изменилась в лице. Он вдруг испугался, действительно испугался, что сделал что-то не так. Карли медленно обошла кровать и села на самом её краю. Плечи опущены, взгляд устремлён вперёд. — Тебе не нравится? — спросил Локи, сделав осторожный шаг к ней. — Здесь ты узнал про доктора Сэлвига, — сказала девушка, не поднимая глаз. Бывший маг покачал головой. Она ещё помнила ту ночь! Столько мыслей, не высказанных вслух, крутилось в его голове, столько противоречий. Сейчас он мог бы начать (или продолжить) очередной извечный спор, попытаться переубедить её или оправдаться, но не стал. — Да, узнал, — подтвердил он просто. — И это был дом моего отца, — Карли усмехнулась и вздохнула. За окнами, на иллюзорных городских улицах, снова послышался сигнал сирены. — Не так давно я узнала, кем он был. И мне это не понравилось. Теперь, связывая воедино все мелочи, все недомолвки и ссоры с матерью, я оглядываюсь назад и вижу, что была обречена с самого начала. Мои родители, семья… Когда-то я думала, что приму достойное наследие. Но теперь вижу, что мы все просто монстры! — Мы с тобой похожи, как никогда прежде, — повторил трикстер её же недавние слова. Карли грустно улыбнулась, закатив глаза, и вдруг увидела, как пол под её ногами начал крошиться. Маленькие магические воронки утягивали в свою бесконечную пустоту образы мидгардского жилища; стены таяли на глазах, расплываясь и оседая, превращаясь в прозрачную пыль. В конце концов от квартирки не осталось и следа. Они снова оказались в позолоченных покоях трикстера. У широкой постели, на которой были разбросаны белоснежные подушки и небрежно скомкано покрывало, возле столика на высоких ножках и на нём, находилось несколько стопок тонких книг и парочка весьма внушительных томов; длинная бархатная кушетка и кресло стояли напротив кровати с опущенным тяжёлым пологом; графин с изысканным вином и фруктовая ваза занимали место на столе около мягкого кресла. По мнению Локи это была красивая клетка, но клеткой она оставалась до сих пор; с балкона даже не сняли решётки, хотя теперь он мог свободно передвигаться по дворцу. Разумеется, кто-то неустанно следил за ним. Карли была не единственной, кто оказался столь проницателен: Локи ещё мог вредить, несмотря на потерю магических способностей. — Так зачем ты это сделал? — спросила девушка, приблизившись к нему. В тот момент она оказалась стоящей в естественном блеске далёких звёзд ночного неба, и трикстер поразился тому, что так неожиданно ощутил, взглянув на неё. Её голос пронёсся мимо него, эхом отдаваясь в пределах неясной, видимо, давно забытой привязанности, нежности, что цепко ухватилась за его сердце. О любви он не думал, запрещал себе, пытался с корнями выдернуть это понятие из собственного разума. Но, когда смотрел на Карли, понимал, что здесь силы покидали его с каждым новым мгновением. Надолго ли? — До того, как послать Читаури на Землю, я был… я долго пребывал в одном месте, где, как мне казалось, я мог умереть. Я думал об этом день за днём, но смерть не являлась мне, — Локи протянул руку и почти невесомо прикоснулся к мягкой девичьей щеке. — Больше всего я жалел о том, что никогда больше не увижу Асгард и места, в которых вырос, где мне было хорошо. Я нигде не чувствовал себя счастливым, только там. Поэтому я решил, что тебе может не хватать этого. Места, которое ты назвала бы домом. — Я не была счастлива там, — сказала Карли, глядя ему в глаза, пристально, внимательно. — С некоторых пор я просто не помню, где и когда мне было так же хорошо… как рядом с тобой. Он и был её домом, её убежищем, несмотря на всю боль, которую причинил — вот, что она пыталась сказать ему. Раньше любое подобное