Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

Королевская резиденция, озеро Туркана Ваканда, граница с Кенией

За высоким окном, заложив руки за спину, Т’Чалла наблюдал за плавным приземлением на площадку вакандианского джета. В тот день погода была пасмурной, сырость так явно ощущалась в воздухе, и Шури не поскупилась высказаться о том, «как многолюдно стало здесь после появления Капитана Америки и его однорукого приятеля». Т’Чалла лишь головой качал и улыбался. Когда двое — мужчина и молодая женщина — выбрались из джета и в сопровождении охраны прошли к главному входу, он обернулся, подал знак Айо и трём другим женщинам Доре Миладже. — Пусть гостей проведут через главный холл в лабораторию. Встретимся там. Они склонили головы и удалились. С минуту Т’Чалла в задумчивости оставался на месте. После того, как убийцу отца поймали, а Джеймс Барнс обрёл своё заслуженное убежище здесь, дышать стало немного легче, но теперь иное бремя целиком и полностью легло на плечи. Ваканда. Мир узнал о Чёрной Пантере, и скоро даже Тони Старк сообразит, что случилось с остальной командой Мстителей. Т’Чалла очень надеялся, что его страна останется в стороне от конфликта, он и сам не думал, что поучаствует, старался защитить интересы своего народа, но теперь уже было поздно. — Я не хочу, чтобы Старк появлялся здесь, — намекнула Шури, когда они столкнулись на главной лестнице. — Помнишь, что случилось, когда он связался с этим мерзавцем Кло? — Тони Старк — ещё не все Мстители. К тому же, это было давно. Шури только недовольно фыркнула в его сторону. — Ты стал таким мягким. Забудешь и отвернёшься, а они вонзят когти тебе в спину, брат. — Я ничего не забыл, — сказал Т’Чалла спокойно. — Но не хотел бы ссориться ни с кем из них. Это всё, сестра. Мне пора на встречу. Через пару минут Т’Чалла приветствовал американцев в огромном холле главного корпуса. Роджерс уже не был столь смущён в его присутствии, принимал больше не за короля, а, скорее, за партнёра. Воспитание сказывалось, видимо, и Т’Чалла ценил в нём это качество, потому что редко встречал таких людей. Хорошо, что они были на одной стороне. Его знакомая показалась немного растерянной, но, судя по всему, изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом. Т’Чалла читал по ней информацию, Роджерс сам предоставил ему файл, видимо, не углядев в этом жесте никакого злого умысла. Т’Чалла и не думал не доверять капитану, всего лишь перестраховался. Теперь он знал и про Асгард, и что именно случилось в Нью-Йорке несколько лет назад. Знал также и о небольшой проблеме, «красовавшейся» у молодой женщины на шее, и, пожимая мисс Моррис руку, невольно вспомнил слова сестры о Тони Старке. Пока поднимались в лабораторию, Т’Чалла рассказал обо всех нюансах содержания Джеймса Барнса в условиях заморозки, о технологиях, которые вакандийцы используют, чтобы поддерживать работоспособность внутренних органов в то время, как его мозг практически отключён. — Если другим на создание такой капсулы потребуются многие месяцы, то мы вполне можем ограничиться неделями, — заметил Т’Чалла не без иронии, из лифта пропуская гостей перед собой. — Но… кто же это всё строил? — спросила Моррис с искренним удивлением. — Мы и строили. — Простите мне моё любопытство, но я действительно поражена, — она взглянула на Роджерса, и тот улыбнулся в ответ. — Так как скоро нам можно будет с ним увидеться? — Барнс ещё в первой фазе. Считайте, что он постепенно выходит из комы. Как только очнётся и почувствует себя лучше, я сообщу. Со стороны послышался усталый вздох Стива, и Т’Чалла поспешил его заверить: — Не волнуйтесь, это безболезненная процедура и совершенно безопасная. — Вам я верю. На смотровой площадке перед огромным залом лаборатории