Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

Когда я думал, что сражаюсь в этой войне один, Ты оказывалась рядом, со мной, в первых рядах. ©

***

62-е шоссе, округ Эль-Пасо, штат Техас

Она не заметила на дороге ничего, пока не стало слишком поздно. Была ночь, и она слишком устала ехать почти без перерыва несколько часов подряд. Ехала слишком быстро, как обычно. Нечто огромное, тёмное, кажется, появилось из самой тьмы, оттуда, где не ложился на асфальт дрожащий свет фар. По наитию она зажмурилась, резко свернула влево, и машина полетела в придорожную канаву. Слышен был лишь скрежет металла о камни да девичий визг. Потом машина остановилась, ткнувшись в полевые заграждения. Голова гудела, лбом горе-водитель ударилась об руль, а руки тряслись, но девица выбралась из автомобиля, дабы поскорее увидеть, что же там такое, на дороге было. В темноте всякое померещится, а тут ещё и дождь пошёл. Девушка увязала в грязи, но на дорогу выбралась, подняла глаза... и увиденному не поверила. Чудовище, и не одно вовсе, стояло посреди дороги, огромное, с горящими глазами, красными, злыми. Словно демоны вышли из Преисподней. Только не знала она, что спустились они с небес, неся с собой холод и смерть, и жажду порабощения, и человечек для них был ничтожной пылинкой... Но если изучить его, покопаться в нём как следует, то в следующий раз можно было бы взять много-много таких людишек в собственное пользование. Они куда слабее прытких асгардцев, но и отпора не дадут, и пикнуть не успеют. Вот эта, женская особь, например, мелкая и тонкая, чуть увидела их и повалилась на землю, как неживая. Асгардский предатель говорил, что откроет им любые двери, даже в Мидгард. Что ж, слово сдержал, скользкий червяк. Покорёженный автомобиль остался лежать внизу, в канаве. Металл заливал дождь. Едкий запах бензина смешивался с запахами пустыни и дороги...