признание для него (а он был уверен, и для неё тоже) представлялось, словно какое-то проклятье, обуза или проигрыш, от которого едва ли можно было получить удовольствие. Раньше Локи думал, что поступал правильно, запирая ото всех своё сердце. Фригга так и не успела помочь ему, и он скучал по ней, по матери, которой был недостоин, по ощущению невероятной силы, возникавшему каждый раз, когда он был рядом с нею. Плохая кровь в нём победила, он убедил всех и себя самого в истинном своём происхождении. Ледяной великан. «Великану — великанья смерть», гласили строки из детских сказаний, далёких, как те миры, в которых он уже успел побывать. Он больше не хотел быть ледышкой. Только не с этой женщиной, разделившей с ним столько горя. Длинные пальцы трикстера легко проскользили по гладкой коже девушки, и Локи почувствовал, что Карли неожиданно напряглась, её взгляд стал беспокойным. Когда он отвёл тяжёлые пряди волос с её плеча назад, она шумно выдохнула, но продолжала смотреть, словно жертва на нападающего хищника. — Не надо бояться, я же говорил, что не кусаюсь, — в его ласковом, медоточивом тоне всё же послышались властные нотки. — Прошу прощения за неудавшийся подарок. Больше я не хочу тебя разочаровывать. Но прежде, чем он успел достаточно наклониться к ней, она упёрлась ладонью в его грудь и немного отступила назад. — Мне нужно идти, — прошептала она, с усилием не отстраняясь ещё дальше. — Утром Скади отбывает в Ванахейм, навестить отца. Я должна проводить её. Потом Сиф просила меня потренироваться с ней, так что мне действительно нужно идти, лечь пораньше… Локи не касался её, ему это было не нужно. Она сама тянулась к нему, не осознавая этого, сдаваясь на милость неведомой силе, уже столкнувшей их однажды. Локи вдруг понял, что её короткое отступление ничего не изменит. Она уже нарушила свою маленькую невинную клятву, которую раньше он находил слишком сентиментальной, теперь казавшуюся лишь очередным подтверждением их взаимности. Она сдалась, но не была готова к большему. Локи мог подождать ещё немного. Благо, времени у него имелось достаточно. Она словно очнулась от ступора, как будто удерживающий её электрический поток или притягивающий к этому невероятному мужчине магнит внезапно прекратил работать. Карли задышала свободнее, но трикстер всё так же чувствовал, как тело её пылает. Она ещё будет гореть, подумал он и отступил, едва заметно улыбнувшись. — Я бы хотел предложить тебе свои услуги. Разумеется, если Сиф вдруг наскучит или окажется занята, — сказал он перед тем, как она решилась уйти, поражённая разделённому с ним моменту. — В любое время, когда пожелаешь. Карли пробормотала невнятные благодарности и поспешно покинула его комнаты. Той ночью Локи не с кем было разделить великолепное вино, но зато спал он крепко. И ему ничего не снилось.

***

В конюшнях ранним утром было непривычно оживлённо; Карли наблюдала, как Скади готовилась к отбытию. Перед тем, как вернуться в Ванахейм, она собиралась проводить старшего сына Тьяцци на север, к военным патрулям, занявшим пару поселений, некогда разграбленных мародёрами. Карли прислушивалась к разговорам вокруг, и слушала достаточно внимательно. Царь опасался новых попыток мародёров подобраться ближе к границам государства. Когда знакомое имя случайно мелькнуло среди одной из докладных фраз, девушка подумала, что они наверняка ошиблись. Он сгинул вместе с Аморой, напомнила она сама себе с особым усердием. Они просто ошиблись, вот и всё. Последние дни Скади казалась ещё отстранённее, чем обычно. Попытки заставить смертную бегать за нею хвостиком и стелиться перед царскими отпрысками провалились, поэтому утреннее прощание