было светло. Отсюда через стеклянные стены можно было понаблюдать за работой сотрудников. Между делом, за разговором об усовершенствованных местных технологиях и их преимуществах над внешними (японскими и американскими в основном), а также пояснениями некоторых медицинских и научных терминов, Т’Чалла разъяснил методы работ с вибраниумом. Некоторое время они с Роджерсом обсуждали исключительно его и щит, который создал Говард Старк, а Моррис стояла рядом и смотрела, как сотрудники за стеклом возятся с компьютерами и голограммами непонятных схем. — Капитан, вы не оставите нас на несколько минут? Т’Чалла всегда говорил спокойно, голос у него был низкий, плавный, но ощущалась в нём королевская властность, не с годами накопленная, а словно рождённая в нём самом. Стив лишь посмотрел на спутницу, и она кивнула ему, слабо улыбнувшись. Когда Роджерс ушёл, Т’Чалла выждал пару минут, сократив расстояние между собой и гостьей, но не успел ничего сказать, как девушка сама произнесла: — Это так трогательно, что вы зовёте его «капитаном», хотя формально на него повесили статус преступника и буквально лишили всего, что ему было дорого. Т’Чалла задумчиво взглянул на неё, затем на видимый монитор с камерой наблюдения за капсулой, в которой находился Барнс. — Нет, не всего, — ответил он. — Значит, вы в курсе последних событий, несмотря на долгое отсутствие на Земле. Даже для меня кажется немного странным говорить с человеком, побывавшем за пределами нашей планеты. Карли повернула голову, и они улыбнулись друг другу. — В Асгарде хорошо. Не важно, что случилось со мной в прошлом, я всегда буду благодарна судьбе за шанс побывать там, — её голос вдруг слегка охрип. — Я надеюсь вернуться туда когда-нибудь. И я очень рада, что вы помогаете Стиву. Он… кхм… хороший человек. И он, и его друг заслуживают этого. — А чего, по-вашему, заслужили вы? Она взглянула на него, будто бы не поняв вопроса. — Простите? — Я всё о вас знаю, — сказал Т’Чалла, посерьёзнев. — Но считать врагом не имею права, да и не желаю. Скажите, вы встречались с Эвереттом Россом из Спецотдела по борьбе с терроризмом? — Самолично не виделась, но он руководил моим арестом после вторжения колонианцев, — лицо девушки помрачнело, она старалась смотреть только в пол. — Всё, что я делала… я не хотела… — Вопрос не в этом. Мне не нужны ваши оправдания. Он и Тони Старк предлагали вам альтернативу пожизненному заключению, верно? Совместно они разработали план и устройство, которое сейчас на вас. Когда она подняла глаза, Т’Чалла увидел, что задел нужную струну. Эта молодая женщина раскаивалась, и груз, который она несла на плечах, был непомерным. Но она сожалела, а это было важнее всего. Значит, для неё, как и для Барнса, ещё был шанс. — Чего вы от меня хотите? Т’Чалла только улыбнулся: — Нам от вас — ничего. Но о чём бы вы попросили нас? Мисс Моррис, Ваканда — особенное место, и я говорю это не потому, что наследую власть в своей стране, или потому что родился здесь, нет. Здесь вас не осудят, если сами осознаете свои ошибки и сделаете верный выбор. — Будете принуждать? Мистер Старк уже предлагал альтернативу, и я от неё не в восторге, — за холодностью на её лице мелькнуло беспокойство. — Я лишилась единственного ценного дара в моей жизни. — Это я понимаю. Я потерял своего отца и боль от этой потери едва не ослепила меня. Но я справился с ней, и поэтому Джеймс Барнс здесь, и он жив. Я верю, что вам обоим ещё можно помочь. Тони Старк, возможно, действует в интересах общественности… он, как и я, стремится защитить тех, кто в этом нуждается. На нём лежит ответственность за собственные действия, он отвечает перед своим народом... но глубже смотреть не может. Я могу. Наши технологии многим ценнее, чем у