***

Наши дни Небо над Нидавеллиром похищенный разведывательный корабль Асгарда

Локи сидел в жёстком, неудобном кресле, расположенном на тёмной половине салона корабля. Его окружал мрак, утопающий в молчании, как и он сам. Словно мертвец, бледный и усталый, слившийся с кромешной тьмой. Только глаза сияли на белом пятне лица, как у голодного хищника, проигравшего в борьбе за добычу. Вот он, его трон, его собственное царство! Гонимый, преследуемый ренегат, некогда самый опасный враг Асгарда, теперь прятался в небе над холодной, серой землёй Нидавеллира, вынужденный ожидать чего-то, наедине со своими мыслями о позоре, предательстве, власти... Нет, не совсем один. Женщина спала, сгорбившись в кресле напротив. Локи смотрел на неё долго, будто одно лишь созерцание её, такой же тихой и «мёртвой», как он сам, как и земля под ними, как и их маленький корабль, могло спасти его от полнейшего помешательства, безумного ступора и забвения. Всё так... С ней он ощущал жизнь, с ней он чувствовал себя живым, хотя без неё не мог бы в это поверить. Снова побеждённый, но живой, и теперь не один, нет, не один... Женщина тихо вздохнула во сне, и Локи подался вперёд, прислушивась. Её длинные, рыжеватые волосы совсем спутались, потускнели, ей просто некогда было следить за собой. Всё ещё прелестная, молодая, но невероятно уставшая от их общего забвения, она, тем не менее, до сих пор оставалась с ним... Какая страшная, слепая преданность, думал Локи порой. Его настораживало её ставшее привычным многочасовое молчание. Больше не было её смеха, улыбок, дерзких фраз, брошенных неосторожно. Локи показал ей мир одинокого гонения и презрения — и она его приняла со всей своей преданностью. Зато сила её росла с каждым днём, сила, которую он сам ей подарил и обучил ею пользоваться. Как драгоценное зерно, брошенное в землю, теперь проросшее и дающее свои плоды. О, разве она была не прекрасна, когда сосредоточенно касалась длинными, тонкими пальцами предметов, и они таяли под её прикосновениями, воспламеняясь и тут же тлея? Одно её касание могло разжечь пламя, испепелить всё на пути её изящных пальцев. А её взгляд? Зелёные глаза сосредоточенно следили за огнём, что разжигали пальцы. Глубокие тени на строгом лице делали её жестокой и беспощадно жадной до новых знаний и способностей... Локи давал ей всё, на что был способен. Женщина застонала во сне, открыла глаза, и трикстер выпрямился в своём кресле, спрятавшись в чёрных тенях. Внушающий ужас мёртвый фантом, вот кем он сейчас был... — Ты смотрел на меня? — спросила она, а голос её был слаб и тих после беспокойного сна. — Да, смотрел. — Это был кошмар... — Я знаю, — Локи погладил пальцами заострённый подлокотник. — Ты повторяла одно имя. — Чьё имя? Трикстер скривил губы, силясь ответить, но лишь мысль об этом была ему омерзительна. — Бартон. Бартон. Бартон... — Вот как... Женщина села прямо, свесив на пол ноги в чёрных, высоких сапогах, и твёрдо произнесла: — Просто дурной сон, и не более. Я не хотела его вспоминать. — Я знаю. Локи подумал о собственных кошмарах, терзающих его порой во сне, и пожал плечами. — У всех свои демоны, любовь моя. Не стыдись их. Она кивнула, выдавив улыбку, так редко появляющуюся на её губах. Трикстер заметил её, уловил, ухватился взглядом. Подошёл к своей ученице, протянул ей руку. Холодные длинные пальцы сжали тонкое запястье, потянули, женщина поднялась на ноги. Снова близко, дыхание одно на двоих, сплетённые пальцы. Её кожа — тёплая и мягкая — согревала его, и пламя это не было магией, волшебной силой, нет. Просто горящее пламя женщины, влюблённой, преданной. В её взгляде — доверие и нежность, истинное лекарство для одинокого чудовища, живущего наедине со своими страхами и злобами. Никто, кроме неё, не видел Локи, как он видел сам. Его пальцы легко легли на её горячие щёки, зелёные глаза широко распахнулись. От удивления ли, от ожидания неизвестного... — Ты веришь мне? — Да, — просто ответила она. — Прошу, не сомневайся во мне. — Тогда поверь мне, Карли. Скоро всё изменится. Скоро мы освободимся от этих пут, и больше никто не посмеет преследовать нас. Больше никто не сделает нам больно, не укажет на дверь. Я покажу тебе это, и я обещаю тебе свободу, любовь моя. Он давно отвык от её слёз, больше замечал суровую холодность, стойкое безразличие и терпение. Но сейчас одинокая слезинка скатилась по её щеке к уголку покрасневших губ... Когда они вдвоём бежали из Асгарда, отчаявшиеся, уставшие от заключения в золотую клетку... Тор на Земле, счастливый со своей драгоценной смертной, а что им? Презрительные взгляды Сиф и остальных сводили с ума, и Локи терпеть не мог забвения, давящего, каменного, как дворцовые стены. — Я верю тебе! — в мимолётном порыве она прижалась к нему, щекой к его груди, к холодному металлу костюма, и крепко обняла. — Я пойду за тобой на самый край Вселенной, ты же знаешь? Правда, знаешь же? — Знаю. Он коснулся её подбородка, заставил вытянуть шею, сам наклонился и прижался к её рту губами. Солёные от слёз, мягкие, любимые губы, которые он пил, пил, оживая, забирая из неё жизнь... Тонкий писк отвлёк их, заставил оторваться друг от друга. Трикстер взглянул на мониторы в главной кабине, рванулся вперёд и, махнув рукой, открыл панель управления. Он долго разглядывал открывшуюся карту неба над Нидавеллиром и заговорил лишь когда его спутница подошла ближе и встала за его спиной. Голос его охрип от волнения и возбуждения. — Поверить не могу... — Что происходит? Его спутница склонилась над приборной панелью и стала приглядываться к огромных размеров облаку, медленно приближающемуся к ним. Маленький разведывательный корабль казался на голограмме ничтожной точкой по сравнению с этим необъятным, живым облаком. Нечто очень большое, внушительное приближалось к тёмным землям двергов. Чёрная тень, будто живая, застилала собой голые камни и кратеры. Оно двигалось с пугающей плавностью, осторожно и практически бесшумно. — Я, конечно, могу и ошибаться, — саркастично произнесла за спиной Локи женщина, — но мне кажется, что на нас движется целая планета.