обещало быть холодным, насколько вообще возможно. Когда воительница уселась в седло и поманила Карли к себе, той оставалось лишь собраться с духом и выслушать все «последние слова», которые наставница привыкла за собой оставлять. — Тор говорил мне, что собирается вернуть тебя в Асгард. Ты желаешь этого? — Звучит так, словно я — его вещь, и меня пора положить на законное место. Да, думаю, что угодно, ради Его Высочества, — произнесла Карли с наигранной жеманностью. Скади тряхнула поводьями и с явным недовольством скривила полные губы. — Насколько я помню, твоё передвижение ограничено, твоя свобода в том числе, а, если быть точнее, некий совет в Мидгарде придал тебе статус преступницы. Ошейник тому доказательство, я не права? — она раздражённо фыркнула. — Ты не гостья здесь, ты — скиталец в ссылке. Это намного хуже, чем быть чьей-то вещью. Карли попыталась ничем не показать, что осталась обижена её словами. Но прежде, чем она успела что-то возразить, Скади невозмутимо произнесла: — Ты забыла всё, о чём мы говорили когда-то лишь потому, что этот Локи вернулся в твою жизнь. Он вернулся, но не к тебе, Моррис. Ты уверена, что хочешь ступить на ту же скользкую тропу? Если не будешь осторожна, то сорвёшься и упадёшь. Он не станет тебя спасать, он не изменился. Никто не меняется, и это есть истина. Попробуй исправить его снова, но только в следующий раз уже вряд ли воскреснешь. С этими словами она резко натянула поводья, развернула коня и пустила его галопом по широкому мосту, прочь от конюшен, прочь от дворцовых стен. Короткий спарринг с Сиф на закате помог ей отвлечься от жестоких слов, посеявших очередное семя сомнений в душе и без того беспокойной. По большей части тренировка не состоялась: они просто разговаривали, сидя на каменных ступенях в саду, недалеко от огромного бушующего резвыми струями фонтана. — Так ты согласна? Смею предупредить, я не гарантирую ни защиты, ни возвращения. — А что скажет Тор? — Боюсь, ему будет не до двух сумасшедших женщин! — вздохнула Сиф и бросила мелкий камешек в фонтан. — Карли, ты не пленница. Ты — наш друг. Забудь, что тебе сказала Скади. Тору нужно сосредоточиться на своей миссии. Надеюсь, что к тому времени, как мы вернёмся, он найдёт то, что ищет. — Надеюсь, — согласилась Карли. — Я пойду с тобой. Хуже путешествия, чем в Хель, вряд ли случится! Как жаль, что они с Локи не хотят раскрывать всех карт, но… пускай. Сиф вдруг улыбнулась, испытующе посмотрев на собеседницу, щёки которой мигом покрыл яркий румянец. Видят Боги, она не желала касаться этой темы, но от тёмного взгляда Сиф было не укрыться. — Я знаю о ваших встречах с Локи, — заметила она как бы между прочим. — Удивлюсь, если о них не прознал весь дворец! Ты не одобряешь, конечно? Сиф с задумчивым видом покрутила в длинных изящных пальцах очередной камешек и метким рывком отправила его в воду. — Ты вольна делать, что хочешь. Вы оба лишились магии, вам некуда больше пойти. Нужда заставляет вас терпеть это место. Поверь, я знаю. Я столько раз предостерегала тебя, предупреждала о нём, но теперь… Кажется, я понимаю Тора. И в какой-то мере тебя тоже. Когда Локи использовал Тессеракт против меня, я попала в мир, из которого не было выхода. Но время там текло иначе, поэтому вскоре я вернулась в Асгард, будто ничего не случилось. Тогда я узнала, что он вернул Тора домой и остался в Хель за него. И вот после этого я не в силах видеть его лишь на одной стороне. Локи не найдёт покоя, пока не получит желаемого. Вся беда в том, что он не знает, чего желает. Карли горько улыбнулась, опустив глаза. Дело близилось к ночи, и её сердце было неспокойно. — Что ты думаешь об этом Таносе, о