Старка. — Вы хотите снять с меня его устройство? — она на секунду прикоснулась к ошейнику. — И какова будет цена за свободу? — За доверие мы платим доверием, — Т’Чалла указал на дверь, и они вместе покинули площадку. — Или вы думаете, что я требую что-то от Барнса? Они прошли обратным путём через большой холл и несколько постов охраны, у лифтов присоединившись к Роджерсу. Т’Чалла попросил доверенную из Доре Миладже проводить гостей до апартаментов и напоследок пообещал оповестить, когда Барнс очнётся и ему станет лучше. Серебристые створки лифта закрылись, Стив и его спутница остались с сопровождением. На вопрос капитана о «продуктивности прошедшего разговора», Моррис состроила самодовольную гримасу и ответила: — Даже не представляю, за что на меня свалилась эта манна небесная! Ты находишь всё лучших и лучших спонсоров, Кэп. Стив сдержал улыбку, когда на него искоса взглянула доверенная короля. — Да, мне с друзьями повезло, не более. — Но бывают и исключения… — Карли, ты всей истории не знаешь. У Тони были причины… — Я говорила о себе, а не о Старке, — она произнесла это совершенно буднично, но Стив знал, если начнёт снова линчевать себя, боль не уйдёт. — Лучше расскажи, как там Асгард, — перевёл он разговор в иное русло, так что у него внутри что-то отпустило, когда Моррис тихо засмеялась. — Ожидает своего царя, но, кажется, всё в порядке. Асгард крепко держится, как и Земля. — Стоит ожидать Тора? — Не думаю, — она отрицательно покачала головой. — Вряд ли вы скоро увидитесь. Ему же надо отца отыскать. После того, как Локи трон захватил, а потом его согнала одна обезумевшая ведьма, ему точно не до нас. Стив понимающе кивнул. Последняя встреча с Локи на разрушенных улицах Нью-Джерси возникла в голове, и он припомнил, о чём рассказала Карли по дороге в Ваканду. Можно было и не говорить об этом снова, но Моррис была единственной из всех, кто оказывался посвящённым в дела Тора. А всё, что касалось Локи, так и не иначе касалось его брата. — Ты вроде бы рассказывала, что Локи предлагали остаться на свободе, если он женится на… какой-то там принцессе, что ли. Карли беспечно пожала плечами. Эдакий равнодушный жест, не более. — Да, рассказывала. — Не пойму, почему он не согласился. Всё, чего он так долго добивался — трон и царство — едва ли не на блюдечке подали. Лифт плавно приближался к первому этажу, и на несколько секунд Стива ослепило солнце, затем крыши ближайших зданий снова заслонили его. — Меня немного задевает то, что ты не считаешь причиной тому меня, — заметила Карли саркастично. — Прости, но всё, что Локи любит — только разрушать и сеять хаос. Уже убедились, и не раз. Это лишь моё мнение, ты не обязана и не должна воспринимать его всерьёз, если считаешь иначе. Меня там не было. — Однако ты можешь быть прав во многом. Локи уже пытался править Асгардом, хорошо или плохо — это с какой стороны взглянуть. Но сейчас он отказался, потому что рядом оказалась женщина, которая управляла бы им вместе с царём Альфхейма. Раньше он был волен делать, что захочется. Но альвы бы такого не позволили. Асгард же устал и вымотался. Без Одина они… растеряны. — Значит, ограничения его испугали? На несколько секунд Моррис задумалась. Лифт как раз остановился, и они вышли в просторный коридор, вслед за сопровождением. — Он был испуган, — сказала Карли отрешённо. — Но вовсе не этим. Боюсь представить, что такое он узнал об этом Таносе. Теперь даже трон Асгарда ему не нужен. Сегодня Стив впервые услышал это имя, и до сих пор жалел, что рядом нет Тора, который смог бы его просветить насчёт потенциальной угрозы. Нужно связаться с Тони, подумал он. Не сейчас, немного позже, когда страсти поутихнут. Возможно, он больше не злится. Возможно, когда-нибудь он всё поймёт.