котором все так часто болтают? — спросила она, попытавшись перевести разговор с предмета своих тревог. — Инопланетные армады, Смерть, Камни Бесконечности — как с этим свыкнуться? — Я боюсь его, — честно призналась Сиф. — Я боюсь, что настанет день, когда мы все ощутим его присутствие, тогда Валгалла покажется нам ближе, чем когда-либо. Придёт день, когда даже Локи должен будет сделать выбор. Он не сможет играть на одной стороне вечно. Девушка наклонилась ближе, опираясь руками о гладкие плиты, и произнесла полушёпотом, глядя воительнице в глаза: — А если он играет только на собственной стороне? — Боюсь, что Таносу это может не понравиться… Один из вечерних караульных прервал их разговор, появившись в проходе из живой зелёной изгороди. Сиф просили явиться в западное крыло для встречи с очередным не терпящим опозданий представителем очередного могущественного государства, выискивающего дружбы у Тора, сына Одина. — Как мило, что они знают, где стоит его искать, — сказала Сиф, поднявшись с усталым вздохом, и протянула Карли руку. — Я ещё посижу. — Увидимся. Сиф и её провожатый уже скрылись за густой зеленью, их яркий фонарик недолго мелькал среди разросшихся кустов, когда Карли поднялась и заметила упавшую на ступени каменной площадки тень. В молчании, показавшемся ей зловещим и тяжёлым, Локи подошёл сзади, Карли обернулась и по застывшему хмурому выражению на его лице сразу поняла, что он, скорее всего, слышал каждое слово. — Вы здесь явно не тренировками занимались, — заметил бывший маг, сведя руки за спиной. — Как я и предполагал. — Хочешь начать первым? — нерешительно предложила Карли, отступив на шаг. — Давай, я только принесу… — Что-то мой боевой дух слегка упал. Пожалуй, в другой раз. — Тон его голоса был столь холодным, что девушка подумала, не обиделся ли он по-настоящему. — Лучше прогуляемся. Что может быть полезнее небольшой вечерней прогулки по такому великолепному саду? Галантным жестом Локи указал рукой на узкую дорожку, обложенную рядом камней, и Карли ничего не осталось, только согласиться. Они недолго брели рядом в тишине, окружившей сад. С высоких дворцовых стен лился слабый свет пламени фонарей, он отражался в мерцающей воде извилистых прудов, и было вовсе не так темно. Каким странным теперь казалось происходящее, Карли даже удивилась про себя: просто вечер, просто прогулка; они могли бы быть просто парой, но все предшествующие этой ночи события доказывали обратное. — Я надеюсь, ты не держишь на Сиф обиды, — первой заговорила девушка. — В этот раз она была более к тебе расположена. — Да, я это понял. Как мило с вашей стороны было обсудить мои поступки и желания и придать им некий высший смысл. — Мы не хотели… Он сделал нетерпеливый жест рукой, прервав её, и твёрдо произнёс: — Мне всё равно. Я уже давно перерос эту детскую жажду внимания, мнимые аплодисменты на уровне всеобщей неприязни, из которой я лепил себе спасительный фундамент. — Тогда почему ты не в духе? — спросила Карли. Он резко остановился, она обернулась к нему и замерла тоже. Они оказались под древом-гигантом, раскинувшем свои мощные ветви, словно бледно-розовый полог, запах которого так напоминал аромат пионов. — Ты собралась покинуть Альфхейм с ней. Четыре дня. Всего лишь четыре дня! Вот так? И ни одного для нас? — Сиф не отказывается от сопровождения, — сказала Карли просто; она поправила рукав рубашки и вздохнула. — Я не хочу быть обузой для Тора или для его подданных, хочу только найти для себя цель, ведь в скором времени вы с ним и сами будете слегка заняты… И что это значит, для нас? Ей плохо удалось скрыть за смятенным волнением сарказм. Но Локи понял, что предел оказался близко. Он и сам был близок к чему-то, ранее запретному, запрещённому им самим, и это чувство рвалось наружу, потому что, наконец, он сумел освободить немного места в сердце, не заполняя его притом упрямой гордостью. — Лорелея знает, что мне не стать для неё достойным супругом, — медленно произнёс он. — Она знает, что мои чувства к ней остались неизменными. До чего странно это звучит! Неизменно то, чего не было и нет… Нашего с ней союза Тьяцци не получит, он не спешит заставлять меня, иначе уже нашёл бы способ. Значит, предпочитает не лицезреть меня среди поклоняющейся ему толпы. Скоро он потеряет терпение и отошлёт меня прочь. — Тор поможет избежать изгнания, — напомнила Карли, вглядываясь в его лицо. — Он обещал. И вы сделаете, что задумали. — Да, сделаем. Он шагнул к ней, она не отстранилась. Происходившее в его душе, переворот, который напоминал нарастающую бурю, пробуждало чуждые неясные ощущения. Но одно Локи понимал точно: он был связан с нею уже давно, прежде, чем они встретились, гораздо раньше, чем эта Вселенная сделала свой первый вдох. Неужели после такого чуда он смел отпустить её? Он вспомнил о том, как Фригга говорила о любви и о том, какими сильными она делает людей, и сердце его неожиданно сжалось от тоски. — Сиф во многом была права. Не найти мне покоя. Всеотец толкнул меня на вечную битву, и она будет истязать меня, пока не придёт конец. Да, не видать мне покоя. Но желаемое его не подарит, однако я точно знаю, чего желаю сейчас. Что же мне делать? Карли лизнула пересохшие губы и покачала головой. Когда по её щеке потекла слеза, она всхлипнула и небрежно утёрла её ладонью. — Если я снова отниму тебя у этого мира, плата будет невыносимой! Прости меня, я не знаю… ничего не могу сделать… Она зашаталась, словно под действием чьих-то сильных чар или зелья, превратившего её в пустоголовую куклу; Локи увидел боль в её взгляде прежде, чем она отвернулась, и просто не сумел противиться порыву. Когда она шагнула прочь, он схватил девушку за руки и заставил посмотреть ему в глаза. И понял вдруг, что не она должна спасти его. В этот раз он должен был вытащить её из тьмы, протянуть руку и схватить крепко, надёжно. Эта мысль вытолкнула его из короткого ступора. — И после всего, что было, ты решаешь сдаться? После Кошмара, после Хель, вот так, просто? — прошипел он, дёрнув её на себя; он взял её лицо в ладони и заговорил, горячим дыханием опаляя замершие губы. — Хочешь сдаться и уйти? Ожидаешь, что я отпущу тебя после того, как едва не погиб, как мы оба едва не сгинули в той Бездне? Нет, нет, только не в этот раз. Не веришь? Тогда я буду издеваться, буду жестоким. Буду таким, каким был всегда, зато честным с тобой, с нами обоими. Тогда она просто обмякла в его руках, с тоской глядя в блестевшие прозрачные глаза, и прошептала, коснувшись ладонью его лица: — Я должна была тебя отпустить, это я обещала, глупая-глупая девчонка с её глупыми мечтами… — А если я скажу, что люблю тебя? — сорвалось неожиданно с его губ. С минуту она молчала, не моргая, будто он ударил её, а после голос её зазвучал тихо, едва слышно: — Нет, не любишь. Но я благодарна тебе, ещё никто не лгал так красиво ради меня. Конечно, что за глупости! Он и сам не верил в то, что сказал, не удивительно, как отреагировала она. О, но как она смотрела! Сейчас он отдал бы многое для того, чтобы она больше никогда не смотрела на него так. Словно он мучил и разрушал её, уводил прочь от убежища, в котором можно скрыться, толкал в Ад, убивал одержимостью. Да, понял он вдруг, это одержимость, и вся тьма царства Хелы не сравнится с его собственной Бездной. Эгоистично утягивать её за собой, но кто-то должен был разделить