***

Барнс был один в своей комнате, но по большей части она напоминала больничную палату. Стены белые, постель узкая, хоть и удобная, заправленная чистым бельём (тоже всё белое), из широких окон вид открывался на джунгли, поскольку после пробуждения его оставили в медицинском корпусе. Стив, разумеется, снова был рядом, и кошмары прошлого, впивающиеся в утомлённый мозг понемногу отступили. Как это было странно и непривычно — остаться самим собой. Кто-то рисковал своей жизнью ради него, ради убийцы, рисковали даже жизнями других людей, но вот он, здесь, живой, на свободе. Это было непривычно, почти приятно. Жаль, нельзя переписать память так, чтобы всё ужасное стереть, оставить лишь лучшее, что когда-либо случалось. Но боли не было. Никто не промывал ему мозги, никто не заставлял спешить на очередную пустую миссию по устранению противника, который позже стал бы лишь безымянным призраком в изувеченной памяти Зимнего Солдата. Баки сделал пару упражнений, подтянулся раз двадцать на правой руке, упорно глядя в стену, оделся, хоть и не без труда, потому что куда непривычней было обходиться без той руки… Вакандийцы что-то там готовили для него, но чутьё подсказывало Барнсу, это будет не простой протез для калеки. Шторы он задёрнул, хотя снаружи сегодня и так было пасмурно. В полутьме он чувствовал себя комфортнее, годы бегства и скрытности брали своё, но даже такая жуткая паранойя должна была испариться со временем. Так говорили сотрудники мед-лаборатории. Так уверял его Стив. В дверь негромко постучали, и Барнс ответил, что открыто. Подруга Стива вошла в комнату, едва заметно улыбнулась, а после закрыла за собой дверь. Джеймс пока не мог воспринимать её иначе. «Подруга Стива», «одна из команды Капитана», как и остальные, как Сэм, например. Она не была для него «внучкой Ребекки», «родственницей», для него это было чуждо, но за пару дней, прошедших с минуты знакомства, он вдруг понял, как они с Ребеккой похожи. О сестре в памяти отложились лишь фрагменты, блёклые вспышки, но они напоминали Баки о другой жизни, когда, как говорится, небо было чище, а трава зеленее. Их истории были до того симметричны, едва ли не до абсурда схожи, что сейчас, в эту самую минуту, Баки почти не видел границы между ней и собой. В этой жизни, которую ему, не побоявшись, не испугавшись последствий, подарил Стив, и не без помощи Мстителей, у него не было никого дороже Роджерса, из родни — лишь эта молодая женщина. Её он не знал, но чувствовал, он обязан, хотя бы ради сестры. Моррис присела в неглубокое кресло напротив, пока Баки поправлял толстовку. У этой девицы был настороженный внимательный взгляд, длинные тёмно-русые волосы собраны в небрежную косу, и костюм явно с неохотой отглаженный. Ей бы не помешал денёк-другой для расслабления, подумал Баки. И ему самому тоже. Время от времени глаза застилала непроглядная пелена, будто он стал слеп на несколько секунд, затем всё снова приходило в норму. Он не хотел говорить об этом ни Роджерсу, ни его приятелям, и так заботы с головой хватало. — Я достала, что ты просил, — сказала Моррис, когда он уселся на край кровати. — Здесь и полная информация с сорок второго года, и примерные координаты нахождения цели. «Целью» был определённый человек, но говорила она, не как о живом существе; её голос был холоден и твёрд, и намерения, полагал Барнс, столь же ясны. Он взял у неё тонкий запечатанный конверт, подержал в руке с минуту или две, ощутив в горле тугой ком. Карли благоразумно молчала, но, видимо, заметив, как переменилось настроение собеседника, вздохнула и сказала: — Он курировал генерала Карпова. Того самого. И приложил немало усилий, чтобы собрать команду, которая создала… ну… тебя и остальных, — её голос дрогнул, и Баки посмотрел Моррис в глаза. — Там, в конверте, список из пятидесяти человек, работавших над «Зимним солдатом». И он завербовал каждого. Пальцы сами потянулись