с ним вечность в той темноте. «Это не ложь, — повторил он мысленно с удивительным спокойствием, — это не ложь». Его рука осторожно легла на её затылок, длинные пальцы окунулись в мягкие локоны, и он настойчиво приблизил Карли к себе, пока она не оказалась достаточно близко, так сладостно тесно, что он мгновенно ощутил острое желание, пронзившее его от груди до паха, стремительно и почти больно. Карли только успела вздохнуть, мотнув головой — не самый решительный жест борьбы — когда бывший маг коснулся губами её пылающей кожи. Поцелуй показался ему обжигающим, как обрушившийся с небес горящий поток. Только шумное дыхание напоминало о том, что он выжил, что она тоже жила, и, хотя руки её нерешительно, почти невесомо легли ему на плечи, Локи понял, что это заставит её остаться. Когда она раскрыла губы ему навстречу и крепко прижалась к нему грудью, внешний мир рассеялся, и они снова остались один на один. И оказалось не важным, если его руки сжимали её слишком сильно, если он не позволял вздохнуть или опомниться. Обезумевший, он целовал её, языком лаская тёплый рот и влажные губы; кровь запульсировала в венах, разгоняя по напряжённому телу возбуждение; он хотел её, скучал по тому наслаждению, которое только она одна была способна подарить. Он попытался удержать её, когда почувствовал, что Карли отстраняется, затем схватил за плечи и толкнулся к ней бёдрами. Ещё раз и ещё, мысленно усмехаясь, но делал лишь хуже, потому что это не помогало; плоть болезненно пульсировала под одеждой, нестерпимо откликаясь на близость чужого тела. Локи поднял голову и увидел в глазах Карли покорное умиротворение, словно некое озарение коснулось девушки; будто слепая в поисках опоры, она протянула руку и прижала ладонь к его щеке, отвела непослушные пряди волос от лица и с экстатическим вздохом прошептала: — Возьми меня. В следующее же мгновение он приподнял её, прижав к груди, словно перепуганного ребёнка, каким-то чудом не споткнулся в темноте и, дойдя до широкого ствола огромного древа, отпустил девушку. Он понимал, что спешка не есть лучший друг мужчины, а сейчас он как никогда представлял себя всего лишь мужчиной. Никаких обязательств, стремлений и боли, только мужчина, которого пожирала такая пугающая страсть, что и самому не верилось. Перед собой он видел только Карли, прижавшуюся к стволу дерева; дрожащими руками она пыталась помочь ему снять жилет и рубашку. С бриджами оказалось сложнее, и прерывающийся хрип Локи превратился в горький смешок: озабоченный юнец, кто бы мог подумать! Ночной ветер немного холодил кожу, но этот контраст лишь подстрекал к действию. Ему удалось стянуть бриджи к коленям и избавиться от рубашки; Локи не стал тратить больше времени и просто сдёрнул с Карли брюки, так что она едва устояла на ногах. Её кожа была прохладнее, и, когда он снова прижался к ней бёдрами, едва сумел сдержать стон. Ему хотелось сказать ей, что он любит её и берёт так лишь потому, что не в силах больше ждать. Но очередная мысль мелькнула в голове и погасла, когда он обрушился на её губы и стал целовать, покусывая, истязая, глубже проникая в её рот языком. Позже, решил он, позже будет подходящий момент. Ничего больше не видеть, кроме её лица в обрамлении спутанных (его руками) волос, ничего не слышать, кроме её вздохов и стонов, нет, ничуть не вызывающе пошлых, и возможно ли, чтобы женщина стонала от наслаждения так, и чтобы её волнующий слух голос казался таким плавным и лёгким? Его руки касались везде, где Локи мог достать; он не дал Карли раздеться полностью, его собственного терпения хватило до того, как он скользнул длинными пальцами между её ослабевших ног и втиснулся между