распечатать бумагу. На одной из пожелтевших от времени бумажек Баки увидел заветный список. Из стольких незнакомых ему имён он заметил одно и понял, что был на верном пути. — «Скотт Проктор», — прочёл он одними губами. — Каково осознавать, что твой собственный племянник превратил тебя в машину для убийств? — Мне очень жаль. Он слышал это в её голосе — она сожалела, а сам и не знал всей правды, через что пришлось пройти ей. Но теперь всё было кончено, обидчики повержены, остались лишь горькие воспоминания и мёртвые, которым больше нечего сказать. — Он последний из всех, — произнесла Моррис, и взгляд её стал жестоким. — Последний из ГИДРЫ. Знаю, что ты задумал, и понимаю, как никто другой, но почему не сказать Стиву? — Потому что он запретит, или ещё хуже — вызовется помогать. Но я не хочу, чтобы он марал руки. Она лишь беспомощно развела руками. Несколько часов назад с шеи сняли устройство Старка, процедура удалась, но нетронутый маячок всё равно послал сигнал на базу. Тони уже наверняка в курсе о вмешательстве в его изобретение. Однако до сих пор не дал о себе знать. — Стив тебе и так верит. Доверься и ты ему. Баки покачал головой и вернул все документы в конверт. — Дело не в нём, а во мне. В том, что они сделали со мной, с нашей семьёй, — сказал он просто. — Смотри, что от нас осталось. Они забрали у нас всё. Я просто верну должок. А Стиву не обязательно об этом знать. — Как скажешь, — согласилась она, пусть и не столь охотно. — Мне пойти с тобой? Барнс заверил её, что справится в одиночку. Нужно лишь немного времени на восстановление, собраться с силами и подождать, пока Т’Чалла даст добро на свой эксперимент. Баки больше не боялся. И пусть для Зимнего Солдата эта миссия станет последней.

Адири, Ливия Три недели спустя

«Цель» нашлась быстрее, чем Барнс рассчитывал. Он отыскал нужного человека в небольшом городке, самый удалённый уголок которого по большей части напоминал развалины. Оружия при себе не имел, решил, что ситуация сама подскажет, как действовать. Вообще-то Барнс надеялся на собственное благоразумие, что убийства так и не случится. Но по дороге на место, едва он закрывал глаза, вспоминал Карпова и всю его шайку, долгие ночи мучений, наполненные криками и болью, так что кулаки сами собой сжимались всё крепче. Объект преследования проживал в крошечном убогом доме, похожем на хижину. И, едва Барнс вошёл внутрь (входная дверь была не заперта) и окунулся в темноту комнаты, как заметил сидящего за обеденным столом старика. Уличный фонарь, чей свет лился сюда через окошко, позволял его разглядеть. Тонкий, как щепка, и седой, в помятых одеждах, он вдруг обернулся к нежданному гостю и хрипло произнёс, как будто бы прокаркала древняя птица, на чистейшем английском: — Вы из Щ.И.Т.а, правильно? Отыскали всё-таки!.. Я знал, что однажды вы придёте. — Щ.И.Т.а больше нет, — сказал Барнс спокойно, приближаясь. — Я сам по себе. Старик задумчиво пожевал губу и спросил: — Тогда кто ты, и чего надо? Барнс приблизился к нему, позволяя взглянуть на себя. Снял левую перчатку, так что уличный свет отразился на металле. — Узнаёте это? — он посмотрел в морщинистое сухое лицо нациста. — Да, узнаю, — ответил тот без колебаний. — Сержант Барнс, он же — Зимний Солдат, один из самых знаменитых проектов ГИДРЫ. Но ГИДРЫ больше нет. — Нет, есть. Ты последний. Я пришёл от имени тех, чьи жизни разрушил ты и твои люди. Знаю, что уже слишком поздно, но правосудие настигает всех. Старик прокряхтел что-то, усмехаясь, посмотрел в окно, за которым раздавался плавный нарастающий шум. Приближался мотоцикл, судя по звуку, скорее всего один. Барнс проследил за его взглядом и в недовольстве скривил губы. Он знал, конечно, что Роджерс поехал за ним, но не думал, что он успеет его остановить. Стив был одет в гражданское, разумеется, но ощущение создавалось, будто он всё тот же Капитан. И ему не нужен был щит или форма, чтобы