бёдер. Он хотел дать ей наслаждение, хотел, чтобы она стонала громче, произнося его имя в горячем беспамятстве, но прикосновение к её влажной плоти стало слишком ощутимым; Локи прижался губами к шее возлюбленной, выше проклятого ошейника, и приподнял её, поддерживая за ягодицы. Скорая просьба, чтобы она держалась крепче и не отпускала, слетела с уст и растаяла в их общем рваном дыхании. Его пальцы погрузились в её плоть, и Карли выгнулась, коротко вскрикнув. Тонкие руки судорожно ухватились за его шею, и девушка покорно прижалась к могучему телу, чувствуя, как те длинные пальцы ласкают её, медленно, нежно подготавливая к большему. Его член проскользил между её бёдер, и до первого рывка Локи не мог поверить, что это снова происходило с ним, с ними. Быть с ней, быть в ней, пить её поцелуи и оставлять на нежной коже отметины — напоминания о том, что она всё-таки принадлежала ему — он желал этого, и желаемое взял. Сдался. И ощущения от этого оказались выше того, что он понимал. Он уже был в ней, полностью погрузился в неё, и в тот момент посмотрел Карли в лицо. Когда она распахнула глаза и с жадностью глотнула воздуха, он мощно двинулся, заставив её прогнуться в спине и закричать. Она была жаркой, тугой и узкой, совсем как в их самую первую ночь, когда он повёл себя, как животное, и причинил ей боль. Нет, нет, не возвращаться туда, потому что теперь всё иначе. Она простила, она знает, как он хочет её, и принимает это. Локи оставлял лёгкие поцелуи-укусы на её шее, но двигался плавно, пусть и с трудом пытаясь оттянуть собственный оргазм. Только раз он отстранился и опустил глаза, чтобы посмотреть, как его член двигается в ней, полностью погружаясь в её плоть. И тогда потерял голову. Да, он дрожал, но не от тяжести её тела; удержать её ничего не стоило. Но когда её ногти вонзились ему в плечи, Локи ощутил, что теряет над собой контроль. Он был близко, совсем близко, тягучее стеснение в паху нарастало с каждой секундой. Он отпустил себя в тот момент, когда Карли послушно припала к его плечу и небрежно поцеловала куда-то у основания шеи. Локи казалось, что у него не осталось сил, чтобы пошевелиться снова. Наслаждение было таким мощным, что сквозь туман в голове и теле он забылся и не понял, с какой неистовой силой насаживал девушку на себя. Она дышала в такт ему, запрокинув голову, всё ещё обнимая ногами его бёдра. И он до сих пор был в ней, когда поцеловал снова. Влажно и долго. Пока наконец не осознал, что Карли дрожит и едва держится за него. — Если ты… ты хотел напомнить себе что-то… — прошептала она невнятно, смутно осознавая, что уже стоит на земле, и трикстер помогает ей одеться, — то я надеюсь, что ты доволен. Локи взглянул на неё так, словно только что очнулся от забытья, хотя на самом деле ощущал себя полностью расслабленным и совершенно удовлетворённым. Он поцеловал Карли в макушку и принялся неторопливо одеваться. — Напомнить себе? О нет, я намеревался напомнить тебе, какими приятными бывают со мной прогулки в садах. Она не ответила, но трикстер заметил мелькнувшую на её губах улыбку. Пока он приводил себя в порядок, девушка стояла рядом, бездумно поправляя волосы. К тому же стало ещё темнее, и ветер усилился, склоняя ветви древа над ними ближе к земле. — Мне бы не повредила ванна, — сказала Карли, когда они вышли из тени на дорожку. Ненадолго она обернулась, послав Локи насмешливый взгляд, и в одобрении он только чуть склонил голову. — Не помню, чтобы и у меня были планы на эту ночь. Я провожу, — сказал он просто. Поравнявшись с девушкой, трикстер одёрнул краешек её рубашки, выбившийся сзади из-под пояса брюк, и будто не нарочно скользнул пальцами по её руке.