это показать. Барнс обернулся, когда друг окликнул его по имени, войдя в дом. — Баки, я знаю, что ты хочешь сделать, и, поверь мне, тебе это не нужно, — сказал он, выставив вперёд руку в успокаивающем жесте. — Так уже ничего не изменить. Думаешь, Ребекка хотела бы этого? Её сын сам делал выбор… Нет, нет, послушай! Я знаю, что творил этот человек, и ненавижу его, как и ты, но сейчас он просто старик и больше никому не причинит вреда. Баки, ты стал выше этих методов! — Он меня таким сделал, — рявкнул Барнс. — Понимаю, но неужели ты хочешь, чтобы всё закончилось вот так? Вернуться к тому, каким они тебя запрограммировали? Я хочу, чтобы мир забыл про Зимнего Солдата. Но как он сделает это, если ты не поможешь? Баки колебался, сомнения и предчувствие чего-то неотвратимого, чего-то жестокого одолевали его, и решение это давалось тяжелее, чем любое другое. Тяжелее всего, что он когда-либо творил за свою жизнь. Он обернулся и увидел, что старик зло ухмыляется. Да, он ждал смерти, и теперь хотел, чтобы Барнс переступил черту. Стив молчал, настороженно глядя на него. — Справедливость существует, — произнёс Баки, делая шаг назад. — Я ждал её семьдесят лет. Но тебе куда меньше осталось. Старик изменился в лице, когда Барнс подхватил свой рюкзак, развернулся и вышел из дома, даже не взглянув на Стива. Тот ушёл вслед за ним, в последний раз посмотрев на человека, ответственного за десятки, сотни преступлений. И он ждал, когда появятся люди, которые забрали бы его и увезли, когда появятся агенты СОБТ, но никто не пришёл. Была безлунная ночь, когда кто-то вломился к нему в дом (с минуты, как Зимний Солдат появился на его пороге, старик стал запирать дверь), а затем что-то вышвырнуло его прямиком из постели. Он повалился на пол, ударился головой, но ясность мыслей не потерял. И вдруг ощутил дикий невыносимый жар внутри. Лёгкие будто наполнились пламенем, дышать стало тяжко, а спустя несколько секунд это пламя ослабло. Но невидимые силы так высоко подняли его, что он едва не столкнулся с потолком и снова упал, на этот раз на стол, развалившийся под ним. Из тёмного угла на свет лампы вышла женщина, её лицо было спрятано за платком, но, судя по голосу, она была ещё совсем молодой. Пока старик корчился от боли на полу, она заговорила: — Вы меня не знаете, но, поверьте на слово, ваши действия привели к тому, что моя жизнь тоже оказалась разрушена, — она достала из внутреннего кармана кожаной куртки фотокарточку и небрежно бросила перед лицом старика. — Знаете его? Скотт Проктор, он был единственным племянником Джеймса Барнса… и моим отцом. А вы завербовали его и заставили работать на ГИДРУ. Скольких вы ещё истребили? Стонущий мужчина на полу выругался, едва шевелясь, «гостья» же лишь наигранно тяжело вздохнула. — Барнс приходил к вам, да? Оставил в живых, несмотря на всю ту боль, которую вы ему принесли… Пожалуй, он верно поступил. Он уже почти встал на колени, когда женщина сделала резкий выпад, махнув рукой, и его внутренности скрутило и прожгло жаром. Изо рта потекла кровь, и старик понял, что умирает. Он с трудом перевернулся на спину, когда женщина подошла ближе и встала над ним. — Последнее слово? Его кожа плавилась, и язык не слушался, но где-то на задворках сознания он успел прокашлять кровью: «пошла к чёрту!» Тогда она пожала плечами и невесело сказала: — Это всё? А я-то думала «Хайль, ГИДРА!», или вроде того! Её ладонь возникла прямо перед лицом старика, и его обдало нестерпимой болью с головы до ног. Последний вздох сорвался с потрескавшихся губ, когда Моррис произнесла: — Барнсу больше не нужно пачкать свои руки, он поступил правильно. Но я — не Барнс. Через несколько секунд это бездыханное тело истлело до едва узнаваемых человеческих останков. Ранним утром местные жители обнаружили только сгоревший дом; дымка от пожара поднималась высоко к горизонту, розоватой полоской соприкасающемуся над пустыней.